Птица сомнительной нравственности

Восемь лет назад. Холодная осень. Пожалуй, самая холодная за все годы, что были в памяти маленькой Рейко, а было их целых пять. Плюс-минус ещё сколько-то несознательных лет. Ветер свистел проводами подобно неумелому музыканту, делая и без того холодную погоду попросту мерзкой. Дожди не были редкостью для Токио. Вот и сейчас, казалось, вот-вот должен был начаться ливень. Впереди лежало ещё несколько кварталов. Затем — метро. Сумка тянула плечо так, как если бы это был якорь. Грустно взглянув на старенькие наручные часы, девочка прибавила шаг. Расстроенная тем, что сегодня уроки затянулись, а учителя не побрезговали оставить после уроков, чтобы прибраться и подготавливать класс к следующему дню, школьница пнула ногой крошечный, ни в чем не повинный камушек. Такое отношение было очевидно, и, несмотря на свои скромные годы, она давно поняла и привыкла к этому. Тем более, остальных детей забирали родители, и у преподавателя оставался только один вариант — ребенок, за которым чаще всего никто не приходит. Сдув прядь волос, которая выбилась из прически, Рей бросила понурый взгляд на вывеску кондитерской и, глубоко вздохнув, ускорила шаг. Иногда, когда оставалось немного лишнего времени, минут десять обычно, ей удавалось забежать к господину Сэмура. Это его пекарня только что осталась позади. За рассказ выученного на уроке материала или просто интересной истории, он от чистого сердца иногда угощал ее пирожными, которые по разным причинам не могли уйти в продажу: мятые, с недовесом или наоборот очень большие, иногда вчерашние. Этому пожилому и чрезвычайно доброму человеку было, казалось, далеко за 70. Помимо него в заведении работали еще две девушки. Они обе снисходительно и даже с некоторой добротой относились к девочке, когда она заходила в отсутствии дедушки Сэмура. Конечно, он не был ей родным дедом, однако это был единственный человек общение с которым проходило вне рамок школы или приюта. Не сегодня. Рей свернула за угол, и «Re Barre» остался позади. Под ногами чавкали позавчерашние лужи, а от асфальта в подворотне пахло сыростью и мхом, который из-за обилия влаги в земле и воздухе, разросся повсюду: от асфальта до крошечных трещин в стенах зданий. Госпожа Сайко снова забыла или хотела бы забыть, что ей следовало бы сейчас быть рядом и сопровождать подопечную. Наверное, это даже к лучшему: не было необходимости слушать причитания женщины, стараясь при всем при том поспеть за ее невероятно быстрым шагом. К тому же, в последнее время это перестало быть чем-то необычным: все чаще Рей приходилось проделывать знакомый путь в гордом одиночестве. Возможно, Сайко считала, что в восемь лет ребенок в состоянии добраться из школы самостоятельно. В общих чертах, пожалуй, она была права. Со временем у девочки стало уходить на дорогу около сорока минут. За это время получалось и до метро добираться, и до нужной станции доехать. Там оставалось миновать площадь и, углубившись во дворы, скользнуть в двери приюта, пока не настал комендантский час. Рей вновь подтянула лямку портфеля. Сквозной ветер то и дело играл со складками юбки, задувал в прорези школьного пиджака на спине, витал между перьями маленьких крылышек. Он усиливался: впереди, всего через несколько кварталов должен быть широкий проспект. Девочке всегда не очень нравилась эта часть маршрута. Пожалуй, можно смело сказать, что скрашивало ее только вышеупомянутое заведение. Чаще всего узкие улочки пустовали. Все же, как никак, центр города и множество геройских агентств делали этот район более-менее безопасным. Однако, нехорошее предчувствие среди этих узких стен все же преследовало неотступно. Это заставляло школьницу все чаще нервно поглядывать на часики и считать оставшиеся на дорогу минуты. Она знала уже все: и сколько шагов нужно, чтобы дойти от школы до кондитерской, от нее до метро, сколько шагов нужно пройти по перрону, чтобы поезд остановился дверями напротив. Знание подобных мелочей давало ощущение контроля над ситуаций, пусть и мнимого. Темнело. Двадцать тридцать три. Еще четыре минуты и свобода — прощайте, узкие улочки. Рей бодро ускорила шаг. Еще немного, и девочка почти перешла на легкий бег. Кажется, еще ни разу она не возвращалась настолько поздно. Рей снова судорожно бросила взгляд на запястье левой руки. Удар. Что бы это ни было, ни последние несколько лет, ни еще вчера, этого тут не было. Мягко плюхнувшись на землю, девочка перевела непонимающий взгляд с часов на внезапное препятствие. — Простите, — она подскочила на ноги, словно по телу пустили слабый разряд тока, и в низком поклоне добавила, — Простите, я вас не заметила. Стараясь не смотреть в глаза встреченному человеку, Рей подхватила упавшую сумку и поспешила продолжить свой путь. Уже миновав незнакомца, она вдруг отчетливо ощутила сопротивление: чужая рука ухватилась за запястье и придержала ее. Удивленно переведя на мужчину вопросительный взгляд, она все же остановилась. На задворках сознания начало медленно зарождаться чувство тревоги. Незнакомец же лукаво улыбнулся. — Не ушиблась хоть? Что такая кроха делает в подобном месте да еще и вечером? Опасно это, — утвердительно закончил он и наконец ослабил хватку. Рейко могла лишь непонимающе хлопать ресницами. Незнакомец продолжил. — Ты на Мейдзи Дори идешь? Там дальше, как я понял, трубы прорвало. Ремонтируют. Сам вот возвращаюсь — развернули. Тебя проводить? Услышав название знакомого проспекта, девочка потрясла головой, возвращаясь в реальность. В основном окружающие предпочитали не замечать одиноких детей. Мало ли куда ребенок спешит? Идет своей дорогой, и ладно. Ей наконец удалось разглядеть, с кем же свел ее случай в столь странном месте: это оказался вовсе не мужчина, а молодой парень. На вид ему было может быть чуть больше, чем старшинам приюта. Растрепанные погодой русые волосы, кеды, мятая и местами протертая брезентовая куртка. Он тем временем продолжал ждать ответа. — А там точно… — она замялась, пытаясь сформулировать мысль. — Там точно никак-никак нельзя пройти? — и указала рукой в направлении, в котором еще недавно собиралась продолжить дорогу домой. — Точно-точно. Кипяток хлещет, все лентой обмотали. Сказали, до завтрашнего дня не откроют, — еще раз заверил юноша, интенсивно кивая головой. Рей с досадой закусила губу. За опоздание можно и ужина лишиться, а то и завтрака. Вообще, нарушителей распорядка ни госпожа Сайко, ни директор приюта особо не жаловали. Ввиду почетного возраста, господин Нисимура придерживался максимально традиционных взглядов и не брезговал навязывать их окружающим. Его жертвами, если можно так выразиться, чаще всего становились подопечные. Иногда прилетало и розгой. Прокрутив все это в голове еще раз, она шумно вдохнула и кивнула: — Ведите. Теперь ветер дул в спину, попутно растрепывая и без того хлипкую прическу. Девочка с недоверием, но не без любопытства поглядывала на своего нового спутника. Заметив явный интерес к своей персоне, парень ухмыльнулся: — Что, разглядываешь, малышка? Понравился? — Вовсе нет, — встрепенулись она, подобно воробью в холодный зимний день, почти сразу поняв, что сказанное можно понять по-разному, и добавила, — Я благодарна, что вы предупредили меня, — закончила она, вдруг осознав, очень важную вещь. — Просто очень редко удается поговорить с кем-то вот так за пределами приюта и школы… — О, так ты сиротка из «Юдзури»? — почему-то радостно оборвал ее парень. — Из «Такохаси» вообще-то, — театрально надулась она и рассмеялась, не удержав эмоции. За очень-очень долгое время и правда впервые довелось разговориться с кем-то вне привычного круга общения, да еще и с кем-то, относительно близким по возрасту. — Я Рей, кстати, Рейко Мори. — Миленькое имя, — парень скорчился от смеха. — Это тебе в приюте так удружили? Ладно-ладно, не дуйся, — уже серьезно сказал парень, заметив нескрываемое смущение: с одной стороны, ее имя могло читаться в значении «воздух», что очень подходило тогда еще не проявившейся мутации. С другой, значение придуманной в приюте фамилии выражалось двояко: в лучшем случае как «лес», в худшем — «ёкай». К сожалению, второе прочтение было популярнее. — Я Макото Сакаи. Чаще всего читается как «алкоголь», такая вот злая шутка. Как видишь, я вполне тебя понимаю — сам вырос в доме «Юдзури». Думал, встретил родственную душу. От чего-то теплое и такое незнакомое чувство разлилось в груди. На секунду Рей подумала, что, наверное, чувствовала бы себя также, если бы Сакаи был ей родным братом, а не случайным спутником по воле судьбы. Вообще, последнее время мысли о том, каково это — иметь семью, посещали ее все чаще. Не на уровне «А что если?», а с приложением к конкретным людям: дедушке-кондитеру, школьной подруге, малознакомому парню... От воспоминаний о своей собственной семье у девочки не осталось ничего: вместе с парой-тройкой ветхих тряпочек и тогда еще новенькими наручными часиками с гравировкой в виде перышка ее оставили у дверей дома «Такохаси» ещё во младенчестве. Ни имени, ни документов - абсолютно чистый лист. Она ещё раз взглянула на часы. Нет-нет-нет! Казалось, наказания уже не миновать. Недовольно рыкнув, Рейко обречённо бросила взгляд на небо: его окончательно заволокло тучами. — Ну, все, кроха, пришли, — радостно, но с какой-то странной ноткой оповестил Сакаи. — Эй, плут, долго ты, — от этого внезапного возгласа, который отразился от стен и эхом разнесся по округе, девочка вздрогнула и рефлекторно взглянула перед собой, а после перевела взгляд на Сакаи. Тупик. Казалось, все, начиная от взгляда, заканчивая позой, выражало ее полное непонимание, но Сакаю почему-то не было до этого дела: — Ну, чего ты застыла? — Сакаи положил руку ей на спину и слегка подтолкнул вперед. От его неожиданного действия Рей запуталась в складках собственной юбки, споткнулась, но удержаться на ногах все же сумела. Только сейчас осознав, что помимо Сакаи в этом глухом тупике были ещё двое незнакомцев, девочка начала ощущать прямую угрозу. Неприятное чувство скрутило низ живота. Дыхание участилось. По спине пробежал легкий холодок. — Испугалась? Ничего, не переживай. Я же обещал, что отведу тебя к метро, — Сакаи улыбнулся и, скрестив ноги, одной рукой оперся о стену. Секунду спустя из его второй руки вырвалось что-то похожее на слизь и паутину одновременно, и закрыло путь, по которому они пришли ещё минуту назад. — Сказал, что провожу, но я же не сказал, что бесплатно. Теперь уже по коже волной пробежал не просто холодок, а волна мерзких мурашек, отчего даже самые маленькие пёрышки в крыльях, казалось, ощетинились. Ближайший из двух незнакомцев быстро приближался. Его широкий угловатый силует указывал на явную мутационную природу его причуды. Интуитивно Рей сделала шаг назад, но почти сразу упёрлась в Сакаи, который все ещё стоял позади. Вздрогнув и отскочив, она бросилась вглубь подворотни. Там уже ждал последний член компании: — Не переживай, ангелок, мы аккуратно, — усмехнулся парень. — Ты же будешь послушной и не станешь кричать, а? Ещё шаг назад. И еще один. Она нащупала рукой стену позади себя. Бежать! Бежать? Нет, кричать! — Кто-нибм-м-м, — одну секунду третий незнакомец метнулся к ней, прервав детский крик. Его длинная неестественно тонкая рука с такими же длинными пальцами моментально оказалась у рта, плотно зажав его. Голова больно впечаталась в стену, в глазах на секунду потемнело. Почему-то именно в этот момент ей вспомнились все наставления о встречах с незнакомцами в темных переулках. Почему сейчас, а не десятью минутами ранее… Воздуха не хватало: рука, зажимавшая рот, очень плотно упиралась в нос. Рей судорожно вцепилась маленькими ладошками в запястья незнакомца, пытаясь высвободиться. Тщетно. С большим успехом она могла бы поднять автомобиль. — Поверь, криками ты все усложнишь сама, — продолжил он, — Геройских агентств в этом районе много, но сюда в жизни никто из этого отребья не зайдет, даже если услышит твои жалкие крики, что еще не факт. Я отпускаю — ты молчишь, но зато дышишь, идет? Она моргнула в знак согласия. Страшно. — Вот и славно, малышка, мы станем лучшими друзьями, вот увидишь. Эй, Сакаи, удружи-ка, — бросил длиннопалый, убирая руку от лица и ей же перехватывая запястья где-то над головой. В этот момент как раз подошел Сакаи. Рей не знала, что пугало больше: полное безразличия лицо парня или то, что при всем внешнем равнодушии, он вдруг наклонился прямо к ее уху и почти прошипел: — Будет немного жечь, но ты потерпи. В эту же секунду ее запястья до середины предплечья сковала острая боль и жар одновременно. Она успела издать лишь жалкое подобие писка, а глаза моментально заполнились влагой. Рей рефлекторно моргнула, и на щеках остались две влажные полоски. — Братик Сакаи, — смесь боли и злости сделала голос тоньше и шершавее. — Почему, братик Сакаи? — Братик? Ну-ну, не смеши! Тебе сколько? Лет 7? Не важно. В любом случае, в твоем возрасте пора бы знать, что не стоит открывать свое крошечное сердечко первому встречному, — он утер слезу, вызванную припадком смеха. — Эй, слышали? Братика она нашла! — Остальные лишь бросили едкие смешки и закивали. — Не волнуйся, сегодня я преподам тебе урок, который, уверяю, ты на всю жизнь запомнишь. Сказанное заставляет вжаться в стену и зажмуриться. Страшно. Так страшно. Мамочка… Кто-нибудь… Пожалуйста, помогите… — Мерзость. Незнакомый голос стал спасательным кругом. В эту же секунду что-то прилетело Сакаю в лицо, отбросив его на несколько метров. Путы разрушились. От удара об асфальт в глазах потемнело. Бежать. Надо бежать. Тело отозвалось тяжестью, отказываясь двигаться. Слышны крики и сдавленный хрип. Сквозь перену в сознании Рей с трудом удавалось разглядеть лишь быстро мечущиеся силуэты в свете единственного фонаря. Красиво. Красиво и холодно. Что-то притягивалось. Потом отталкивалось. Кто-то с криком отлетал в стену и мешком оседал на мокрый асфальт. Кого-то подвесили к фонарю. Грозная тень в смертельном танце металась от одного «чудовища» к другому, порой даже уследить было тяжело. Но, в конечном счете, мир все же погрузился во мрак.

***

Моя голова… Все ее тело болело. Рей ощущала, что ее куда-то очень быстро несли. У нее не было сил даже открыть глаза. Она рефлекторно ухватилась рукой за что-то мягкое. — Все будет хорошо, — прозвучало уверенно. Все будет хорошо? Да, я верю… Меня спасли? Голос приятный. Мысли путались. Она ощутила новый прилив тяжести. Сил сопротивляться не было, перед тем, как окончательно погрузиться во тьму, девочка еле слышно прошептала: — Спасибо, мамочка… Снова темнота.