Научи меня.

Пятый спокойно сидел за столом, читая. Он сидел склонив голову вниз, читая книгу, что была на его коленях. Такое сидячее положение его устраивало, и он вскоре сел ровнее, поставив и выставив вперёд книгу на стол. Он уже почти дочитал главу и собирался перелистнуть, как услышал тихий скрип своей двери, а после стучание костяшек пальцев по древесины. Номер Пять закатил глаза, он громко захлопнув книгу, повернулся к двери. Там стояла Ваня, которая держала в руке тетрадку, крепко прижимая к сердцу. — Что? — достаточно грубо спросил Пятый, что был весьма удивлён появлением своей сестры в его комнате. Он взглянул на неё секундно, а после перевел взгляд на книгу, он взял её в руки. — Что ты хотела? — Я..., — начала Седьмая, из-за волнения её голос стал совсем тонким. Она глубоко вздохнула, пытаясь так успокоиться. — Пятый...ты когда-нибудь целовался? Сказать, что Пятый был ошеломлен - ничего не сказать. С его рук с тихим звуком упала на стол книга, пока он сам быстро, словно услышал выстрел, повернул голову в сторону Вани. Та стояла, внимательно, просто прожигая в нем взгляд, смотрела на него. Весь её вид говорил о том, что она очень сильно хочет знать ответ. Пятый нахмурив брови, поднял их, видя такую решительность во взгляде своей сестры, ведь обычно она всегда смотрит вниз, тихо себе бубнит под нос, в общем, она просто серая масса. Но сейчас что-то было не то. — Во-первых: откуда возникли такие вопросы в твоей голове ? Во-вторых: зачем тебе знать подобную информация? Мм? — спросил Пятый, скрестив руки на груди, глядя на Ваню, что уже замялась, она опустила взгляд, глядя на туфли. — Ну...мне просто интересно, — тихо ответила Седьмая, смотря на пословицы пола. Пятый сощурил глаза на такой ответ, он подошёл к ней на шаг. — Интересно, говоришь, да? — медленно произнёс Номер Пять, та посмотрела на него, тот сложил руки в карманы шорт, он немного пригнулся к ней и широко улыбнулся, такая типичная улыбка Пятого, которая редко была дружилюбной, — Иди-ка ты почитай лучше Шекспира, вот это интересно. Не нужно, чтобы в твоей голове летала такая чушь и бессмысленные вопросы. Заканчивая говорить, он тыкнул Ваню в лоб. Та нахмурилась, потерев место тыка. — Я читала Шекспира, — произнесла с неким возразением Номер Семь, глядя на то, как её брат медленно облокачивается у стола, все так же держа руки на груди. — И ты...не ответил на мой вопрос. — С каких пор тебя это интересует, м? — резко задал вопрос Номер Пять, немного сощурив глаза, выгибаясь вперёд к шатенке. Та моргнула, после отвела взгляд в сторону. Парень оглядел её. — О, ясно. Теперь ясно. Ты увидела Лютера и Эллисон? Ваня быстро посмотрела на Пятого, тот медленно ухмыльнулся, понимая что попал в точку. — И? Увидела ты их, и что? Теперь решила мне мозг вынести, задавая вопросы, занимался ли я подобным? — спросил темноволосый, смотря на сестру, что быстро мотнула головою, от чего волосы немного в стороны разлетелись. — Нет. Я...научи меня целоваться, — твёрдо сказала Ваня, она выдвинулась к Пятому, все также держа в руке тетрадь обеими руками. Тот сильно удивился, видя такой огонь решительности и твёрдости в глазах скрипачки. Его идеальная маска безразличия треснула. — Ты дура?? Ты хоть даешь себе отчёт, о чем ты говоришь и о чем просишь? — громко спросил мальчик, удивлённо глядя на девочку, что все также упрямо и твёрдо глядела на него. Её вид вид был серьёзен. Это заставило его немного смутиться. — Да ты...о, черт. Просто...Вот назревает вопрос: зачем тебе это умение?? Шатенка нахмурилась, она сильнее сжала тетрадь, начиная ходить туда-сюда по комнате. — Как зачем? Я скоро выйду замуж, — громко произнесла Седьмая, при этом не увидев резкий и недовольный взгляд Пятого на себе. — Я читала, что чем лучше целуется девушка, тем сама она становится красивее и лучше. Это мне поможет. —И вот где ты это прочитала?? — с раздражение  хлопнул себя по лбу темноволосый. — Я нашла эту книгу в гостиной, — ответила Ваня. Там же она обнаружила Лютера и Эллисон, и вот когда она их увидела, то быстро, конечно же, не горя желанием, чтобы она узнали, что она увидела их. — Нет так такой книги, в которой писалась подобная чушь. Хотя нет, да, ты читала книгу, вот только во сне, — токсично сказал Номер Пять, глядя на сестру, то надулась. — Неправда, — сердито нахмурилась Седьмая, глядя на брата, тот закатил глаза с тихим цоком. — Ладно, допустим. Но что ты хочешь от меня? — спросил он, полностью не понимая свою сестру, та улыбнулась, она взяла свою тетрадь, поднимая вверх. — Ты научишь меня целоваться, — с улыбкой сказала девочка, подходя к брату. — Нет, — быстро и резко ответил он, он взял в руки книгу, понимая, что их бессмысленный разговор затянулся, литературное произведение само себя не прочитает. Скрипачка опустила тетрадку вниз, обиженно смотря на Пятого, что уже открыл книгу на нужной странице. Она несколько секунд смотрела на него и поняла, что все, он больше не хочет говорить, но и она отступать не желает. Она решительно настроилась, убирая нервозность. — Но почему? — настойчиво спросила она, подходя к Номеру Пять, тот громко захлопнул книгу, недовольно смотря на девочку, та нервно сглотнула от такого взгляда. — Почему? А ты вообще знаешь, что это аморально? — с нажимом спросил он, положив книгу на стол, понимая, что ему сегодня явно не дадут почитать. Шатенка склонила голову вбок, вообще не понимая, что спросил темноволосый. Тот вздохнул. — Знаешь, это не особо принято, когда брат с сестрой целуются. — Почему? Эллисон и Лютера почти каждый день, — с обидой произнесла Номер Семь, Номер Пять раздражённо сжал руки от глупости своей сестры. — Ага, только попробуй рассказать подобное отцу, от наказания не отделаешься. Такое...не принято. Это инцест. А такое нельзя, нельзя, когда...родственники любят друга друга, скажем так. Это запрещено. — Но почему? — вновь спросила скрипачка. — Почему нельзя любить родственников, я вот тебя да люблю, так почему же запрещено? Номер Пять нервно глотнул слюну, глядя на сестру, внимательно смотря. А после он потёр виски, чувствуя боль. Он глубоко вздохнул. — Эта не любовь, — спокойно произнёс, объясняя Ване, та слушала. — Любовь бывает разной. И ту, что испытываешь, она не относится к той...запретной, понимаешь? Нет, Ваня не понимала, она просто слушала, как он опять о чем-то умном говорит. — Ладно, давай проще. Приведу пример..., — Номер Пять начал рассматривать комнату, ища подходящее. Его взгляд остановился на розовой тетрадки Вани, на которой были изображены кролики. — Вот. Допустим, семействам кроликам позволено любить себе подобным, других кроликов. Но один кролик полюбил...белку, обычную белку. Этого нельзя. Кролики должны любить только кроликов, не белок. Вот тоже самое и с родственниками, понимаешь? Скрипачка внимательно слушала, и вроде смысл до неё дошёл. Она медленно кивнула, раскладывая всю полученную информацию. До нее дошло. — Это ужасно! — произнесла она с возмущением. — Почему нельзя кролику быть с белкой? Они же любят друг друга. Пятый безнадёжно покачал головою, ибо девочка приняла только ту информацию, что кролику нельзя быть с белкой, она, видимо, совсем забыла, что это был пример инцеста. Он стоял и слушал о том, как Ваня отчаянно и твёрдо говорила о том, что это плохо, она просто отстаивала права любви зверей. Говорила о том, что неправильно, кролик не виноват. Номер Пять, слушая сестру, убедился лишний раз, что она ещё слишком маленькая и наивная, совсем не разбирается в этом мире. — Мне кажется, это плохо, почёму это нельзя быть с тем, кого любишь и ведь не важно брат или кто-то ещё? — обиженно пробурчала девочка, думая, что мир такой ужасный. Раньше она о подобном не задумывалась. — А ты в кого влюблена? — каким-то непонятный тоном для Вани, спросил Пятый, она посмотрела на него, глядя в голубые глаза, что были наполнены недовольностью. — Забудь. Так вот, я объяснил тебе на примере, но ты явно не поняла. Просто тебе облегчу задачу: нельзя только кровным родственников. Ах, конечно, ты не поймёшь. Нельзя только тем, кто настоящие родственники, что родились от одной матери. А например...мы не кровные, мы были выкуплены этим стариком. — То есть, если Лютер и Эллисон поженятся, то им разрешат? — медленно начала Ваня, догоняя смысл. — В какой-то степени, — ответил Номер Пять, он посмотрел на задумчивую сестру. — Ну, я рассказал тебе очередной минус этого мира, теперь ты можешь идти. — А почему ты счиатешь это минусом? — не унималась Ваня, которая не услышала нотки в голосе Пятого, что так и говорили: "тебе пора уходить" Тот сжал челюсть и руки, и он громко выдохнул. Пятый натянуто улыбнулся. — Потому что считаю это минусом, — твёрдо ответил он, шатенка нахмурилась, темноволосый закатил глаза, понимая, что она не отвяжется. — Я считаю, что это неправильно, что кровным и не кровным родственникам нельзя...быть вместе. Они...не виноваты, что вот так случилось. Вообще, это вроде свободная страна, можно любить кого угодно. Ведь сердцу не прикажешь и...так, хватит. Всё, иди, я итак много времени потратил на эту бестолковую беседу. До завтра нам нужно выполнить ещё много домашней работы. — Я могу помочь тебе, — улыбнулась девочка, решаясь помочь брату. — А взамен ты поможешь мне, что... — Пожалуй, откажусь. И я же тебе сказал, что нам нельзя. Ты не поняла? Мы родственники, понимаешь? — Нет-нет, ты сказал, что нельзя настоящим родственникам, — произнесла с улыбкой шатенка, придвигаясь к Пятому, тот нахмурился. — А когда я спросила про Лютера и Эллисон, ты ответил: "в какой-то степени" значит, ничего такого, мы ведь не настоящие родственники. Да и... Скрипачка оглянулась, словно кто-то мог подслушивать. — мы ничего такого не сделаем, верно? — уже шёпотом продолжила шатенка, улыбаясь и прижимая к губам указательный палец. Она смотрела в голубые глаза брата. Тот молчал, он сжал челюсть, он с серьёзностью смотрел на сестру, что видела эту серьёзность. Его взгляд говорил, словно он решался, взвешивал всё, обдумывал. Ваня начала чувствовать уже напряжение и давление от молчания, ей уже становилось как-то не по себе от того, что он молчит. Пятый молчал несколько секунд, а после его серьёзное лицо стало иным: на его губах медленно растянулась странная ухмылка. — Ладно, но потом ты выполнишь мои условия, — ухмыльнулся он, медленно, словно нарочно проведя рукой по волосам. Седьмая радостно улыбнулась, она раскрыла тетрадь и с кармана достала ручку, стоя за столом. Номер Пять тихо усмехнулся, он понял, что Номер Семь явно думает, что он ей будет все детально говорить, а она записывать. Как глупо и наивно. Скрипачка уже начала что-то записывать в тетради, что была на столе темноволосого. — Можешь убрать, это тебе не понадобится, — он пальцем отодвинул тетрадку в сторону, из-за чего девочка провела ненужную линию ручкой в ней. — Ты хотела писать теории? Нет. Зачем тебе это? Знаешь, здесь как в математике. Даже если ты знаешь хорошо теорию и формулу, ты будешь неопытна в практике. Поэтому мы пропустим теорию и сразу приступим к практике. — Что? Практика? Значит..., — не довогорила Ваня, так как почувствовала холодный палец Пятого на своих губах, она замолчала, хлопая ресницами. Вот этого она точно не ожидала. — Ты верно подумала, — тихо произнёс Номер Пять, приближась к сестре. — Я на практике тебя научу. Ты лишь должна повторять за мной, ясно? Ваня коротко кивнула, вообще смысл слов ей не дошёл, она лишь смотрела в лицо брата, которое приближалось к ней. Она зажмурилась. Ваня отключилась. И в включилась лишь тогда, когда почувствовала лёгкий, аккуратный укус на нижней губе, она вздрогнула, машинально схватив Пятого за пиджак, сминая под пальцами от волнения и страха. Она не знала зачем схватилась, то-ли для того, чтобы оттолкнуть или для того, чтобы быть с ним ещё ближе - она не знала точно. Пятый нарочно прикусил губу шатенки, словно хотел вернуть сестру в сознание. Его руки упали на спину скрипачки, а после медленно спустились ей на талию, отчего та вздрогнула, она почувствовала непривычность. Спустя секунд шесть до Седьмой начала медленно подходить вся ситуация. Из-за этого она почувствовала, как к щекам подливает кровь, поборов страх и волнения, она начала неловко, неопытно отвечать на поцелуй, думая правильно она делает. Номер Пять усмехнулся, придвинув ещё ближе к себе скрипачку, медленно сминая её губы, словно запоминая вкус. Первое, что пришло в его голову, когда он коснулся её розовых губ, так это то, что у них вкус персика, словно она намазала губы персиковый джемом и он сейчас ме-едленно слизывает. Пятый внутри улыбнулся, понимая, что на ужине они как раз ели пирожное с персиковый начинкой. Ему, если честно, не особо понравилось, слишком сладко, но сейчас...его это полностью устраивало. Ваня уже чувствуя себя немного лучше, словно она осмелела, она разжала пальцы с пиджака, там появились складки. Сейчас она хотела попробовать кое-что, то что так давно хотела сделать, но боялась, не знала, как отреагирует Пятый. Она хотела провести рукой по волосам темноволосого. Всегда хотела. Они всегда, всегда были красиво уложены, словно Номер Пять всегда просыпается рано утром и тратит кучу времени лишь на укладку. Она неспеша подняла руки и пока положила ему на плечи, боясь вообще просто положить ему на голову. Пятый аккуратно кусал губы сестры, но после, когда он полностью всё изучил, то решил перейти к "десерту" Ваня уже подняла свои руки, как вдруг почувствовала, как кончик языка темноволосого прошёлся по её губе, словно требуя, чтобы она раскрыла ротик. Подобное действие её напугал не на шутку, она так и продолжала держать в воздухе свои руки. Номера Пять не огорчил такой полный игнор, он внутри оскалился, зная способ, чтобы Ваня раскрылась ему. Он грубо укусил губу сестры, вонзившись зубами. Шатенка крикнула, то есть попыталась, вышло лишь мычание, ей показалось, словно он прикусил её губу насквозь. И этим криком воспользовался Номер Пять, он углубил поцелуй. У девочки перехватили и без того сбившееся дыхание, когда она почувствовала язык брата у себя. Она чувствовала, как он скользил по рядам её зубов, словно изучая новую территорию. Она же свой язык приложила к небу, совсем не горя желанием входить в контакт с Пятым. Дыхание полностью сбилось, кислорода уже не хватало, она начала сжимать плечи Номер Пять, немного отталкивая, но Пятый лишь продолжал углубляться поцелуй, прижимая к себе Ваню. В уголках уже начали выходить слезы, она сильнее сжимала плечи, а лишь сильнее кусал её губы, словно в отместку. — Дыши через нос, — промычал Пятый сквозь поцелуй, Номер Семь моргнула и попыталась дышать через нос, получалось очень плохо, из-за ей казалось, что это вообще невозможно. Потом она вообще перестала думать о нехватке кислорода, она почувствовала как кончик языка темноволосого коснулся её языка, это было такое странное чувство, что сопрождалось табуном приятных мурашек по спине, из-за чего девочка выпрямилась. Когда язык Номера Пять вновь повторил движение, то Ваня то-ли ойкнула, то-ли хмыкнула или издала тихий стон - вообще без понятия. Но это сильно заставило её смутиться. Пятый продолжал делать поцелуй горячим и жарким, сплетая языки с девочкой, и ощущая этот привкус персиков, но Седьмая отчётливо ощущала привкус кофе, такой горький, но в тоже время желанный. Его губы, словно полностью пропитаны чёрным кофе. Чёрный кофе и персики, весьма...забавно. Ваня все-таки осуществила свою давнюю мечту - она провела пальцами по волосам Пятого, немного оттягивая их. Они такие же мягкие, как и на вид, словно какой-то пушок. Так неестественно, ибо она всегда считала, что у парней волосы жёсткие. Она проводила по ним рукой, полностью взъерошивая, делая из них полный беспорядок. Ваня даже внутри усмехнулась, она сделает ему на голове такой бардак! Спустя секунд пять скрипачка почувствовала лёгкое скольжение по губе, а после как её брат медленно, словно нехотя, отстраняется. Его очень тревожила мысль, что кто-то может в любую секунду зайти. Пятый отстранился от Вани, глядя ей в лицо, та неспеша начала приоткрывать глаза. Она встретилась с взглядом брата и поспешила опустить взгляд, словно боясь встречаться с ним взглядом, она смотрела ему куда-то в галстук, пока её руки все же были на его голове, немного гладя. После она почувствовала, как Номер Пять поднял её лицо за подбородок указательным пальцем, словно призывая ей смотреть ему в глаза. Он внимательно смотрел за выражением её лица, словно пытаясь что-то найти, словно пытаясь найти нотку сожаления о том, что оно сделали. Но его не было. Лишь сильный румянец на щеках и опустившийся взгляд вниз. Это заставило его расслабиться и улыбнуться. Его взгляд переместился с глаз и упал на красные и опухшие губы сестры, что буквально несколько секунд он терзал. Он глотнул, вспомнив их вкус, он словно остался у него во рту. Он провел большим пальцем по нижней губе, где все ещё был виден и остался его сильный укус, а также еле заметные внутри капельки крови. У него появилось дикое желание сейчас же слизнуть эту кровь, но он решил подавить это соблазняющую идею. И он просто провел по всей губе пальцем. — Извини, — до девочки почти не дошло сказанное, ведь это было произнесено совсем тихо, почти беззвучно. Он извинялся, извинялся за столь грубое обращение, он так сильно её укусил. — Что ты ска...? — шатенка не договорила, ибо её остановил палец, что резко встала у её губ. Она покорно замолчала, теперь она смотрела ему в глаза, взгляд её скользнул по его волосам, они были в беспорядке. Он словно только что проснулся или же попал в сильную песчаную бурю, что та-ак сильно взъерошила его волосы. Ваня внутри усмехнулась, понимая, что это сделала она, только она. Не какая-то обычная фанатка, что на параде с желанием смотрит на Пятого, а именно она, Ваня. — То что произошло...никому, ясно? — серьёзно сказал Пятый, чьи руки все ещё покоились на тонкой талии сестры, та если честно, совсем забыла об этом, вспомнила лишь тогда, когда почувствовала движение рук вокруг талии, это движение сопровождалось, словно током. Шатенка медленно кивнула, смотря в глаза Номер Пять. Так было непривычно, очень непривычно. Она хотела отвести взгляд, но что-то её останавливало, заставляя её все так же смотреть в голубые глаза брата. —  И теперь мои условия..., — начала не спеша темноволосый, медленно откинув голову назад, убирая с лица чёлку. Седьмая начала внимательно слушать, понимая, что сейчас она должна выполнить условие, что он озвучит. —...ты обязательно должна выполнить, поняла? Скрипачка кивнула, слушая. Пятый расплылся в ухмылке, его глаза странно заблестели, каким-то странным огнём. Он нагнулся к её уху. — Моё условие заключаются в том, — горячее дыхание опалило кожу девочку, она прикрыла глаза, сглатывая. Снова эти приятные мурашки. — что тебе нельзя будет целоваться с другими парнями...кроме меня. Седьмая мгновенно вспыхнула из-за слов и из-за легкого прикусывания своей мочки. — Пятый, что...? — она не договорила, Номер Пять просто сразу атакавал её, накрыв её губы своими, тем самым заткнув. Ваня сдалась, она ответила на резкий поцелуй, она обвила шею брата. Пятый усмехнулся, он почувствовал, что скрипачка улыбнулась в поцелуй. Что означало, что она и вовсе не против такого условия.