mystery of love

      Джемин смотрел на Ренджуна и не понимал, как они вообще могли подружиться. Это казалось таким несуразным и странным, что перехватывало дыхание. Ренджун был очень улыбчивым и весёлым. У него заразительный смех и румянец на щеках, чуть кудрявые волосы и карамельные глаза. Ренджун душа любой компании, очень отзывчивый друг, прилежный ученик — абсолютное совершенство, если говорить совсем коротко. Но Джемин не умел говорить кратко. Вернее умел, но только если речь шла не о Ренджуне. Тогда парень мог целый день говорить без перерывов. Возможно На мог даже книгу написать — только бы найти издательство, которое захочет напечатать сборник восхищения Ренджуном. На фоне друга Джемин выглядел совсем не притягательным — незаправленная рубашка, беспорядочно лежащие волосы, веснушки, разбросанные по носу и щекам, которые делали его лицо детским. Зато его улыбка была очень красивой, от неё млели все — родители, друзья, учителя и даже школьные хулиганы, без которых, казалось, ни одна школа не обходится. Несомненно, На был красив, но не рядом с Ренджуном. Тот был совершенством, идеалом, к которому можно стремиться, но нельзя им стать.       — Ренджун, скажи честно, как мы с тобой дружим? — спросил Джемин. Он сидел, облокачиваясь на свою правую руку, а глаза его были прикрыты — парня клонило в сон, но он обещал составить компанию, пока друг занимается в библиотеке.       — Мы? — удивился Хуан, отрывая взгляд от книги. — Мы просто очень похожи. Разве не заметил?       — Честно? Я думаю, что мы абсолютно разные.       — Ты судишь по обложке, я же сужу по мыслям и характеру. Всегда смотри глубже, чтобы увидеть всё, — Ренджун улыбнулся уголком рта.       — Красиво сказано, — улыбнулся в ответ Джемин. — Где ты это прочёл?       — Нигде. Только что сам придумал. А что, звучит настолько красиво и мудро?       — Ты гораздо красивее этих слов, — со смешком ответил На и начал наблюдать, как понемногу краснеют и без того розоватые щёчки Ренджуна. — Ты такой милый.       — Прекрати смущать! Во-первых, мы в библиотеке, прояви уважение ко всем, кто тут есть. А во-вторых, мы с тобой друзья, и флирт немного не вписывается в рамки таких отношения.       — Как скажешь, — быстро сдался Джемин и снова прикрыл глаза. Ренджун в споре был страшен, и не хотелось лишний раз навлекать его гнев на себя.       Хуан мягко улыбнулся и вернулся к чтению, а На медленно погружался в сон, делая пометку в своих мыслях:

«нужно флиртовать больше»

***

      Джемин смотрел в окно и думал. В последнее время он часто витал глубоко в своих мыслях, выпадая из реальности. Ренджун почти всегда был рядом с ним и также задумчиво глядел. Только вот он смотрел не в окно, а на друга. Такого близкого, но недостижимого. Он мог дотронуться до него, даже не до конца выпрямляя руку, но чувствовал, что не имеет на это никакого права. Странное ощущение. Как будто ты хочешь потрогать воздух, который одновременно повсюду и нигде.       — Джемин, ты любишь весну? — прервал тишину Хуан. Он чувствовал, что не может больше выносить эту тишину — мысли давили на его голову и путались, плясали танцы, которые отчего-то пугали парня.       — Да. Весна — это самое прекрасное время года.       — Почему?       — Весна — пора теплого ветра, полевых цветов, зелёной травы, яркого солнца, голубого неба… и нежных прикосновений, крепких объятий и робко переплетенных пальцев.       — Вау, — только и мог выдохнуть Ренджун. Его рот слега приоткрылся и застыл в восхищении. Ему безумно нравилось, как Джемин говорит, выражает свои мысли, строит предложения. Это было отдельным видом искусства, которому нужно посвятить миллионы выставок.       — Ты чего застыл? — засмеялся На и рукой слегка дотронулся до подбородка друга, чтобы тот прикрыл рот. — Это просто слова.       — Нет, они твои.       — И что?       — Твои слова куда прекраснее, чем «просто слова», — парни посмотрели друг другу в глаза и чувствовали так много, что словами не передать. Этого было слишком много. В этом невероятном сильном чувстве можно было задохнуться. Это не симпатия или влюбленность, да даже не любовь — это нечто на совсем другом уровне, который нельзя проанализировать, понять — его можно только прочувствовать самому. Прозвенел звонок, и оба вздрогнули. Ренджун почесал шею и быстро отвернулся лицом к доске, а Джемин с улыбкой смотрел на его спину и думал, какой же Хуан милый, когда смущается.

***

Ренджун и Джемин вместе возвращались со школы. Солнце уже понемногу скрывалось за горизонт, окрашивая мир в золотые и оранжевые цвета. Где-то вдали подступала ночь. На небе не было ни облачка, поэтому последние лучи всё ещё приятно согревали, бегая по оголенной коже, и иногда заставляли жмуриться от своей яркости. Парни шли по парку. Их руки то и дело слегка соприкасались, но оба тут же одергивали их и делали вид, что ничего не происходит. Да, кажется глупостью, но оба ценили дружбу настолько сильно, что боялись разрушить её, постоянно обдумывали каждое слово и действие. Баланс — самое важное, что есть в мире, и его всегда нужно стараться сохранить. Только вот обоим казалось, что они эту гармонию уже безвозвратно потеряли и теперь лишь играют, как актёры на сцене, делая вид, что всё как прежде. Вдруг Джемин остановился. Ренджун, ушедший в себя, не сразу заметил это, а потому прошёл чуть дальше, прежде чем остановиться. — Ренджун, ты ведь тоже чувствуешь это? — спросил парень. Солнце красиво подсвечивало его медовые волосы, а его веснушки сейчас казались великим произведением искусства. Хуан не знал, что ему ответить. Да, он определенно понимал, что хотел сказать ему друг, но было слишком страшно перешагивать границу, которая строилась годами. — Не молчи, ответь мне, — Джемин не просил, он умолял. — Да, — тихо, еле слышно ответил ему Ренджун и сделал шаг вперёд… а потом ещё один. — Знаешь, — с улыбкой начал На, — есть китайская легенда о людях и шагах. Между людьми всегда есть десять шагов. И если ты, сделав свои пять, никого не встретил, то нужно развернуться и уйти назад. Слышал о таком? — Я буквально из Китая, Джемин, конечно, я слышал. — Дурак, такой момент испортил, — проговорил парень, и оба рассмеялись. — Так вот. Между нами было четыре шага. Ты сделал свои два. — Да, так что теперь твой черёд, — сказал Ренджун, не давая шанса на отказ. Джемин мягко улыбнулся и сделал два шага. Очень широких шага. Широких настолько, что он почти вплотную встал к Ренджуну, у которого уже были ярко-красные щёки. — Ты такой милый, Хуан Ренджун, — шёпотом сказал он. — Ты такой дурак, На Джемин, — также ответил ему парень. И оба улыбнулись ещё шире, обнажая ровные зубы. Они соприкоснулись лбами, а кончиками носов потёрлись друг о друга. Солнце всё ещё приятно ласкало щёки и шею, игралось в волосах. Джемин осторожно поднял руку и погладил щёку друга, мягко спускаясь к шее. Второй рукой он придерживал тонкую талию, слегка поглаживая пальцами кожу сквозь школьную форму. Ренджун медленно поднял свои руки и обвил их вокруг шеи бывшего друга, пальцами зарываясь в волосы на затылке. Оба аккуратно гладили друг друга, хотя их руки слегка подрагивали от робости, а сами они тряслись от глубокой нежности, что окутывала их сейчас. Наконец Джемин чуть подался вперёд, и их губы соприкоснулись. Ренджун улыбнулся в поцелуй и через пару секунд отстранился. Его глаза светились ярче солнца, и На не мог оторвать от них свой взгляд. — Луна такая красивая, — прошептал он. — Ещё только закат, идиот, — ответил ему Хуан и тихо засмеялся. — Я тоже тебя люблю.