Кому он нужен-то?

Глава 18 *** Россия такая огромная, и один человек в ней - песчинка. Пыль под моими ногами. Впереди стоят серьёзные задачи, мне некогда отвлекаться на отдельных личностей. Я дал лишь самое общее указание. Там люди опытные, сами разберутся, как лучше действовать. Моё небольшое личное пожелание до них донесли ещё в январе. Я был лаконичен. Должен пожалеть, что не сдох в августе. *** Довольно скоро с запада посыпались санкции и требования освободить его немедленно. А не то, а не то, а не то... Думаю, они и сами понимают, что теперь их мнение меня ни капли не волнует. Мы больше никогда не будем обращать внимания на этот детский лепет. Им нужны голоса избирателей, вот они и изображают активность. Но к счастью, газ им нужен намного больше. Днём мне почти удавалось не думать о нём. А вот ночью он упрямо прорастал в моих мыслях, даже в снах. Наконец, я сдался и решил выяснить, что с ним. Просто из любопытства. Оказалось, ещё жив. Конечно, они не осмелились бы ставить окончательную точку без моего прямого указания, но всё же. Некоторые любят проявлять служебное рвение. Он пока не в колонии, а в другом СИЗО, во Владимирской области. Он под Владимиром, мне нравится, как это звучит. *** Я сообщаю Пескову между делом, что хотел бы пообщаться с ним по видеосвязи. - Зачем? - прямо спрашивает тот. - Что он может сказать важного? Типичная американская подстилка. В общем, я бы не советовал. Некоторые могут раздуть из этого целую историю. - Вот и сделай так, чтобы эти некоторые ни о чём не узнали. - Будет сложно. - Сделай. Он внимательно смотрит на меня, потом кивает. Не одобряет и не понимает, зачем мне это могло понадобиться. Но он прекрасно знает, когда не стоит задавать лишних вопросов. Ценное качество. *** К сожалению, перед нашей беседой с ним успели пообщаться адвокаты. Непонятно, как они его нашли и кто их вообще впустил. Поручаю разобраться. Ни к чему, чтобы с ним разговаривал кто-то с воли. Кроме меня, разумеется. Крохотная комната без мебели, в углу установлен экран, через который я и смотрю. Проходят минуты, его нет. Непривычно, ведь это меня всегда ждут. Наконец, дверь открывается, и его вводят двое коренастых охранников. Быстро, не глядя на меня, пятятся и прикрывают дверь. Мне не нравится его обритая голова. Его одежда. Даже наручники не нравятся. В принципе, в этом и заключается цель - лишить человека не только свободы, но и достоинства, внешности, одежды, индивидуальности. Но смотреть на это непривычно и неприятно. Кажется, он ничуть не удивлён. Угол рта дёргается в улыбке. - Вова, у тебя разве других дел нет? Бюджет сам себя разворовывать не будет. - Хотел посмотреть, как ты. Вижу, решил сменить причёску? - Да, захотелось попробовать новый имидж. Тебе, кстати, тоже рекомендую - отлично маскирует плешь. Я и забыл, как он способен меня раздражать. - Знаешь, твои американские хозяева спеклись, кинули тебя. Похоже, всем в мире на тебя плевать. - А как же санкции? - с невинным видом спрашивает он. Чёртовы адвокаты. Уже успели ему что-то напеть. - Санкции полезны для нашей экономики. - Вова, это тебя кто-то обманул. Попробуй как-нибудь ради эксперимента взять советников не из питерской качалки, а хотя бы тех, кто осилил среднюю школу. Они объяснят тебе, зачем вводят санкции против отмороженных режимов, вроде твоего. Ты не задумывался, почему после крымского гопстопа у нас уже семь лет падает экономика? Спроси у Киселёва, не совпадение ли это. Потрясающая наглость. В его положении учит меня, как управлять моей страной. - Кстати, зачем вы запустили идиотский слух, будто я в этой жуткой ИК-2? - Готовим общественное мнение. На днях тебя действительно туда переводят. - И что, там правда всех бьют и пытают? - светским тоном спрашивает он. - Ходят такие слухи, - туманно отвечаю я. - Тут всё зависит от указания сверху, сам понимаешь. Лично я считаю, что бить - это как-то примитивно. Есть же другие способы наставить человека на путь исправления. Говорят, в некоторых случаях жёсткая дисциплина способна творить чудеса. Надеюсь, ты умеешь быстро засыпать? - А я слышал, что пытки запрещены Конвенцией по правам человека. И это всё-таки не наша конституция, её каждый год на пеньках не переписывают. - В этой конвенции вообще много устаревших глупостей, которые никто на практике уже не соблюдает. Да что я рассказываю - скоро сам убедишься. Он прикрывает глаза. Жду. Я хочу, чтобы он снова попросил меня. И очень хорошо попросил. Ему придётся быть убедительным. Теперь он не застанет меня врасплох. Я выслушаю все его просьбы и обещания. А потом откажу. Предвкушаю этот момент. Он поднимает глаза и смотрит прямо на меня. - Вова, у меня к тебе один вопрос. Очень серьёзный. Я понял, что в этой ситуации помочь мне можешь только ты. Это в твоей компетенции. Вот оно. Ненадолго же его хватило. Я сдерживаю усмешку и принимаю деловой вид. - Да, что ты хотел? - Вова, - в его голосе звучит неподдельная озабоченность, - как лучше сушить сухари на батарее, ты не знаешь? Я тупо смотрю на него, и видимо, в глазах у меня столько удивления и непонимания, что он вдруг начинает смеяться. Не нервным, а каким-то очень весёлым и заразительным смехом. Я пытаюсь решить, как на это реагировать, а он тем временем внезапно разворачивается и направляется к двери. Знает, что я уставился на него и, несмотря на наручники, старается идти максимально расслабленно и свободно. Хотя на секунду мне кажется, что у него как будто что-то с ногой. Впервые задумываюсь, так ли он здоров, как изображает. Не нравится мне эта походка. Слышу препирательства охранников, которые строгими голосами бубнят о том, что он не имеет права выходить сам, его должны вывести. Доносятся его слова, полные искреннего недоумения: "Ну что мне было делать, если он меня уже достал?" Со злостью выключаю экран. *** Я хочу его сломить. Я хочу его убить. Я хочу изнасиловать его. Я хочу сделать ему лоботомии. И в то же время понимаю: не то, не то, не то. Я хочу, чтобы он говорил со мной. Я хочу - даже подумать невозможно, чего мне хочется. Какой абсурд. На его месте любой был бы рад такой чести. Я умею быть обаятельным и щедрым. Да только по какому-то идиотскому капризу судьбы это именно он. Который ничем этого не заслужил. Которому это нисколько не нужно. Который даже ни черта не заметил. Совершенно непонятно, что делать. Случалось, во время сложностей с семьёй, с Алиной я советовался с кем-то из близкого окружения. Но в этой абсолютно ненормальной ситуации я не могу никому довериться. Может, специалисту, психоаналитику? Живо представляю себе этот разговор. - Доктор, у меня небольшая проблема. Я кое-кого встретил. И очень, как бы вам сказать, заинтересовался. Да, именно в таком возрасте. Человеком намного меня моложе. - Так это же прекрасно! Откройтесь в своих чувствах. - Исключено. Он меня ненавидит, да и к тому же, я всё равно планирую его скоро убить. Шикарный диалог. После которого придётся убить и психоаналитика. Беру бумагу и ручку. Мне надо составить один небольшой список. ***