Птица сомнительной нравственности

Глубокий вдох. Озарив смежное помещение, по ту сторону тоже зажегся свет. На секунду прикрыла глаза, привыкая к яркости, чувствуя, как от волнения перехватило дыхание. Что ж… От стекла, казалось, тоже веяло холодом. — Начнем. Номер один, шаг вперед, — голос следователя двоился, становясь механическим, проходя через динамик с другой стороны стекла. Долговязый мужчина, секунду помявшись, вышел вперед, но взгляд девушки уже был прикован к двум другим, стоявшим ближе к центру шеренги. Руками и лбом припала к обжигающе холодному стеклу. — Четвертый и шестой, — сухо произнесла Рей, поморщившись как от зубной боли. Собственный голос, сухой и безжизненный, был ей почти физически противен. — Первый, в шеренгу. Четвертый и шестой, шаг вперед, — скомандовал служащий, а затем, уже не в микрофон, сказал, — Сможете пояснить? Отстранилась, с трудом увязывая слова. Под пальцами плясали недобрые огоньки. Сейчас от двух до самых костей ненавистных ей людей ее отделяло тридцатимиллиметровое ударопрочное стекло. Рей с невиданным ей раньше отвращением смотрела на своего нового, уже бывшего работодателя — Дегу Ямашита. Он и раньше вызывал некоторую неприязнь, но после всего рассказанного, ей буквально хотелось заставить его испытать физическую боль. Видимо, и те смутные ощущения были не на пустом месте. Интуиция всегда была ее сильной стороной. Рейко была убеждена: то, что ждет его за решеткой — слишком мягко, абсолютно не сравнится с тем, что он заставил ее пережить. Нервно переминаясь с одной ноги на другую, он то и дело поглядывал то на стекло, то на своего сообщника. Ааа… Теперь ему стыдно? Или страшно? Что ж, прекрасно. Пусть боится! Глядя на избитое, без единого живого места, лицо одного из нападавших, того самого, который обездвижил ее, Рей с трудом сдержала смешок. Интересно, это кто из учителей так постарался?.. — Все в порядке, Мори? Вопрос Айзавы прозвучал где-то невообразимо далеко и донесся до разума лишь гулким эхо. Эти двое… Их вид, такой ничтожный, беспомощный, заставлял сердце девушки трепетать от какой-то извращенной радости. Бешенные звери должны сидеть в клетке. — Кого-нибудь еще узнаете? — продолжал экзекуцию следователь. Точно, еще третий… — Мы можем пока убрать оттуда четыре и шесть? — резонно предложил Айзава, приблизившись к стеклу и скрестив руки на груди. — Конечно, Сотриголова, — по команде следователя, в ряду оставили шесть человек. Кто же?! Все эти люди казались ей ни то что бы малознакомыми… Рей была уверена, что каждого из них видит впервые. Взгляд старательно пытался зацепиться хотя бы за что-нибудь. Ушиб. Ссадину, оставленную в пылу потасовки. Шрам. Что угодно. Было так темно. Это все наркотик. Это все они. Ненавижу… Это было легко. Всегда легко ненавидеть того, кто заперт и не может дать отпор. Не знаю… Я не знаю. Не знаю, кто это был! От беспомощности хотелось лезть на стену. С потолка, от единственного источника света — лампы, поползли тонкие, едва уловимые золотистые нити. Ладони ощутимо пекло. Отчаянье, ярость, обида, копившиеся с тех самых пор, вырвались наружу в сдавленном крике. Рей со всей силой пнула бетонную стену. Ногу тут же сковала острая боль. Дьявол! — Мори, остановись, — требовательный голос Айзавы прозвучал прямо над ухом. — Я не помню, кто третий, — признание далось нелегко. — Их теперь отпустят?.. Одна только мысль об этом была невыносима. Воображение рисовало ужасные картины, но хуже всего было то, что они отделаются вот так просто, легким испугом. Рей замершим взглядом уставилась на стоявших за стеклом мужчин. Так не должно быть… Дико плясавший под пальцами свет вторил закравшимся в разум враждебным мыслям. Ладони обжигало. Тонкие нити света, спадавшие с потолка, почти дотянулись до кончиков пальцев. Воздух в помещении накалялся. Дыхание дрожало. — Мори! Чего он хочет? Их же нельзя отпускать… Не знаю кто. Ненавижу их всех… — Хватит! Ослепляющая вспышка заставила зажмурится. Ладони обожгло словно раскаленным железом. Крик и треск смешались в невыносимую для слуха какофонию. Все это длилось меньше секунды, но заставило сердце пропустить удар. Неуверенно приоткрыв глаза, Рей увидела, что напуганы все, даже находившиеся по ту сторону стекла, по всей толщине которого пошла паутинка тонких трещенок от нижнего основания, где зияло черное закоптившееся пятно. Служащие поспешно уводили взвинченных подозреваемых, опасливо поглядывая в сторону окна. — Что?.. Нет! — Да остановись ты! — ее тряхнули за плечи. Только сейчас Рей наконец обратила внимание на то, что все это время Айзава стирал ее разбушевавшуюся причуду. Он перехватил ее руки за запястья, у основания раскрасневшихся ладоней, а затем притянул, мягко прижав к себе. — Ты молодец. Никто не собирается их отпускать. Связь одного нападавшего с другим легко доказать. — Честно? — шмыгнула носом. — Честно, — мужчина отстранился и аккуратно развернул ее ладони. — Сильно обожглась? Покачала головой, чувствуя, как бешено пульсируют виски. — Вы в порядке? — на этот раз Айзава обратился к следователю, который все еще, громом пораженный, замер в углу комнаты и с нескрываемой опаской наблюдал за ситуацией. — Да, все хорошо, — после секундной задержки ответил он и попытался отшутиться. — Часто у вас такое происходит в академии? — Бывает, — коротко ответил Айзава. — Счет за имущество отправьте в бухгалтерию. Следователь несколько опешил.

***

— И что это было, ты конечно же не знаешь? — сухо добавил масла в огонь Айзава, уже после продолжительной эпопеи о финансах, работе и самодостаточности, устроенной по дороге в академию. Получив с десяток моральных ударов по самооценке и достоинству, Рей пришлось признать, что решить денежный вопрос можно было значительно проще, нежели работой по ночам. Устало фыркнула. — Не знаю, — краснея, буркнула Рей. — Руки прошли? — Прошли. Там не сильно было, — еще пуще заливаясь краской, отмахнулась она, чувствуя на себе обеспокоенный взгляд. Опять эта забота… Странно. Непривычно. Каждый раз, как в первый, хоть сквозь землю провались. Но… Упрямо уставилась под ноги, считая ступеньки. Нужный этаж. И дверь нужная. Родная комнатка. Неужели, это приключение можно наконец считать закончившимся?.. — Я не стану спрашивать, о чем ты думала, но больше так не делай, — остановившись, он мягко встряхнул Рей за плечи и, не увидев никакой реакции, опустился на ее уровень. — Есть законы, и, если хочешь стать героем, придется им следовать. Независимо от того, нравится тебе человек или нет. Поняла? Твои желания часто будут не совпадать с реалиями, но с этим следует смириться сейчас — дальше будет еще сложнее. Помнится, ты сказала мне, что будешь относиться ко всему серьезнее… — А вы сказали, что мне нельзя оставаться одной, — перебив, буркнула Рей, чувствуя, как заливается краской. — Кстати, об этом. Черт…

***

Вздрогнула, когда за спиной захлопнулась входная дверь, обдав крылья чуть ощутимой волной воздуха. Беспокойство витало в воздухе и было почти осязаемо. Сказанная на зло одна опрометчивая фраза, привела Рей туда, где она находилась сейчас, а отступать, по сути, некуда. Лять… Кто меня за язык тянул?.. — Чего застыла, Мори? — герой еще раз жестом пригласил ее пройти. Ох… Неловко завернувшись в собственные крылья, спустя пару минут Рей сделала первые шаги. Где-то на кухне надрывно засвистел чайник. В самом деле… Не впервые же я тут. — Чай на столике. Мне нужно разобраться с отчетностью, комната в твоем распоряжении, — игнорируя ее замешательство, Айзава собрал волосы в подобие хвостика и включил ноутбук. Коротко поблагодарив, Рей взяла небольшую чашку и с ногами забралась на диван. Несмотря на внешнее спокойствие, ощущение было, как если бы она сидела на раскаленных углях. А на них еще подливали бензин. И все это в запертом автомобиле. Под водой. Когда-то горячий напиток уже успел остыть, а она все сидела, буквально стараясь дышать тише и занимать как можно меньше места в окружающем пространстве. Осознание того, что раньше она оказывалась в подобных ситуациях только в бессознательном или около того состоянии, вновь заставило ее покраснеть. Второй раз за двое суток ночевать в комнате взрослого мужчины… Это даже по меркам ее везения абсолютный перебор. — Мори, — от неожиданности вздрогнула, расплескав на руки немного чая. — В тот день мы с Всемогущим общались с родителями твоих одноклассников. Все они разрешили им вернуться и продолжить учебу, несмотря на произошедшее. А что скажешь ты? — Я? Герой развернулся на стуле вполоборота. — Формально, решать это должен я, но это твоя жизнь. Так что? — Мы же уже обсуждали это, — насупилась Рей, став немного похожей на обиженного воробья. Как ему в голову могло прийти, что зайдя так далеко, я просто так отступлю? — Хорошо, — его едва заметная в свете монитора улыбка заставила девушку улыбнуться в ответ и тут же почувствовать, как щеки предательски наливаются краской. Опять. — Не мучай себя. Иди спать.

***

До боли знакомое место. Почему? От пошарпанных стен пахнет влажностью и пылью. От грохота снаружи закладывает уши. Стены внезапно начали крошиться, рассыпаясь на куски бетона и обрывки обоев, дерева и какого-то хлама. И, где-то там, далеко на горизонте, за облаком поднявшейся пыли, показалось до боли знакомое здание приюта. Прежде чем Рей успела понять что либо, мягко прикоснувшись к ее запястью, маленькая крылатая тень одела ей на руку пластиковые часики. Еще совсем новые. — Увидимся, Ханако…

***

Вздрогнула. Сердце отплясывало пируэты в грудной клетке, вышибая из легких воздух. Дернулась, пытаясь выпутаться из одеяла, но за что-то зацепившееся полотно никак не отпускало. Крылья барахтались, бешено хлопая, инстинктивно пытаясь унести подальше от источника страха, но вместо этого с грохотом сносили все вокруг. — Опять кошмар? — спросонья голос учителя долбил по ушам. — Давно их не было. Из-за полумрака Рей не совсем поняла, где находится, поэтому какое-то время терла глаза и щурилась. — Не кошмар, — наконец отдышавшись, высунула лицо из-под одеяла — Вот, держи, — на тумбочке появилась чашка, запах горячего какао наполнил воздух. Айзава присел на край кровати. — Поделишься? — Я вас разбудила?.. — Нет. Глубокий вдох. Сгребя одеяло вокруг себя подобно гнезду, села и потянулась за какао. После недолгой паузы, неловко запинаясь, она наконец решилась продолжить. — Не знаю., — попытки успокоить дрожащий голос выдавали волнение с головой. Рей хотела верить, что несмотря на ломанное повествование, она сможет объяснить свое беспокойство. — Просто… Я не уверена, но в таких ситуациях, наверное, люди обычно… Их поддерживают родители, семья. Какие-то близкие люди. Я тоже хотела позвонить кому-нибудь, но… Там, в полиции… Спасибо, что были рядом. Боги… Почти сразу Рей начала жалеть о сказанном. Кружка с какао мелко подрагивала в руках. Хоть все это и чистая правда, но почему же за нее так неловко?.. — Все в порядке. Не бери в голову, — он мягко потрепал ее по волосам. Рей съежилась, поглубже спрятавшись в одеяле, так что снаружи осталась только макушка. — Допивай и спи. С этими словами он встал и собрался вернуться за стол, но, удивив даже саму себя, Рей его остановила, уцепившись за ткань геройского костюма кончиками пальцев. Тут же почувствовав, как лицо наливается краской, девушка резко одернула руку. Она так часто прислушивалась к тому, что твердили ей разум и логика, что порой подчистую забывала или даже игнорировала ежесекундные, порой нелепые порывы, исходившие от сердца. И вот теперь, когда один из таких порывов пробился наружу, она поняла, насколько сильно все ее действия противоречили этике, морали, да и вообще здравому смыслу. Но, как говорится, сердце — это не про логику. Вопросительный взгляд героя пробрал до костей, но отступать было поздно. Переступив через стыд, сдавивший горло, Рей еле слышно пробормотала: — Посидите со мной… Немного. Дьявол…

***

Это зашло слишком далеко, но, по какой-то странной причине, прерывать это девушка не хотела. Со всеми потрохами сдавшись накатившей на нее волне спокойствия, Рей устало поглядывала в ноутбук на коленях Айзавы. Без задней мысли привалившись к плечу сидящего рядом учителя, она в очередной раз сладко зевнула и начала наконец проваливаться в сон. Все это чем-то напоминало ей те несколько дней вынужденного совместного существования в гостевом домике лесной базы Кошечек. Рука невольно скользнула к почти незаметному шрамику на правом колене, оставшемуся в качестве своеобразного сувенира. Воспоминания о том времени грели сердце, словно островок хорошего в море безумия. Неосознанно расплылась в усталой улыбке. — На что ты рассчитываешь, Мори? — внезапно поинтересовался герой, отставляя ноутбук в сторону. Рей сонно уставилась на него непонимающим взглядом, мечась между резко возникшим острым желанием выпрыгнуть в окно и все же понять, о чем говорит мужчина. — Учитель?.. — Не делай вид, что не понимаешь о чем я. Не понимаю… Только когда голова начала кружиться, Рей поняла, что от волнения задержала дыхание. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что?.. — медленно проговорила девушка, чувствуя, как кровь приливает к лицу. — У тебя видимо предрасположенность к саморазрушению, — устало констатировал Айзава и, повернувшись, угрожающе навис сверху. — То боишься, то сама ищешь тепла. Не нужно всех этих игр. Как будто это так просто… Не скажешь же ему, что надоело бояться, надоело что тело само замирает и не слушается? Или скажешь?.. Черт… Девушка отвернулась, когда его лицо оказалось слишком близко. — О чем я и говорю. Рей крылья на отсечение готова была дать, что расслышала в его голосе нотки разочарования, будто ножом полоснувшие по ее сердцу. Причину этой болезненной, внезапно возникшей обиды она понять не могла, как ни старалась. И это злило. И как объяснить, что каждому просто хочется быть с теми, кому доверяешь… А как быть, если такой человек только один?.. — Это сложно.., — она стыдливо спрятала лицо в коленях, кожей ощущая пристальный взгляд. — Что вы хотите от меня услышать? И ведь просто так этот разговор уже не бросишь... Вздрогнула. Глаза против воли стали влажными, голос задрожал: — Я не хочу быть одна… Что я несу?! — Не будешь. Он осторожно отодвинул с лица прядь непослушных светлых волос, вновь заставляя ее сердце трепетать где-то в дальнем углу грудной клетки. Во взгляде мелькнула нехарактерная для него, обыкновенно такого серьезного и собранного, нежность. — А ты точно не убежишь после этого? — Айзава лукаво улыбнулся и плавно приблизился. Сама подалась вперед, приподнявшись на локтях, чувствуя, как эти самые локти и все тело колотит мелкая дрожь. Страшно?.. Нет. — Кстати, Мори… Он вдруг замер в нескольких сантиметрах от ее лица. Рей нервно сглотнула, невольно изучая взглядом правильные, острые черты мужского лица. Впервые обнаруживая для себя, что любуется им без какого-либо зазрения совести и страха, она еще пуще залилась краской. Даже легкая небритость и следы усталости придавали ему некий шарм. Сердце забилось быстрей. Его рука скользнула ей на затылок. — Это же в тебе не чувство благодарности говорит? Его внимательный и требовательный взгляд прожигал, а легкая усталая улыбка запустила табун будоражащих мурашек по позвоночнику. Рей хотела было возмутиться, но вместо этого смогла только выдохнуть тихое: — Ну, конечно нет. Наверное... В следующую секунду он осторожно приблизился, словно боясь спугнуть ее, и аккуратно поцеловал, едва коснувшись губ, непрестанно наблюдая за ее реакцией. Не встретив открытого сопротивления, Айзава притянул ее к себе. Почувствовав его пальцы, пробегающие по голой коже спины под майкой, она вздрогнула, ощущая, как по телу стремительно разливается жар. Щетина приятно покалывала висок. Из легких вырвался сдавленный выдох. Рей откинула голову назад, позволяя мужчине целовать и покусывать шею. Пальцы нервно цеплялись за его спину. Крылья судорожно подрагивали, жаждя раскрыться в полном размахе. Черт, он сведет с ума… Секундное напряжение ее тела не осталось незамеченным. — Не пугайся. Ничего я с тобой не сделаю. По крайней мере, пока сама того не захочешь, — Айзава лукаво улыбнулся, последний раз мягко прикоснувшись губами к ее лбу. Рей уставилась на него непонимающим взглядом, требуя объяснений. — На этот раз с тебя хватит. А теперь точно спать, бестолочь. Боги… А после такого вообще реально уснуть? Издевается.