Тонуть под слоями

      Он тонул под слоями воды этого мира. Плотные, кислые, мутные они вливаются в грудную клетку, заполняя собой несчастные лёгкие. Невольно детектив задыхается под их тяжестью, даже несмотря на то, что эти воды были всего лишь иллюзией, выдумкой, воображением того, как к нему относится мир.       Как всё до этого дошло? Он всего лишь хотел быть детективом, получать непередаваемый азарт и кайф от каждого дела, особенно от сложного. Но, видимо, этому не суждено было сбыться так как в один день, в одну единственную минуту мир, общество вонзило в него штыки, будто бы за ненадобностью. Было больно, больно вдвойне потому, что кроме осуждения со своей стороны он получал и чужое, душившее горло чувство ненависти. Разве он был виновен? Разве это он убил тех преступников, так некстати спрятавшихся прямо на самом видном месте?       Жидкость затекла глубже, наполняя желудок и остальные внутренности. Скоро глаза начнут закрываться, а мозг погрузиться в глубокий сон, от которого никогда не сможет избавиться. Забавно. Забавно то, что он совершенно не боится такого исхода. Лучше уж так, нежели быть каким-то совершенно неприметным и отстранённым от всех пикселем, поломанным неизвестным программистом, который делал свой проект поздно ночью прямо перед его сдачей.       Всё начало меркнуть. Мутные и столь пронзительные глаза, походившие на нижние куски айсбергов, тонули в растворённом холодном льде, травившим душу в течение пяти лет. Это его конец, конец безумно хорошего в своём деле детектива, не понявшего, почему его обвиняют и сделал ли он это сам, или же кто-то его подставил. Расплывчатые картинки, крики, радостные и ужасающие голоса проникли в уши, давно закупоренные от чужого мнения толстыми кусками холодного льда. Почему даже сейчас ему не дают спокойно погибнуть? Пускай это будет моральная смерть, хотя это не совсем так, но всё же, почему она не может пройти спокойно, без всяких неизвестных голосов со стороны?       От этой мысли, почему-то, веки невольно открываются. Теперь он находится уже не на глубине, а где-то ближе к поверхности, будто что-то тянет его вверх. Мысли закружились, спрашивая лишь одну вещь: «Что происходит?». Даже сам детектив не мог на это ответить, так как всё происходило слишком быстро. Грудная клетка, как и всё тело, внезапно стало в разы легче, будто бы вся жидкость, будто свинец тянущая на дно, внезапно испарилась, то ли из тела, то ли из вселенной.       Яркий свет ударил в глаза, заставляя щуриться и фокусировать взгляд. Невероятно теплый воздух внезапно обдал тело, мокрое от ледяной воды. Неожиданно кто-то будто бы обнял его, согревая своим теплом и колыхая что-то внутри грудной клетки, будто обжигая это что-то раскалённым железом и сразу же остужая льдом. Наконец глаза привыкли к свету, и он смотрел на огромное, будто бескрайнее пространство, светлое и тёплое, как будто бы сотканное из лучей света и морского бриза. Опустив взгляд чуть ниже детектив увидел Тото, обнимающего его так, словно не желая отпускать его, держа в этом мире, служа проводником между вселенной отчаяния и загонов и местом, где всегда тепло, где тебя примут таким, какой ты есть.       Невольно в уголках глаз проступили слёзы, тихо и незаметно скатившиеся с чужого подбородка. Были ли это слёзы счастья или же нет, он не знал, однако то, что они принесли ему небывалое облегчение он мог сказать наверняка. Вдруг чужие объятья стали не такими крепкими и он был готов уже сжать свои затёкшие и будто бы ватные руки, но этого было ненужно, так как чужие светлые, сверкающие серебром глаза посмотрели прямо на него, а потом на чужом, нет, на таком уже давно родном лице появилась тёплая и ни с чем не сравнимая улыбка, греющая душу и сердце будто изнутри. Он не мог не улыбнуться в ответ на неё, а потом слегка приобнять это, как он посчитал, неожиданно ворвавшееся в его жизнь чудо, ставшее столь родным, будто они были знакомы уже давным-давно.       Он любил это чудо и хотел, чтобы оно всегда было рядом и не давало ему вновь окунуться в холод. Поэтому держался за него — словно за соломинку, в которой очень сильно нуждался. Рон не скажет ему об этом, но тот, скорее всего, сам догадается, поэтому сейчас они просто будут вот так глупо стоять и улыбаться друг другу, возможно думая о чём-то, а может и нет.