Ёж в отражении

      История эта случилась достаточно давно, но я до сих пор вспоминаю ее с неописуемым ужасом. Было ли это наваждением или миражом - не ясно до сих пор. Но полученные мною травмы и по сей день доставляют немалые мучения.       Мой старый темный дом находился достаточно далеко от города. Его отстроил мой прадед, когда только приехал в здешние места. Участок с особняком частично погружен в вековой лес, о котором в простонародье ходят весьма противоречивые легенды, приравниваемые мной к весьма глупым слухам.       Особенностью нашего рода всегда были специфические наклонности во вкусе, собственно, по этой причине моим предкам и пришлось спешно покидать родные края и перебираться в земли, столь отдаленные. На нашем обеденном столе можно было увидеть не только различные продукты сельского хозяйства и животноводства, но также и ежей.       Лес, о котором я говорил ранее, просто разрывало от всякой живности, в том числе и от моих колючих друзей. Подробности их ловли перед читателем я раскрывать не буду, но процесс этот был чрезвычайно завораживающий. На богатых дичью местах за одну охоту можно было запастись лакомством на несколько недель вперед.       Поздней осенью, во время очередной вылазки в лес, я застал весьма странное явление: обычно дичь так или иначе старается спастись от хищника, однако в этот раз ежи сбегались ко мне, как завороженные, и совершенно не сопротивлялись. «Ежей по осени считают», как говорил мне отец, но никогда еще я не видел такого воочию. Проявление этого феномена поразило меня, но, ослепленный таким успехом и удачей, я спешно продолжил выполнять свою работу.       Когда, наконец, моя поклажа была полна, я двинулся в сторону жилища, предвкушая празднество. Весь свой путь я ощущал себя весьма странно, да и лес вокруг будто наблюдал за мной. Вдалеке, между деревьев, я несколько раз замечал загадочного человека, похожего на грязного и неухоженного старика, но никак не мог разглядеть его поподробнее. Выйти на контакт с ним тоже не было возможности: нельзя, чтобы местные узнали, чем я промышляю.       Особняк, к которому я держал путь, был рассчитан на целое семейство, однако по стечению печальных обстоятельств из нашего рода на этом свете остался один лишь я. Поддерживать порядок в столь крупном здании в одиночку мне было не под силу, поэтому большую его часть пришлось изолировать, заперев двери и заколотив окна в тех помещениях, куда за ненадобностью мне не доводилось заглядывать месяцами. По этой причине дом выглядит заброшенным, что только играло мне на руку. С моим-то образом жизни... Хотя, признаться, в такой глуши я и без того не испытывал особых проблем с незваными гостями.       Самым крупным помещением была, по ясным причинам, обеденная комната, которая совмещалась вместе с открытой кухней. Потемневший местами пол был покрыт пылью, крупный стол видывал на своем веку множество пиров, о чем говорили отметины на нем. Латунная люстра всем своим видом показывала, что потолок накренился, а огромное, таинственное зеркало, покрытое многочисленными разводами, делало картину еще более удручающей.       Это зеркало, еще во времена строительства нашей обители, прадед раскопал в лесу, из-за чего ему пришлось бросить достаточно крупный улов. Судя по оставшимся на стене следам, первое время оно висело в обеденной, однако, по неизвестным причинам, его обильно завернули тряпками и спрятали на чердак. Когда я обнаружил его, то посчитал, что его следует вернуть на старое место, и снова поместил его напротив обеденного стола. Мое отражение в нем помогало скрашивать одиночество в запустелом доме, оно было моим собеседником и другом, оно разделяло со мной трапезу.       Вернувшись домой, я в спешке начал приготовления к моему пиршеству. И когда все, наконец, было готово, я уселся перед великолепным серебряным блюдом, полным вкуснейших ежей. Немыслимого вкуса были те ёжики! Счастливый, я старался растянуть это удовольствие, вместе с тем попивая прекрасное терпкое вино, ведя глубокую и неторопливую беседу со своим отражением. Я, увлеченный процессом, не смотрел на него, но был уверен, что оно наслаждалось в той же мере.       Отламывая очередную сочную ножку, я, наконец, поднял свой взгляд на большое таинственное зеркало.       Меня тут же пронзил истинный, неописуемый ужас! В туманных разводах я увидел дичайшую и наполненную чудовищным страхом картину. Омерзительнее громадное существо, отдаленно напоминающее исполинского ежа, с его колючками, коготками и шёрсткой, восседало за моим столом. От его гротескной морды мои волосы встали дыбом. Богомерзкая пасть этой твари была вся испачкана запекшейся кровью.       Но следующие секунды я не забуду никогда. В отражении, на столе, с таким же расположением предметов утвари, стояло такое же громадное серебряное древнее блюдо, а на нем лежал не поддающийся разумному объяснению объект. На нем лежал я, или, если так можно сказать, то, что от меня осталось.       В этот момент существо подняло свой пустой взгляд, как будто тоже всматриваясь в меня, и раскрыло пасть. В жутчайших подробностях мне удалось разглядеть то, что в ней в тот момент находилось.       Моя голова начала кружиться. Я попытался встать, чтобы убежать прочь, но ноги мои подкашивались. Пройдя в таком состоянии несколько шагов, я попытался закричать, но потерял сознание и упал с открытым ртом прямо на доски пола.       Сейчас я нахожусь в местной лечебнице, и пишу эти строки, чтобы хотя бы что-то осталось от нашего древнего, пронизанного омерзительным ритуалом рода… После того происшествия я не возвращался в старый дом, и вряд ли когда-нибудь вернусь, а расшатанная психика и потерянные зубы до конца моих дней будут напоминать мне о том, что произошло в тот немыслимый день.       Те, кто был однажды съеден, ответят вам тем же.