Ролевое

      Когда тебе пять – ты познаешь мир вокруг. Тебя учат: трава - зеленая, небо - голубое, семья - защита, орден – истина, судьба – решена.       Когда тебе десять – ты сомневаешься, не понимаешь и начинаешь задавать вопросы. Почему каждую свободную минуту ты должна уделять книгам и долгу? Почему ты не можешь пойти гулять с одноклассниками? Почему ты не можешь никому рассказать о своем самом лучшем в мире дедушке, который живет в далекой Японии? От чего окружающие странно смотрят на тебя? Тебе отвечают: Искони было так, и не как иначе. Когда-нибудь все вернется на круги своя.       Когда тебе пятнадцать – ты пытаешься бунтовать и получаешь наказания. Неопрятно надетое кимоно – удар. Опоздание к наставнику – удар. Пропущенная медитация – удар. Смешок не по делу – удар. Неправильно составленная манифестация – удар. Тебя учат послушанию, смирению и верности. Тебя убеждают: когда исполнишь свой долг перед драконом, то твой род одарят всеми возможными благами.       А в душе поднимает голову пламенный цветок эмоций. В родовом особняке к тебе относятся странно: вроде бы и внучка главы, а вроде бы и жалкая полукровка. В России окружающие перестали тебя понимать. Как только ты встала на путь своего искусства ты изменилась и не можешь найти себя нигде.       Когда тебе двадцать – ты, вроде бы, смиряешься. Молча следуешь приказам, склоняешь голову, когда необходимо, а сама прячешь хитрую лисью улыбку за волосами. Ты терпишь. Считаешь дни, месяцы, годы. Ждешь как избавления.       Когда тебе двадцать пять – ты идешь на свое первое серьезное дело. И ты справляешься. Внутри тебя поднимается волна эйфории. Ты живешь ей, дышишь, и не можешь надышаться. А за спиной незримо смеется та, что всегда рядом. Заливается радостным хохотом, с гордостью смотрит на тебя, играет девятью пушистыми хвостами. И так радостно тебе в тот момент! Так сладок триумф! Ты смеешься, наполняя легкие густым хвойным воздухом, и откидываешься на прогретые солнцем доски пола. Отбрасывает тень зубчатый скат крыши. Рядом стоит полупустая бутылка сакэ. Так хорошо тебе не было никогда! Ты осознаешь себя мастером, творцом, владыкой! Цветные пряди падают на лицо. На запястье таинственно мерцает маска кицунэ, а на душе цветет сакура. Так ты познала свою истинную гармонию.       Когда тебе тридцать – тебе говорят, что пора. Ты ощущаешь волнение. Тугой узел в животе. Предвкушение. Ожидание чего-то. Наконец-то! Вот оно! Еще чуть-чуть, и ты исполнишь долг перед орденом и семьей. Представители рода всех возрастов собрались в центральном зале особняка, чтобы проводить тебя. Ты не замечаешь печальный и тревожный взгляд своего деда. Он приглашает тебя на чайную церемонию перед твоим отъездом. Неторопливый разговор, размеренные движения, тишина кланового сада. На прощание он позволяет себе обнять тебя и погладить по голове. «Береги себя. Я верю в тебя». Плеча ласкового касается пушистый хвост.       Тебе тридцать один. Ты чувствуешь, как твое тело рвет на части, как ломает кости, рвутся жилы. Ты не можешь сделать вздох. Крик застрял в горле. Ты… убила ее. Самое дорогое, что было у всех вас. Что доверили тебе. Взяла и убила. Увлеклась. Заигралась. Поступила слишком самоуверенно. Попыталась исправить. Заключила договор с ангелом. Вернули.       А потом самолет, полет в Киото. Записка в сумке: «Назови мое имя, и я исправлю твои ошибки». Ты падаешь на колени перед дедом, утыкаешься в край его кимоно и рыдаешь, как когда тебе было пять, сомневаешься, как в десять, ожидаешь наказания, как в пятнадцать. А он лишь гладит по голове и говорит, что все будет хорошо. А после запрещает тебе звать ЕГО. Внутри тебе словно снова двадцать пять.       Тридцать два.       Апрель. Ты сидишь в тюремной камере. Напротив тебя человек в форме, чье лицо тебе не вспомнить. «Они все мертвы. Что вы можете сказать об этом?» И ты перестаешь дышать. Почему их? Почему не тебя? Это твоя вина. Не их. Но поздно. Не исправить. Ты молчишь, опустив голову. Хлопок железной двери. Крик рвется изнутри, но ты молчишь. Лишь роняешь слезы на скрещенные руки. Интересно, увидел ли твой одзи-сама знАмение в вашу последнюю встречу? Предугадал ли финал для всех?       Октябрь. Ночь. Ты одна в комнате. Не чувствуешь, то, что привыкла. Не ждешь ничего. Молча продолжаешь создавать. За спиной слышишь чужое дыхание. «Ты долго молчишь, дитя». Больше не одна.       Ноябрь. «Откажись. Прими ее предложение. Пожертвую свою гордость. Тебе ведь так этого хочется – стать героем, вкрапить свое имя среди имен великих предков.» Ты стискиваешь зубы. Лучше бы тебе предложили прыгнуть в жерло вулкана, чем выбор между долгом и гордостью. Но ты смотришь на сидящую рядом Соню, что готова. Может ли ее жертва обречь ее на мытарство? Отрезать от рода? «Ну, выбирай, - решила осведомиться красная женщина, - быстрее!». Ты обреченно киваешь, памятуя о все большем долге перед Бестужевыми.       Ноябрь. «Тебе стоит быть сосредоточение. Ты ведешь себя не как дочь своего отца». Холодный край веера приподнимает твой подбородок. Ты видишь усмешку на его губах. Он издевается, чувствует свою власть, знает, что тебе никуда не деться. Прибывший из ниоткуда демон смеет указывать тебе, дочери гордого рода, наследнице, одной из последних живых представителей. Он уже поставил тебя на колени. Не ровен час он станет принимать решения за тебя. Ты чувствуешь себя в клетке, в западне, на цепях. Равно как и лисица.       Ноябрь. Ярость. Такой всепоглощающей и чистой ярости ты не испытывала никогда. Уничтожу. Разорву в клочья. Нет. Заточу. Использую. Заставлю страдать. Исправлю ошибки. Сохраню род. Не забуду уроки. Но вначале, закончу то, что должна. Даже путь в тысячу ли начинается с первого шага.