Сборник любви к 10069

Апрельские ночи в Италии привычно радовали приятной прохладой, но сегодня в свете Луны и нескольких фонарей на небольшой площади танцы человеческих тел разогревали воздух до июльской жары. Мукуро предпочел сидеть подальше от этого живого костра, холод привлекал его намного сильнее. Только взгляд его не упускал единственную фигуру среди нескольких десятков других, впрочем, это не составляло большого труда: белая кожа, белые волосы, белая рубашка, расстегнутая до груди, явно не вписывались в толпу цветасто разодетых, смуглых людей вокруг. Тем более были заметны мимолетные касания загорелых ладоней, якобы случайные, но с каждым разом пальцы задерживались на пару секунд дольше. Рокудо задумчиво помешивал трубочкой коктейль, названный совершенно случайно, по запаху он мог уверенно похвалить бармена за труд и хороший алкоголь, но жажду им Мукуро не смог бы утолить. Танцевальный, бурлящий ритм незаметно перетекал в медленную, гипнотическую мелодию, движения толпы становились плавными, но их сердца всё ещё бились в такт прошлого танца и частое дыхание сильнее нагревало воздух вокруг них. Рокудо бесшумно прильнул к груди, которую не содрогалась от громкого стука жизни внутри. — Их животные желания делают их только аппетитнее, — тихо выдохнул он, положив голову на чужое плечо. — Слышь, как бежит их кровь, как пульсирует в сонных артериях, с какой силой выталкивает её сердце? — Это твой голос делает их жизни более привлекательными, — Бьякуран ухмыльнулся, проведя рукой по тёмно-синим волосам, и оставил ладонь на талии любовника. — Поездка из Детройта стоила того? Площадка опустела, а пробившийся освежающий поток воздуха заставил оставшиеся на медленный танец пары плотнее прижаться друг к другу. Скользнув пальцами под чужую рубашку, Мукуро провел носом по плечу, шее, к уху. — Я бы выпил каждого, когда они снова начнут здесь вакханалию, — он обхватил сухими губами мочку и прикусил её. — Мы не в тринадцатом веке, а в тебе говорит долгий перелет. Мукуро поднял взгляд на Джессо, притянул пальцами за подбородок его к себе. Смена столетий мало беспокоит, когда жизнь может длиться вечно, особенно когда это вечно делиться напополам с кем-то ещё, чей взгляд не меняется. — Один раз в сто лет можно и вспомнить время инквизиции. Бьякуран вместо ответа прижал Рокудо к себе сильнее, накрыл губами его губы, чувствуя в ответ укус, и тяжело выдохнул. Вместо простого «я соскучился» он прильнул губами к чужой шее, не сдерживаясь выпустил клыки. Кровь вампира никогда не сравнится с человеческой. Не живительная вода с клетками, способная насытить, а наркотик, пьянящий и дурманящий разум, без которого тоже можно жить, но совсем не хочется. В шуме улицы и музыки Джессо поймал едва слышный чужой стон. С трудом он отстранился, облизывая губы. — Если мы не будем видеться чаще, однажды я не сдержусь. — Мой дорогой, только скажи мне, что это ожидание тебе не доставляет? Ногти Мукуро впиваются в кожу на спине, но от раны тут же остается только след крови. Коснувшись пальцем до уголка его губ, он стер собственную кровь и продолжил: — В ожидании время замедляется, а в момент встречи оно утекает, как песок сквозь пальцы. Да и к тому же, разве я прошу тебя сдерживаться? Я и сам не могу дождаться, когда смогу сжать твою трахею или сердце. — Я уже говорил сегодня про магию твоего голоса, да? В затухающей музыке медленного танца эхом отдавались барабаны новой мелодии. Нарастал возбуждающий ритм, привлекающий людские тела обратно на площадку, прямо в лапы ночных хищников.