Птица сомнительной нравственности

Рей ощутила под пальцами мягкую ткань, затем пришло осознание, что она лежит. В нос ударил запах антисептика. Тело ныло, а голова раскалывалась пуще прежнего, будто бы она и не пила лекарств. Рей приоткрыла глаза. За окном стояла ночь, ветер колотил ветками по стеклу. От его воя ей стало не по себе. Как долго она уже здесь?.. — Пришла в себя? — в дверях, облокотившись на дверной проем, стоял Айзава. Скрестив руки на груди, он оценивающе оглядел Рей. — Как можно быть настолько проблемным ребенком? Герой устало выдохнул и подошёл ближе. Рей привстала на локтях, голова все ещё немного кружилась. В комнате было темно, на улице — ещё темнее. За то время, пока Рей была без сознания, наступила ночь. Больше всего девушка боялась, что сейчас ее начнут ругать, попрекать, она боялась, что учитель вновь выйдет из себя, как тогда в холле. Рей зажмурилась, ее голова инстинктивно вжалась в плечи. К ее удивлению, лицо учителя не выражало ничего, кроме усталости. Пожалуй, он даже выглядел более измотанным, нежели обычно. Свет ночника оставлял на его лице острые тени, под глазами залегли темные круги. — Исцеляющая девочка сказала, тебе лучше остаться здесь до утра. — Тогда почему вы здесь, если это просто переутомление? — спросила наконец Рей, продолжая настороженно наблюдать. — Потому что ты светишь прямо под моими окнами, — медленно проговорил учитель, потирая затылок. — Ты всегда очень шумно возвращаешься, но в этот раз что-то пошло не так. Мне пришлось пойти проверить. — Это вы принесли меня сюда?.. — Рей чувствовала, как заливается краской. Страх и неловкость почти моментально вытеснили все остальные чувства. Ему больше заняться нечем, кроме как следить всю ночь, что она там делает? — В следующий раз просто оставьте меня там. — Я твой классный руководитель. Хочешь ты этого ли нет, — раздраженно выдохнул Айзава, потирая шею. Он сделал несколько шагов вперед. Рей дернулась в противоположную сторону, зацепив крылом одну из стоявших у кровати капельниц. Конструкция повалилась на пол, утягивая за собой девушку. Боль выдравшихся игл обожгла кожу. Тяжело дыша, Рей спиной метнулась к окну, продолжая не сводить глаз с учителя. — Я еще могу понять, почему ты тогда так отреагировала, но чем я успел напугать тебя сейчас? — устало процедил он. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы понимать — его все это раздражало. Его вид заставил девушку буквально вжаться в стену и стиснуть зубы. — Чего ты испугалась сейчас, Мори? Я достаточно наблюдал за тобой и классом, чтобы сделать определенные выводы. Мне надоело каждую ночь выключать тебя подобно телевизору, пока ты в очередном кошмаре разносишь свою комнату и мешаешь спать всему крылу. Не лги мне. Останешься ты в академии или нет — зависит только от меня, — в нескольких шагах от Рей его глаза вспыхнули красным, а волосы подхватил ночной воздух. Даже если бы девушка очень сильно захотела, она бы не смогла применить свою причуду. Что за ужасная сила!.. Рей беспомощно выставила руки вперед, защищаясь, стараясь закутаться в собственные крылья. Айзава же сел на корточки в метре от Рей, поравнявшись с ней взглядом. Он закрыл глаза и устало потер их. — Сейчас, раз уж так получилось, ты расскажешь мне все. Исходя из проблемы, мы либо решим ее, либо нет. Но так дальше продолжаться не может, ты поняла? — спокойно проговорил он, усаживаясь напротив. — Я слушаю. Его пристальный взгляд, казалось, и так видел ее насквозь. Рей забилась в угол. Ком в горле не давал ей вдохнуть, ни то что говорить. Она закрыла рот руками и уставилась в пол. Ей казалось, что если она моргнет, то уже не сможет сдержать слезы. Несколько минут стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь всхлипами. Затем Айзава поднялся и направился в сторону двери. Рей не знала, что руководило ею. Казалось, тело двигалось само по себе. Дрожащие ноги не позволяли подняться, но она все же успела ухватиться за краешек рукава героя, крепко вцепившись пальцами в тонкую черную ткань: — Мне нужно… Я должна остаться в академии, — ее голос дрожал, но, помня свою цель, она не колебалась. Она не была бы сейчас здесь. Может не была бы вообще… — Вот сейчас и расскажешь, — спокойно ответил Айзава, подходя к тумбочке, на которой стоял кувшин с водой. — И вернись лучше на кровать. Ночь холодная. Ничего не ответив, девушка забралась обратно, замотавшись в одеяло так, что торчали только глаза и светлая макушка. Учитель протянул ей стакан с водой, сел на край кровати и выжидающе смотрел, как в несколько больших глотков Рей осушила стакан. Ей потребовалось немного времени, чтобы перевести дух. Ком в горле все еще мешал, но она хотя бы могла говорить. С чего ей начать? С того, что она из приюта? Что сглупила, доверилась, и на нее напали? Чуть не убили или того хуже?.. Что ничего не смогла сделать? А если бы смогла… Если бы тогда кричала. Если бы вырывалась. Что тогда? О чем ей рассказать? О том, что ищет, возможно, несуществующий фантом? О том, что боится каждого шороха за спиной, что не может спать ночами, потому что липкий страх преследуют ее из ночи в ночь, не оставляет даже днем?.. — Не бойся, — рука легла ей на плечо. Она невольно вздрогнула и подняла на Айзаву испуганный взгляд. В глубине души она была рада, что теперь он реагирует на это спокойно. — Все хорошо. Ты же понимаешь, что нельзя все оставлять, как есть? Это слишком явная слабость. Мне ты можешь довериться. Она изумленно следила за ним, пока он говорил. На глазах вновь начали собираться слезы. Она осознала, что никогда… Никогда и никому не рассказывала о произошедшем. Не описывала подробностей, чувств, страхов. Не говорила, как тяжело ребенку было пережить такое. Пережить то, с чем не каждый взрослый справится. Даже психолог ознакомилась с проблемой, изучив сухие выдержки из медицинской карты. И никто никогда не спрашивал ее о произошедшем. Всем было либо все равно, либо эту тему старались обходить стороной всеми возможными способами. И вот теперь впервые кто-то правда хочет узнать, понять и, как ей показалось, помочь. Наконец, плотину прорвало… Захлебываясь собственными слезами, время от времени переводя дух, Рей рассказала обо всем, обо всех тех ужасах, которые грызли ее на протяжении восьми лет. Рассказала и о нападении, и о том, как очнулась. О том, как после над ней насмехались, избегали, всячески сглаживали острые углы. О врачах, которые не захотели понять. О том, что из-за кошмаров плохо спит, и даже днем они не оставляют ее. Рассказала, почему хочет стать сильнее, рассказала о своих поисках… Все это время учитель молча слушал, не задавая вопросов. Лишь изредка наливал ей еще воды. Ее руки била крупная дрожь, капли выпрыгивали из стакана, она с трудом сдерживалась, чтобы не стучать стеклом по зубам, но передохнув все равно продолжала рассказ. На середине Рей даже позволила себе улыбнуться. Осознание того, что рассказ освобождает ее от многолетних оков, делало легче. Под конец она уже говорила спокойным, пусть и немного охрипшим от слез, голосом. Закончив историю и вытерев влажные дорожки со щек уголком одеяла, она посмотрела на Айзаву. Несколько минут висела звенящая тишина, нарушаемая лишь стуком веток в окно. — Я понял. Это тяжело, но поправимо, — спокойно ответил он. Рей лишь удивленно сверлила его взглядом. Она ждала чего угодно: жалости, упреков, обвинений… Спокойствие героя ввело ее в ступор. Он встал и направился к выходу из палаты. — Спасибо, что рассказала. Доброй ночи. — П-постойте, — Рей совершенно не хотелось оставаться на ночь в медицинском крыле. Поежившись, она добавила, — Могу я все же вернуться в общежитие? Айзава на секунду задумался. — Если перестанешь себя изводить — можно. Второй раз я тебя оставлю прямо в парке. Ей показалось, или это была улыбка?.. Не дожидаясь, пока учитель передумает, Рей спрыгнула с кровати, подхватила пиджак со стула и, догнав Айзаву, пошла следом. Ее руки больше не дрожали. *** На улице было прохладно. Несмотря на апрель, прошедшая зима все еще давала о себе знать холодным ветром. Рей завернула себя в крылья. Пожалуй, это преимущество причуды она оценила еще когда была в школе. Маховые перья прекрасно защищали от ветров, а пух грел. Усмехнувшись очередной ассоциации с воробьем, девушка прибавила шаг, чтобы не отставать от учителя. — Как прошла тренировка? — внезапно спросил он, когда они уже пришли в общежитие. — Я нашла решение, — улыбнулась Рей, собираясь показать плоды трудов, которые завели ее в больничную палату, однако быстро передумала, встретившись с осуждающим и усталым взглядом Айзавы. — Скоро у тебя будет возможность испытать новую силу, а пока иди спать, — он махнул рукой в сторону лестницы. — Завтра у вас тренировка в USJ.