Провожать - семейная традиция

      До встречи оставался час. Ирина ещё не придумала, что будет говорить на прощание, но сказать что-то нужно. Может быть, пожелать хорошей дороги? Или новой работы? Крепкого здоровья? Хотя последнее Гена может неправильно понять. А Павлова совершенно не хотела с ним ссориться в последний день перед тем, как он уедет.       С Кривицким столько было связано: студенческие годы, общие друзья, первые операции. В то время, когда неопытная Ирочка Егорова бегала вокруг старших коллег, училась у них и боялась любого движения скальпелем, Гена резал только так. Ему не мешали ни тусклый свет от ламп, ни шум, ни строгие взгляды из-за плеча. Уже много позже Гену увлекла пластическая медицина, а её – плановая хирургия. В институте про них догадались быстро, месяца не прошло, как одногруппники их раскусили. Отвертеться не удалось, пришлось сознаться и стать официальной парой Егорова-Кривицкий. Конечно, не они первые, не они последние, кто встречаются во время учебы. Но тогда казалось, что их любовь продлится вечно, а все перипетии жизни можно преодолеть. А сколько вина выпито, сколько песен спето, сколько закатов встречено вместе?!       Пройти последние двадцать метров до его дома, оказалось непосильной задачей. Ноги стали ватными и отказались починяться. Ирина Алексеевна подумала, что прощаться в первый раз было легче: невесомый поцелуй в губы, шум из громкоговорителя, снующая толпа вокруг, обещание всегда-всегда звонить и обязательно вернуться к свадьбе. В первый раз Кривицкий думал улететь на месяц, ну, максимум два. А вернулся только через тридцать лет. Во второй раз Ира понимала, что может не дождаться. Нет больше времени в запасе, нужно жить здесь и сейчас.       В Кривицком было много качеств, с которыми трудно примириться: его мягкотелость, неуверенность, эгоизм. Он причинил и продолжал причинять любимой женщине боль, которую невозможно забыть. Но она пришла его проводить как добрый друг, надеясь когда-нибудь с ним увидеться вновь. – Присядем? – В качестве точки опоры Ирина Алексеевна выбрала тяжелый чемодан. Удобная вещь, когда нет скамейки поблизости. – Ир. Я, что хотел сказать... – Геннадий Ильич был благодарен любимой женщине за всё. Он долго собирался с мыслями, несколько дней до отъезда провел в раздумьях, сомневаясь в правильности своего решения, и хотел остаться. – Да? – Она не показывала боль, разрывающую её изнутри, сдерживала подступающие слезы и старалась не смотреть в глаза. – Мне очень жаль, что всё так вышло. – Ему было стыдно, что он не справился с любовью, смалодушничал, струсил. – Никогда не жалей о том, что было. – Ирина долго не признавалась в том, что продолжает его любить. Хотя сейчас её сердце говорило за неё и каждое слово больно резало грудь. – Но. Надо признаться. У меня тоже была надежда, что у нас что-нибудь получится. – Что имеем не храним, называется.       Они сказали друг другу прощальные слова. Гена загрузил вещи в такси, Ира сыронизировала про еврея, который продолжает сидеть на её шее. Их расставание, как и встреча, были не запланированы. Давно забыв влюбленность и былые чувства, каждый из них жил своей жизнью, сделал карьеру, обзавелся семьей. На какой-то миг судьба свела их вновь, подшучивая или откровенно издеваясь над состоявшимися людьми, которые смогли преодолеть время и вернуться в годы юности. Как будто не было тридцати лет разлуки, как будто она всегда была его женой, а он – был в длительной командировке.       Смахнув рукой слезу, Ира продолжала стоять, смотреть на отъезжающее такси и мужчину на заднем сидении. Машина не успела далеко уехать, когда Геннадий Ильич попросил водителя остановиться. Шальная мысль промелькнула в его голове. Сейчас или никогда. – Ира! – Кривицкий высунулся из приоткрытого окна и громко прокричал. Вся улица, дома, деревья и прохожие замерли в ожидании, что же будет дальше. – Ира! – Что? Ты что-то забыл? – Растерянно прокричала Павлова в ответ. Женщина замерла на месте, не думая приближаться к машине. – У тебя есть загранпаспорт? – Геннадий Ильич прокричал так громко, чтобы Ира поняла смысл его слов. В этот раз он не допустит ошибки и будет умнее. – Есть, а что? – Её сердце бешено колотилось, с каждым новым ударом вырываясь из груди. Неужели неуверенный, местами инфантильный и неприспособленный к жизни Кривицкий решился на взрослый поступок?! – Если поторопимся, то успеем за твоими вещами! – Мужчина сделал свой ход, право голоса перешло к Павловой. – А как же Кот? – Предвидя бумажную волокиту с оформлением документов на Кота, Ирина Алексеевна сомневалась в успехе данной авантюры. Ладно, а работой можно что-то придумать, должность её больше ни к чему не обязывала. Но кому оставить квартиру? И чем заниматься в Израиле? – Мы что-нибудь придумаем. Поехали? – Кривицкий молился, чтобы его уговоры подействовали на Ирину Алексеевну. В последнее время диалог между ними строился на взаимных колкостях и упреках. Но сейчас мужчина чувствовал своим новым сердцем, что готов бороться за любовь. – Надо Нину предупредить, чтобы меня сегодня не ждали! – В миг было забыто отделение экстренной хирургии, проблемы с должностью, пьющим сожителем, и появились новые заботы и планы на светлое будущее.       Геннадий Ильич помог женщине сесть в такси, и назвал водителю новый адрес.       С любимыми не расставайтесь!... И каждый раз навек прощайтесь, когда уходите на миг.