Крупица

Кейл чувствует себя песчинкой в одиноком просторе космоса. Маленький, никчемный и очень очень потерянный — вот кто он. Вокруг проплывают гиганты небесных тел солнечных систем, сбившихся вместе, как газовые звездные колыбели, и Кейл — маленькая крупица ничего, окруженная плотным вакуумом бездушного, холодного отчуждения. Он смотрит в их глаза — от Их Высочества до этого придурка Хана, от молодого великого дракона до бывшей принцессы Брек, — и не видит ничего. Ни один из этих взглядов не направлен на него, ни один из этих взглядов его не замечает. Все они прикованы к другому человеку — к тени, оставшейся в этом молодом теле, к воспоминаниям, небрежными штрихами разбросанным по карте кожи и лица. Татуировка в виде щита на груди. Длинный алый — кровь, вино и слезы отчаяния, — волос. Темные круги под глазами. И придыхание тихим шепотом сердечного ритма в груди. Кейлкейлкейлкейл… Только вот они зовут Кейла, а Кейл здесь. Стоит перед ними, губы в усмешке кривит, маску непроницаемую держит, не показывая ничего, он давно научился прятаться за пустотой во взгляде, за усмешкой кривых улыбок, за болью заскорузлых ран. Он научился, но он же чувствует. Кейлкейлкейлкейл… зовут они, слепо тычась в темноте безмолвного космоса, наугад, не замечая за своими огромными телами небесных гигантов маленьких одиноких песчинок, затерявшихся в равнодушии. Замерзших в отчуждении. Кейлкейлкейлкейл скулят они в поисках. Только вот. Они его зовут. А здесь я.