Из пекла, да в ад

      На факультете Гарри было четверо Гуро и всех их он успел изучить так как можно было не спалившись на излишнем интересе, ибо эта семейка явно что-то замышляла и Поттер не собирался это игнорировать.              На Гриффиндоре учились три девушки и парень — первокурсница Арина — высокая для своих лет, с тёмными кругами вокруг светлых глаз (не от недосыпа, просто особенность бледной кожи и строения лица), со светло-русыми ломкими волосами. Она одевалась, как объяснила Гермиона, в стиле бохо и подкрашивала губы розовой помадой. Девочка обычно читала книги или писала что-то в блокноте и совсем изредка общалась с одноклассниками. Симпатичная и самобытная, Гарри она не то нравилась, не то была безразлична. Нечто на грани, наверное.              Была Ева — весёлая, активная и яркая. Поттеру казалось что в ней он обрёл нового друга, не такого близкого как Рон и Гермиона, но достаточно хорошего. С тёмными кудрями и яркими футболками, с родинками по всему телу и бледноватой оливковой кожей. С искренней любовью к квидиччу и тонной тем для разговоров. Любопытная, улыбчивая, с щербинкой между верхних резцов, Ева Гуро общалась и хорошо ладила со всеми. Тёмно-синие, очень тёплые глаза, всегда лучились энергией и жизнью        (дружественностью).        Она даже собиралась попробоваться в факультетскую команду, составив конкуренцию кому-нибудь из охотниц, и, пусть он уже притёрся к их составу, Гарри желал ей победы. Она была словно тем идеальным другом-девчонкой из самых смелых мечтаний, дохогвартских времён. Он не мог ей не доверять, чисто физически.              Больше Евы, Гарри нравилась только Доминика. Она была очень красивой, пусть это и не так бросалось в глаза как у Вин или Гадриэль. Пушистые ресницы, прямой нос и выдающиеся скулы. Очень-очень красивая, хрупкая и худая, с жуткими белыми радужками, Мика бесшумно двигалась и никогда не была одна. Сидела в гостиной, библиотеке или просто стояла в компании семьи или знакомых софакультетников. Несмотря на это от неё просто веяло одиночеством и какой-то отрешённой задумчивостью. Девушка никогда не смеялась, но часто улыбалась не натянуто, но как-то печально. Поттера не покидало ощущение что ей не четырнадцать, а все двадцать — то как легко она помогала всем кто попросит, как привычно у неё в длинных пальцах смотрелась сигарета (Гарри нравился странный, будто яблочный привкус дыма), как одевалась без каких либо излишеств, не стремясь произвести на кого-либо впечатление просто поражало. Мика всё время крутила в руках или просто держала метательный кинжал, и не разу не порезалась. Нож к слову был очень красивым как и его владелица. Треугольное лезвие заточено с обеих сторон, на рукояти зеленоватый орнамент складывающейся в какой-то герб.              Старшим на факультете значился пятикурсник Саргатанас. Среднего роста, но с широкими плечами и в целом мощным телосложением. С выгоревшими до белизны волосами (в некоторых местах они были почти каштановыми) и сломанным носом — на его аристократичном лице это смотрелось странно, как и сильный загар. Сета опасались все кроме его родственников. Он легко выходил из себя, и так же легко выводил других, обладая мистической проницательностью. Но проблема была не в нём.              Гарри Поттер мог понять кого угодно из этого семейства (пусть и с помощью догадок), даже чокнутых Азов, даже Кайм, которая извинялась при каждой встрече. Он мог понять Абса (ответственного и серьёзного), распущенную и весёлую Марго, милую, приятную и умную Эллу. Криво-косо даже Валафара. Но не Корвуса.              Он помогал абсолютно всем. Родственникам и случайным прохожим, старшим и младшим, вне зависимости от факультета. И при этом его никто никогда ни о чём не просил, он сам всё угадывал, только вот неясно как. Высокий, худой, с медными кудрями до подбородка. Гарри за всё время ни разу не увидел его глаза, а голос дай боже раза два да и то звучал он еле-слышно. Одевался настолько стандартно и неброско, да и вёл себя максимально тихо, что заметить его было почти невозможно. Если Избранному это удавалось, пуффендуец морщился как от зубной боли и исчезал, будто растворяясь в воздухе. Неконфликтный и доброжелательный шестикурсник Поттеру нравился, но как же этот вечный режим домовика не вписывался в образ члена семьи волшебных миллиардеров.              Старшекурсники Гуро вели себя подозрительно, но нечего конкретного о них сказать было нельзя. Даже Рон в итоге решил что они просто обследуют новую школу.              Попытки проследить за старшими Гуро и выяснить хоть что-то всегда завершались неудачей. Вот он идёт под мантией невидимкой по замку прямо за, скажем Адрамалехом, он заворачивает за угол и… Всё. В длинном коридоре без дверей и ответвлений они просто пропадали в никуда. Он даже уточнил у Гермионы можно ли трансгрессировать в Хогвартсе, и ожидаемо получил отрицательный ответ. Вопрос «как» остался открытым.       

***

             Корвус был искренне привязан ко всем в своей второй        (первой)        семье, но к Марго и Харе особенно. Они были его ровесницами и лучшими подругами с пяти лет и за долгие годы они сблизились до максимума. Корвус был привязан к Хабарил, к её огромным свитерам и низкому росту, к анизокории и невероятному аппетиту. К золотистым глазам и вечным истерикам, к нервным тикам и шоколадных волнах волос. К её пиромании, ожогам на руках и тому сумасшествию которое сопровождало её с самого детства. Привязан к Маргарите, к синдрому Морфана и греческому носу, к несимметричным скулам и яркому макияжу, к хрипловатому голосу и тонким сигаретам с коричным ароматом. К открытым нарядам, цветочным духам и её Комнате На Кладбище. Он их понимал, а они понимали его как мало кто другой. Когда ему было хреново, Хара приносила десяток свечей и расставляла по комнате, а Марго расставляла алкоголь и разглаживала волосы. Это были их способы успокоиться и стать чуть счастливее, но и на нём они срабатывали. Парень ненавидел внимание, но от семьи это было даже приятно. Странно до невозможности.              Он как и подруги был именно Гуро, а не Лестрейнджем. Корвус не знал почему, но это всегда было так. Его взяла в преемники Ойедлетт, он никогда не был храбрым и безрассудным, он был буквально создан для службы другим, а не для авантюризма по своей инициативе как отец и дядя с тётей или Белф, Дан и прочие кузены. Аякс (помесь Гуро и Блэка в психологическом плане) всегда говорил, что его мать почти с рождения была не Блэк, а именно Лестрейндж. Иногда люди просто созданы для другой семьи.              Нет, ему правда нравилось помогать людям, исполнять все их мелкие, и не очень, желания до того как они их озвучат или даже осознают.              Корвус поздними вечерами зависал в гостиной, читал какие-нибудь книжки, делал домашку или просто размышлял обо всём на свете. На Пуффендуе было принято рано ложиться и в такие минуты здесь никого не было. Дверца «внаружу» открылась и туда протиснулся Джастин Финч-Флетчли с чем-то живым подмышкой. На пол спрыгнула длиннолапая, пятнистая кошка, смахивающая на очень светлого        (кремового)        оцелота. Серо-голубые глаза с вертикальными зрачками тут же нашли Корвуса и зверь направился к нему.        — Эй, Гуро! Это ваша, же? Под дверью торчала, — парнишка прошествовал к комнатам, вопросительно вскинув брови.        — Угу, наша.        — Ясно, — неловкость повисла в воздухе и третьекурсник поспешил проскользнуть дальше.              Кошка запрыгнула ему на колени и вытянулась, демонстрируя пушистое пузо. Юноша не выдержал и засмеялся, поглаживая её по голове, подбородку и почёсывая лапки. Какая же она милая…        — Чего тебе? — улыбнулся юноша. Она замерла и уставилась ему в глаза. Очень серьёзно и многозначительно уставилась.        «Пошли,» — мысленный голос людей звучит совсем иначе. Или переполненный обилием оттенков чувств и эмоций, или (если человек не может или не хочет их передавать) полностью бесцветен и в нём нет никакого окраса. А тут еле заметный, очень однобокий посыл скорее с намерением, чем со словом.        — Зачем? — кошка спрыгнула и подбежала обратно к двери.        «Пошли,» — повторила она. Корвус нахмурился. Зачем он понадобился Марго так поздно, если сегодня не будет вылазки? Он встал и направился к выходу.              Какое-то время они шли по коридору, а потом завернули в одну из ниш. Кошка села на задние лапы и легко превратилась в светловолосую девушку на пол головы выше его.        — Идём быстрее, по дороге объясню! — они почти бегом рванули куда-то в подземелья. — В общем я не уверена что поступила правильно, но… Неважно! Там Гадри, Уфа и Азы с Лией, того чувака… Убивать они его собираются, короче!        — Кого? — недоумённо вопросил Корвус, замедляясь. Подругу кажись сейчас астма хватит.        — Ну, слушай…       

***

      

Этим же днём, после обеда

             Перегрин Деррек ненавидел когда его провоцировали или не уважали, а Ламия Гуро только этим похоже и занималась. Она будто специально пересекалась с ним повсюду, при условии что у них были разные курсы и факультеты. Ехидные комментарии, наглость и настоящее призрение в каждой фразе, самого Дамблдора вывели бы из себя.              Перегрин Деррек ненавидел маленьких детей, а Ламия Гуро выглядела она на восемь. Она вела себя раздражающе, похуистично и безэмоционально и последнее бесило особенно сильно, как и её ненормально-жуткий стиль жизни. Ко всему прочему парень не входил в компанию её сестрицы (?) Эллы. Гуро вообще были будто не от мира сего. Совсем не высокомерные, но общаясь с ними, он чувствовал будто говорил с министрами. Они будто и были совершенно обычны на вид (за исключением Бельфегора), но в то же время двойное дно ощущалась почти физически. Слизеринец знал в таких людях толк — общение со своей семейкой сказалось.              В один прекрасный день он решил как культурный человек переговорить с малявкой и поинтересоваться какого чёрта она делает.        — Эй, ты! — ноль реакции. — Гуро! — идёт куда шла. — Ламия, блять!        — Чего тебе уродец? — фыркнув, обернулась девчонка.        — Что ты сказала?! — мгновенно завёлся Грин. Замечаний к своей внешности он не терпел. Категорически. Не в каком виде.              Она презрительно скривила губы. На три года младше и на полметра ниже, альбиноска ничуть не боялась.        — Что слышал.        — Зараза… Ладно, давай отойдём и поговорим, хорошо?        — Зачем мне с тобой разговаривать, змеёнышь? — Деррек не выдержал и схватив Гуро за плечо, оттащил в коридорчик заканчивающийся тупиком. — Ты охренел? — всё так же спокойно поинтересовалась Ламия.        — Значит так, сучка мелкая, я не знаю какого фига ты ко мне лезешь, но прекращай! — когтевранка чуть нахмурилась, но затем внезапно усмехнулась.        — Без проблем.              Он даже не подозревал что выкопал себе могилу в этот самый момент. Ламия Гуро — психопат, пусть ей всего лишь одиннадцать. А ещё она очень, ОЧЕНЬ умна для своего возраста. Её скука убиралась не так как у обычных людей, она требовала страданий и ужасов которым подвергались другие. В какой-то степени она и Алькор были очень похожи, вот только он обычно подолгу играл с едой.              Именно в эти минуты на некрасивом детском личике со впалыми щеками сияла широкая счастливая улыбка.       

***

             Корвус и Марго притормозили у двери после жеста парня — он преслушивался. Не хватало ещё войти не вовремя и ухудшить ситуацию.        — Итак, Перегрин, — голос у Гадри спокойный, даже доброжелательный, но Лестрейндж разобрал сталь и мрачное удовлетворение. — Насколько я знаю, применять силу к детям это очень плохой поступок, не так ли?        — Я нечего не делал! Ты не имеешь право меня тут держать, психичка! — злость и недоумение. Раздались скрипы и характерный звук разматываемого скотча.        — Значит не признаешься? Ты же понимаешь что за содействие следствию наказание смягчается?       — Какое нахрен следствие и наказание? Я её ни разу не ударил!        — А она говорит что да. И оскорбил к тому же. Мою сестру, — шестикурсники переглянулись.        «Какого чёрта она творит?»        — Ты либо признаешь вину и извинишься, и всего лишь получишь по почкам, либо нет, но тогда мы за себя не отвечаем. Ты выбираешь..?        — Да пошли вы!!!        — Хорошо. Уфир приступай, а я же пока доходчиво объясню почему же никто и никогда не смеет вредить, словом или делом, моей семье. Можешь поверить, дорогой, я могу держать тебя здесь неделями, — раздался крик и тут уж они не выдержали.              Ворвавшись в класс Корвус и Маргарита обнаружили эпичную картину — Эль направляет палочку на Деррека, по обе стороны от неё скалят острые и мелкие как у хорьков зубы Азы, Уфа замерла в позе буквы «Зю», с большой,        (цыганской)        иглой в руке, приставленной к среднему пальцу жертвы под ногтем. Брюнет, к слову, сидел в кресле к которому был примотан серебристой изолентой — за грудь, запястья, лодыжки и бёдра.              Кажется «подсудимый» хотел что-то сказать, но Ламия, стоящая в сторонке, запихнула приличный клочок пергамента ему рот. Она не выносила криков и чужого непрошенного мнения. Бедняге оставалось только мычать и пучить глаза.        — Гадри! — этого было достаточно чтобы все встали по струнке. Лестрейндж просто смотрел брюнетке в глаза без малейшей паники или осуждения. Только непонимание. — Зачем?              У каждого из них выработалась своя реакция на насилие. Аякс просто принял как одну из нормальных линий поведения, понимая пытки как более растянутый во времени аналог сыворотки правды. Мика его просто не воспринимала. Насилие будто существовало в другом измерении, отдельно от неё. И плевать к кому его применяют, пусть даже и к ней. Возможно поэтому она почти не могла сочувствовать чужим страданиям. Стараясь, понимала в какой-то степени, но не переживала. А Корвус просто-напросто не выносил когда кто-либо, кому-либо беспомощному и заведомо слабому, причиняет боль. Мара и Альк родились позднее и не застали те годы.        — Уйдите все вон, — опустив глаза, тихо произнесла девушка. Все замерли, но с места не сдвинулись. Только Уфа по своему обыкновению смоталась от греха подальше, прихватив с собой чемоданчик, но блондинка придержала её рукой, не пустив за дверь.              Корвус почти видел трещины маски. Примерно тоже самое, не понимая этого, созерцал Грин на глазах которого происходило невообразимое — непоколебимая, уверенная и идеальная слизеринка Гадриэль Гуро… Плакала?        — Зачем? Ты же знала что Лия манипулирует. Мы все это знаем. Да, и к тому же он чистокровный.        — Корв, прости, я дура! Я думала что им нужна разрядка вот и всё! Просто… Дома или в Дурмстранге у Азов были магловские мальчишки для издёвок, для Уфир Кора трупы подгоняла, у Ламии для игр в бога, её куклы. Да и я без дела никогда не сидела… А этот урод просто подвернулся. Я же не совсем идиотка, я думала они его чуть-чуть покромсают, Уфа вылечит, а я память почищу. Кто же знал что нас Марго спалит.              Некоторое время в старом классе стояла полная тишина. Корвус обнимал родственницу за плечи понимая что говорить что-либо не нужно. Маргарита закуривала, малявки и Уфа смущённо переминались с ноги на ногу. Они все думали лишь об одном. Только. Не. Опять.        Жертва подозрительно затихла.        — Я ненавижу это место, понимаешь? Здесь мы бессильны. Здесь мы одни. Если мы облажаемся, снова, не смотри на меня так, это будет концом всего! Взрослые нам не помогут, а мы сами не на что не способны, пусть нас и двадцать два! Я хочу к Несу, к тётям, я хочу Домой. Почему, почему мы такие неудачники, Корвус?! Что с нами не так..?        — Я не знаю, Эль, не знаю. Но думаю с инцестом пора завязывать, — Гуро устало прыснули в кулачки. Заезженность шутки (она уже три поколения рассказывалась) ничуть её не портила. Даже такой «хороший» юморист как он смог подобающе её вставить. Что-то останется злободневным и актуальным навечно.        Напряжение спало.        — Выыыы..?! — с самым шумным вдохом в мире, ожил Перегрин. По лучшим традициям своего факультета он выкрутился — прожевал кляп. — Вы реально собирались меня пытать?! А потом память стереть?!..        — К слову об этом, — прервала Гадри. — Марго, оставь только мою речь о вреде… Вреда.        — НЕТ! — вскинулся узник, но вспомнил о манерах. — То есть, нет, не надо! Я никому, ни о чём не расскажу! И во первых, я не урод, у меня внешность специфическая! Во вторых, ты знала что эта мелкая зараза тобой манипулирует, но всё равно сделала как она хотела? Серьёзно? В третьих, я вообще нечего не понимаю, кроме того что вы все ебанутые на всю голову! — последние что ожидал Грин — изучающий        (оценивающий)        взгляд Маргариты.        — А знаете, он прав. Действительно нечего такой, симпотяжечка. Своеобразный.        — Марго, ты Vae*, серьёзно? — Гадриэль.        — Абсолютно. Почему, нет?        — Дамы, ради всего святого, давайте лучше обсудим что с ним делать, — Корвус.        — Хорош говорить обо мне в третьем лице!        — Старшие такие странные… — счастливо пропел Азел.        — И тупые, — восторженно добавил Абел.              Несвязанный диалог закончился и благословенная тишина покрыла всё и вся в старом, заброшенном классе. Школьники молчали со значением, каждый со своим. Лестрейндж молчал о том как хочет договориться по хорошему. Марго молча раздевала Деррека взглядом. Эль молчала о том как ей стыдно за срыв. Уфир молчала о желании свалить. Близнецы молча        (ментально)        спорили насколько же странные (или тупые) старшие. Ламия молчала о том, что ей неплохо бы чувствовать стыд и сожаление из-за своих поступков. Нужных эмоций не было, но был интерес.        — А хочешь я покажу тебе мёртвых мышей? — вкрадчиво прошептала мелочь.        — Что? — с безнадёжностью переспросил Грин. Он, нихуя, НИХУЯ не понимал.        — На мышей. Инферналов.        — Инферналов? Но это же запрещено! — оторопело воскликнул парень. Эта была чёрная магия. Горячо любимая Перегрином, запрещённая законом, чёрная магия.        — Лия, ты чем думаешь, а? — вскинулась Уфа. — Гадри, скажи ей! Он же нас сдаст!              Ей не следовало это говорить, ибо в голове у слизенринца созрел хитроумный план. Род Гуро обладал крайне тёмной,        (мутной)        репутацией в плане (не)послушания законам, и методам колдовства которыми они пользовались. Род Дерреков выделялся только сомнительными внешними данными и успехами в спорте. Стоит ли говорить что заниматься тем чем он хотел не выло возможности?        — Я нечего не расскажу если покажешь мне как ты заколдовала мышей. Пойдёт? Все согласны? — семейство психов переглянулось. Грин этого не слышал, но в это время шла оживлённая беседа.        «Ну что? Люца пнём?» — Марго.        «Аппендикс мне в прямую кишку, он шантажист!» — Уфир.        «Почему нет? По моему справедливо.» — Корвус.        «Архангелы с ним. Будь что будет!» — Эль.        «Договорились.?» — Лестрейндж. Далее синхронное — «Угу.»        «Где мои мыши?» — Ламия.        «Во первых не твои, а наши. Во вторых они у меня.» — Азиабелис.        «А я хочу клубнику и в туалет.» — Азиэль.        «ЧЁ?!» — все.        Грин переводил взгляд с одного Гуро на другого, понимая что между ними что-то происходит и даже подозревая как. В голову неожиданно закралась мысль что так наглеть не стоило — его вполне могли вальнуть и отнести в Запретный Лес.        — Ну так что? Расскажите?        — Не совсем. Ламия мышей не заколдовывала, это сделала Матушка, — Грин вскинул брови. В принципе это было логично. Не настолько же Гуро продвинутые что у них одиннадцатилетки высшей магией балуются. Эль продолжила поняв что Деррек уловил что надо. — Но я могу предложить альтернативу. Один из моих кузенов в этом разбирается и научит тебя, если ты ему понравишься. Что думаешь?        — Хорошо. А кузен какой? — облегчённо и удовлетворённо хмыкнул парень.        — Люцифер. С твоего курса, с Пуффенедуя.        — Пуффендуец-тёмный маг?! — нда, в тихом омуте что называется… — И раз уж зашла речь, как так вышло что на первом, третьем и пятом курсе по четыре человека? Да, вы кузены, но что-то вас многовато, — на лицах родственников отразилось обречённое уныние — больная тема, которую объяснять посторонним сложнее чем изучать атомную физику. Марго застонала.        — Так, если кратко: Лия сестра Эль, Азы братья Сета и Кайм, Арина сестра Ярослава. Адрах брат Вин и Вэла, Ева у нас одна-одинёшенька её братцу двадцать, Уфа сестра Агата. Белф брат Дана. Вопросы? — мозг Грина вскипел и взорвался, не давая надежд на понимание.        — Эээ… Вы меня развяжите? Я мышей посмотреть хочу.       

***

             Мда, по нормальному заводить дружбу их семейка не в состоянии.              Корвус распрощался с Эль, Марго, Абелом и Перегрином у входа в подземелья Слизерина. Последние двое вполне тепло обсуждали подробности обращения с зомби-мышами, Уфир и Ламия направились в башню Когтеврана, а сам парень ввалился в гостиную своего факультета, усталый, прихуевший и желающий только одного — спать. И сдохнуть немного. И перекусить.              Рядом с камином сидел Люц, стряхивающий пепел с сигареты в золотое блюдо из зала. Чёрные растрёпанные волосы до плеч, чёрная же майка, и трусы аналогичного цвета с черепами. Татушки не замазаны, на шее серебренная цепь, а в левой руке блокнот с заметками.        — О, Лестрейндж! Откуда так поздно плетёмся? Отбой был двадцать минут назад.        — Да так… Ты завтра Эль нужен будешь она просила передать. Спокойной ночи.