Нисхождение богов

      Отойдя на приличное расстояние от лагеря, Какаши решил сделать привал. Сеть охраны также осталась далеко позади. Им предстоял длинный путь к цели и спешить не было никакого смысла, к тому же нужно было дождаться, когда его ноша наконец придёт в сознание, что значительно бы упростило задачу.       Спустив со спины девушку, он сел рядом. Тело сразу же наклонилось, и Сакура упала головой ему на плечо. Хатаке взглянул на неё. Столько раз прежде ему приходилось наблюдать это лицо: довольно милое, но не сияющее той женской красотой, что способна захватывать сердца, не давая ни сна, ни покоя. В нем ещё сохранялась некая детская наивность, но всегда серьёзное выражение у этой девицы скорее отпугивало мужчин, чем привлекало. Им нравились порхающие бабочки и опасные осы, но никак не те, кто мог спокойно потягаться с ними в силе.       И даже несмотря на всё это, сейчас к ней хотелось прикоснуться.       В своё время, когда они находились вместе с тем Какаши-сенсеем, между этими двумя постоянно существовало «расстояние приличия», что должно присутствовать в отношении учителя и ученицы, или даже скорее между взрослым мужчиной и девушкой-подростком. Теперь же оно испарилось, будто в этом не было никакой нужды, лопнув, точно мыльный пузырь на воде. Строгие мораль и нравственность, которых придерживался этот мужчина, всегда ограничивали его интересы и желания. Кому это было нужно? Скорее общественности, чем ему самому, но он продолжал делать так, как все, идти на поводу у старых традиций и неписанных правил, слишком правильный, слишком приверженный сторонник того, что нужно было сделать по предписанию и слишком мало потакающий самому себе в чём бы то ни было.       Коснувшись щеки Харуно, мужчина провёл ладонью вниз, обхватывая часть шеи. Прошёлся пальцем по мягким губам, изменяя их форму.       «Видишь, ничего не случилось. Ты можешь делать всё, что пожелаешь, и никому не будет до этого дела. Сакура сопротивляется, но это ведь не значит, что она против. Да и противится она скорее тому, что стало с тобой, но никак не мужчине перед ней. Будь ты сам на моем месте — имел бы всё за просто так, если бы только пожелал, но также — не имел бы ничего из этого, ведь это взял я, а не ты, — размышлял монстр, сейчас занимающий тело Хатаке, его рука спустилась ниже, и ладонь с чувством сжала грудь девушки. — Эта мягкость под пальцами вызывает на удивление приятные ощущения…»       Поводя рукой, он сдавливал её грудь, нажимая то пальцами по бокам, то ладонью сверху. В какой-то миг его живот заурчал, и мужчина с удивлением уставился на собственный торс.       «Что за? Неужели я так проголодался? — он убрал руку и искоса посмотрел на всё ещё бессознательное тело. — Сколько дней я уже не ел? Той капли крови было слишком мало. Да и разве можно накормить водой? Не более, чем промочить горло… Если бы она отдала свою руку, или хотя бы несколько пальцев, на какое-то время этого бы хватило. В таком состоянии стычки с другими крайне нежелательны, но это только вопрос времени, когда преследователи нагонят нас, сражаться нужно будет в любом случае. Уйти поохотиться тоже не могу, оставлю я её хоть на пару минут, и сразу же кто-нибудь да подтянется… Как надоедливые комары лезут на свежую кровь…»       Взяв руку бывшей ученицы, Какаши положил указательный палец девушки себе в рот и прикусил.       «Разочек откушу и всё…» — он поднял глаза, встретившись с непонимающим взглядом напротив.       — Что это вы делаете? — с удивлением произнесла Харуно. По конечности разошлась лёгкая боль.       Мужчина вынул палец изо рта, положив её руку обратно на колени.       — Я проголодался, — произнёс он, отведя глаза.       «Что за чувство, будто вора поймали на горячем…»       На средине пальца по кругу выступили капельки крови.       «Проголодался?..Какого черта?! Он меня во сне сожрать собирался?! — опешила мысленно куноичи. Она сжала другой ладонью палец и сразу же вылечила его. — Ещё чего не было?!»       Смотря на зелёное свечение, девушка вспомнила о наставнице.       — Учитель, где она? — Сакура повертела по сторонам, но рядом так никого и не обнаружила, да и местность после предыдущего периода сознательности значительно изменилась: никаких зданий, никаких селений.       — Там же, где и была, — ответил Хатаке.       — Вы… оставили её там?.. — растерялась Харуно, уставившись на мужчину.       — А чего ты ожидала? Чтобы я тащил вас обоих? Достаточно и тебя одной. К тому же её ноги отрезали. Она была бы всего лишь обузой, — резко заявил Какаши, заложив руки за голову и опершись о ствол дерева. — Нас могли заметить и тогда не выбрался бы уже никто, — повернул он голову к ученице.       «Я понимаю, всё понимаю, но оставить её там… Лучше уж было бросить именно меня! Учитель помогла мне, а я оставила её там на растерзание монстрам?..»       — Как же это… — Сакура приложила руку ко лбу, пытаясь принять случившееся.       «Ты бесполезна, слаба и ничего не можешь без меня сделать», — его глаза, высокомерно смотрящие вниз, так и вещали об этом.       — Вы должны были спасти её, — решительно проговорила девушка, подняв голову. — Давайте вернёмся за учителем?       — Никаких «вернёмся». Я никому ничего не должен: ни ей, ни тебе. То, что ты жива, то, что я спас тебя — не более, чем моя прихоть, но вместо того, чтобы благодарить, ты в чём-то меня обвиняешь? Не слишком ли много ты о себе вообразила? Если так, то почему же сама не спасла её? Почему это должен делать я, если это твоё желание? — прямолинейно ответил Какаши.       Сакура молча слушала учителя. Нарастающее в ней раздражение и злость от этого только усиливались.       — Я не просила спасать меня. Можете убить хоть сейчас. Я ничего вам не должна. Раз вы так говорите, то эта ваша прихоть — также не моё желание, — холодно отрезала куноичи.       — Хах, я смотрю, ты совсем без тормозов. Не перестаю удивляться, насколько же ты глупая и наивная, полное отсутствие инстинкта самосохранения вовсе не идёт тебе на пользу, — ухмыльнулся мужчина.       — А не пошли бы вы к черту со своим инстинктом?! — зло проговорила Харуно.       — Если я пойду к черту, кто тогда будет спасать твою задницу? — продолжал улыбаться он.       «Раздражает… Как же, мать его, он раздражает меня!»       — Не. Нужно. Спасать. Что не понятно? Мне плевать на свою жизнь. Мир рушится, — взмахнула рукой Сакура, — какая вообще разница, что станет с одной единственной жалкой жизнью? — скривив лицо, ухмыльнулась она.       Лицо мужчины вдруг стало серьёзным.       — Твоя жизнь больше не принадлежит тебе, так что нечего так свободно ею распоряжаться. Остынь, а я пока пойду поищу еды, — Какаши резко поднялся с места и ушёл, оставив девушку одну в полном недоумении.       «Он что… только что разозлился на мои слова?.. — опешила она, глядя вслед исчезнувшей спине мужчины. — Да быть такого не может… Я… Я должна узнать, почему он не убивает меня?»       Не успел Хатаке отойти и на двадцать метров, как рука схватила его за запястье.       — Что ты делаешь? — удивился Какаши, повернув голову. — Я же говорил подождать.       — Почему вы защищаете только меня? Как же все другие?.. Те слепые и беспомощные люди, что просто ждут своего времени на убой… В чем разница между ними и мной? Разве не выгодней было бы спасти легендарную санин и прославленного медика, бывшую Хокаге? Пусть даже без ног, она всё равно сильней меня в сотни раз. Найти Наруто или Саске и сместить всю систему на свою сторону? Чего вы добиваетесь, таскаясь со мной на руках? Кто вы вообще такой и почему делаете всё это для меня? — широко распахнутые глаза Сакуры заблестели, а выражение всем своим видом показывало горечь и сожаления.       Хатаке развернулся и посмотрел прямо на девушку.       — Почему, кто я, — повторил мужчина безразличным тоном. Он подошёл вплотную, глядя на неё сверху вниз острыми черными глазами. — Я — Хатаке Какаши, твой учитель, разве ты не узнаешь меня, Сакура? Смотри, — ухмыляясь, он стянул маску, показав тонкие линии красивого лица.       Сакура ощутила, как по её коже пошли мурашки. Образы из настоящего и прошлого наложились друг на друга. Она выпустила мужское запястье из своей руки. Слова не собирались в предложения, сливаясь в сумбурный хаос, с которым Харуно всеми силами пыталась совладать.       — Это… жестоко, — улыбка, будто натянутая струна, потянулась в уголках её губ.       — Ты так реагируешь, будто впервые меня увидела. Ещё не привыкла? — Хатаке наклонился ближе, открыто глядя в большие зелёные глаза. — Сакура — ты моя собственность, вещь, игрушка и к тому же ученица, разве этого мало? Я берегу то, что принадлежит мне, — Какаши положил ладонь на щеку девушки и пальцами нежно провёл по краю её уха, — на всё остальное мне абсолютно плевать, — притянув голову девушки ближе, он соприкоснулся своим лбом с её. — Ты — моя жертва, моя женщина и моя пища, — чёрный глаз, не хуже алого шарингана, казалось, пронзал всю сущность до самой души, а низкий бархатный тембр вибрировал прямо на губах. — Между тем, что выгодно другим и тем, что приносит удовольствие мне — я всегда выберу второе. Я иду против приказов и играюсь с едой. Ты подошла — это всё, что тебе следует знать, — сместив руку на шею, он сжал её, не слишком сильно, но и не слабо, давая возможность дышать, но не более. — Когда мне станет с тобой скучно — ты умрёшь, — прошептал учитель возле уха, — но с другой стороны, если сможешь удовлетворить — тебя ожидают приятные бонусы, — слегка улыбался он, искоса поглядывая на ошарашенное лицо Харуно.       — Хах… И что мне нужно для этого сделать? — повернула она к нему голову с кривой улыбкой на лице. — Скормить вам какую-то часть себя или, может, ублажить? Что из этого? — поражённо спрашивала Сакура.       — Как знать, — пожал он плечами, отстранившись. — Попробуй оба варианта, тогда и будет тебе ответ. Глядишь, какой-то да подойдёт, а может, и ни один из них?       «Как реагировать, что говорить, как вообще бороться с этим существом?» — смотря на него, Сакура и представить себе этого не могла.       Замахнувшись кулаком, она разнесла дерево возле его головы в щепки. Хатаке равнодушным взглядом оценил ущерб.       — Хорошо, я поняла.       Он посмотрел на девушку: «И что ты поняла? Судя по этой реакции, ни черта ты так и не поняла». Живот Какаши снова заурчал, и оба машинально посмотрели в сторону звука.       — Сразитесь со мной, — Харуно подняла глаза на мужчину.       — Зачем, если и так ясен исход? — удивился он.       — Я хочу узнать, насколько вы сильны?       — Ты ещё не поняла?       — Дело не в этом. Если быть точной: я хочу узнать, насколько вы ослабли? Сколько дней вы голодаете? Или сколько дней вам нужно голодать, чтобы умереть?       — Я не умру.       — Тогда спрошу иначе: как долго вам нужно обходиться без мяса, чтобы снова стать обычным человеком?       «Могут ли они умереть с голода? И если могут, то сколько времени для этого нужно? Возможно ли, что без еды они вернут себе человечность?» — размышляла куноичи.       — Я не ел, потому что не хотел делать этого, как другие. Я не умру, потому что боги — бессмертны. Один бог может убить другого, но никак не человек, даже если я оголодаю так, что не смогу противостоять сородичам, и тогда человек не сможет мне ничего сделать. Это — воля богини, она — единственный властитель ваших и наших жизней.       — Можно ли убить богиню?       — Попытайся сначала к ней дотянуться, — мужчина указал пальцем в небо, и Сакура подняла глаза вверх.       «Это значит, что она недостижима, или что, хоть она и богиня, всё же существует способ уничтожить её, если отыскать? Кагуя это или кто другой? А также…»       — Есть ещё такие, как вы? Если собрать их вместе… — начала быстро Харуно.       — А ты видела ещё? Людская плоть — акселератор нашей силы, у всякой пищи есть качества, так и с вами, — подойдя, Хатаке ткнул девушку пальцем в щеку. — Чем качественней пища, тем быстрее рост. Ты сама готова отказаться от еды, готова отказаться от чакры, кем тогда ты будешь? Ни один человек не согласится на такое, так и мы. Даже я сам вовсе не намерен голодать вечно, — Какаши, взяв в руку прядь волос девушки, провёл по ней вниз. — Всякие игры имеют начало и конец… Можно сказать, что я просто нагуливаю аппетит. Теперь ты удовлетворена? — скользнув пальцами к скулам, он поднял её лицо вверх за подбородок. — А теперь плати.       — Что? — опешила Сакура, попытавшись уйти на шаг назад, подальше от этих прикосновений, но никто её не отпускал.       — Не дёргайся. Забыла уже? За ответы на такие вопросы нужно платить. Где моё вознаграждение? Я хочу войти в тебя, — без толики смущения заявил Хатаке.       Девушка ощутила, как предательски потянуло внизу живота от его слов.       — Прямо сейчас? — растерялась она.       — Ты предлагаешь мне ждать до завтра? Неделю, месяц, год? Сколько тебе будет угодно? — мужчина насильно протолкнул палец в её рот, приоткрывая его.       — Я не… кх… хочу… — выдавила куноичи.       — Ты ошиблась. Нужно говорить иначе, например: «я безумно хочу вас», «войдите в меня скорее» или «трахните меня, пожалуйста», — просунув в рот второй палец, Хатаке перебирал ими внутри, вертя меж скользким и горячим языком девушки.       — Я… мф… — она силой убрала его руку, — никогда не произнесу подобное, — резко возразила Сакура, вытерев губы рукой.       Какаши слегка улыбнулся:       — Хочешь, докажу противоположное?       — Противоположное? — ухмыльнулась Харуно. — Не то что умолять о подобном, я даже стонать под вами не стану. Какое удовольствие можно получить, когда тебя насилует монстр?       — А если это сделает твой любимый учитель, есть разница? — негромко проговорил Какаши прямо над ухом девушки. — Хочешь поговорить с ним? Хочешь, чтобы он взял тебя?       Все краски вмиг сбежали с лица куноичи, а тело пробрала дрожь: «Это — не бог, не монстр, он — сущий дьявол».       Одной единственной фразой это создание сумело посеять в ней зерно сомнений.       «Растоптать собственную гордость ради встречи с Какаши-сенсеем? Хах, вот они какие — приятные бонусы», — иронично подумала Сакура.       Хатаке довольно наблюдал за терзаниями, что отражались на её лице.       — Как долго?..       — Что?       — Как долго я смогу говорить с ним?       — Может, для начала пять минут? — задумался шиноби.       «Пять?! Да он меня вообще ни во что ставит? Хочет, чтобы я пошла на подобное всего лишь за пять минут? Бесит».       — Пятнадцать.       — Хех, мне нравится твой подход, — улыбнулся мужчина, и Харуно ощутила, как внутри что-то дрогнуло от столь искренних эмоций на этом каменном лице. — Семь.       — Тринадцать.       — Семь.       — Десять.       — Восемь…       — Хорошо.       — Ха-хах, — Какаши едва сдерживался, чтобы не расхохотаться на всю округу. — Да уж, в ближайшее время скука мне не грозит. Ты забавная, ещё минуту назад утверждала, что никогда не будешь этого делать, а теперь торгуешься со мной, — он прикрыл рот рукой, улыбаясь.       — Вы хотели сказать «жалкая»? — раздражённо переспросила девушка.       — Вот оно, точно. Хотя, нет. Я не об этом. Ты знаешь, о чём со мной торгуешься?       — Что вы имеете в виду? — оторопела Харуно.       — Каждая минута — это раз.       — Что значит «раз»? Мне нужно сделать это с вами восемь раз и только тогда, больше чем через неделю, я смогу поговорить с учителем? — с удивлением переспросила она.       — Хм, нет. Сделаем это несколько интересней. Столько раз за ночь ты должна кончить, чтобы иметь возможность встретиться с ним, — улыбался Какаши.       Краска мгновенно залила щеки девушки, будто до этого она вообще не осознавала происходящего. Сакура прикрыла рукой лицо и отвела глаза. Сил не было смотреть на него.       — Почему я, а не вы? — пробормотала Харуно сквозь пальцы.       — Разве не понятно? Потому, что тебе труднее. Суть ведь была в том, чтобы именно ты умоляла меня, — мужчина погладил её по голове, а после притянул хрупкое тело в свои объятия.       — Это невозможно.       — Как альтернативу, могу предложить тебе скормить мне восемь частей тела. Твои бедра выглядят особо аппетитно, если ты вдруг решишь выбрать этот вариант. Мне в принципе всё равно, — спокойно вёл Хатаке.       «Гляньте, какой он беспринципный… Сволочь».       — О, в этот раз не будет: «съешьте, пожалуйста, мою ногу»? — посмотрел он вниз на розовую макушку, поняв, что предложение задерживается.       — Я никогда не говорила подобного, — возразила Сакура, подняв на него глаза.       — Тогда, может: «я никогда не соглашусь на подобное, мне вообще незачем встречаться с ним»?       — Может просто хватит уже? — раздражённо проговорила Харуно.       — Открой рот.       — Не от-…       Надавив пальцами на скулы, мужчина проник языком в её рот, целуя.       «Какого черта? Почему так внезапно?..» — опешила она. Сакура прикусила язык учителя, заставляя того отстраниться, но вместо этого её только плотнее прижали к телу, а во рту распространился привкус железа. Не выпуская девушку из объятий, Какаши продолжал целовать её. Сердцебиение и дыхание становились чаще от невольно нарастающего возбуждения. Она чувствовала, как ей становилось всё жарче.       Внезапно мужчина отстранился, вынув свой язык изо рта Харуно. Только тогда она поняла, насколько неловко всё это выглядело.       «Неужели я… огорчена?»       — Не здесь. Достали уже эти леса. Найдём какое-то жильё, — сообщил Хатаке.       Сакура посмотрела на лицо учителя. Ни один нерв не дрогнул в его безупречном выражении.       — Хочешь ещё? — ухмыльнулся он, встретившись с ней глазами.       Харуно от такой неожиданности отвернула лицо, чтобы скрыть своё смятение.       — Да кто вообще… — недовольно начала она.       — И в самом деле, — Какаши повернул её лицо обратно, — смотри мне в глаза, когда что-то говоришь, иначе я даже не попытаюсь поверить тебе. Пошли, — он выпустил её подбородок из пальцев и направился вперёд.       Девушка пошла следом.       «Убейте, просто убейте меня кто-нибудь! Почему я не могу сопротивляться ему, когда он такой? Почему я сразу вспоминаю при этом прежнего Какаши-сенсея? Сакура, ты извращенка. Вспомни о Саске — он твоя настоящая любовь, и никто другой, даже будь это учитель… А-а, чёрт, чёрт, чёрт, я ни за что не влюблюсь в него, только не так! — мысленно страдала Харуно. — Вправе ли я вообще думать о подобном?..» — помрачнела она, вспомнив о произошедшем ранее.