Ты любишь умирать понарошку?

Эй, это мир или я заболел? Может быть, это просто разница в интерпретации? Я не знаю. Быстрее измениться самому, чем пытаться изменить кого-то. Может быть, это из-за того, что я болен? У меня слишком много мыслей. Я ненавижу это. Я не так уж и прост.       Каждый день Юнги проводит одинаково. Каждый день он снова и снова приходит домой опустошенным, побитым, весь в синяках и ссадинах. Он смотрит в зеркало на своё опухшее лицо, что так сильно покраснело, из-за того что его снова избили одноклассники, ну и из-за слез тоже. Нет, он вовсе не тряпка, он очень даже хорошо держится. Но он устал это все терпеть. У него совсем никого не осталось. Ему повезло, что сегодня был его последний день в этой школе, единственная хорошая новость за пару месяцев. Родителям на него все равно, они просто купили ему квартиру, а сами живут в другом городе, бизнес важнее, чем родной сын. Всем на него все равно, но правильно ли он считает? Все что его спасает это музыка. Он очень талантлив в игре на фортепиано, но иногда ему просто хочется отрубить себе пальцы, впрочем, как и сейчас. Попутно захватив заточенный канцелярский нож, он направляется в ванную, чтобы смыть весь этот «Позор». Что ему сделать, чтобы понравиться людям? – думает про себя Юнги, умывая лицо холодной водой. Юнги садится на холодный кафель, вскидывая голову. Больно. Ужасно больно. И в сердце и в теле. Морально и физически. Хочется рвать и метать, вырывая себе волосы. Хочется умереть, лишь бы не чувствовать этой боли. И это правда. Ему так плохо, что хочется сдохнуть. Но пока что понарошку. Юнги впервые берет лезвие в руку, спрашивая самого себя «Чем он это заслужил?» И как пережить эту боль, это невыносимое желание убить себя? Он обхватывает рукав и поднимает его, оголяя правую руку с бархатной, бледной кожей. Он не понимает, что творит, и ему очень страшно, но одновременно очень интересно. Закрыв глаза и закусив губу, он резко проводит ножом по коже, морщась от боли. Ему нравится, нравится ощущать эту боль. Он проводит лезвием ещё несколько раз, чтобы понять, что он творит. Он не прекращает плакать. Больно. Ему так больно. Придя через несколько минут немного в себя, он понял, что натворил. Вся его правая рука в алых порезах. Он снова плачет, но уже от отвращения к себе.       Собравшись с мыслями, он встаёт с холодного кафеля, не поднимая окровавленное лезвие ножа, он направляется за аптечкой. Доставая из тумбочки аптечку, он берет в руки бинт, и обматывая алую руку, начинает шипеть от боли. Все-таки порезы были довольно глубокие, как для первого раза. Но в следующий раз все будет по-другому, да? В следующий раз... – Мне просто нравится умирать понарошку. – Думает про себя Мин, падая на кровать и проваливаясь в темноту. – Больно. Больно. Больно. Чертов Соулмейт, – корчась от боли, шипит Чимин. Он ползёт к своему школьному рюкзаку, за обезболивающими препаратами. Наконец находя их, он медленно встаёт за чашечкой воды, чтобы принять таблетки. Хочется рыдать от боли в руке. Невыносимо больно. Он думал, что боль пройдёт за ночь, но далеко был не прав... – Твою мать, Чимин. Давай я тебе помогу! – кричит на пороге Тэхён, видя состояние лучшего друга. Чимин и Тэхен являются лучшими друзьями с самого детства. Они очень холодны и равнодушны к другим, но никак не с друг другом, если с одним из них что-то случится или может кто-то обидит, другой научит обидчиков манерам приличия. Многие думают и будут думать, что они соулмейты, но нет. Они ждут своих соулмейтов вместе. Не вечно же им ходить вдвоём под ручку, скоро все должно измениться. Но они не думали, что так скоро... – С..спасибо... Тэ, – еле проговаривает Пак, облокачиваясь на холодную стену. – Мне иногда кажется, что твой соулмейт не себя убить хочет, а тебя. Стоп! Это что? – удивлённо посмотрел Тэхён на руку Чимина, – Это порезы? Серьезно? С каждым днём все хуже и хуже. Ты как? – беспокоясь спрашивает Ким, смотря в потерянные глаза лучшего друга, что так и прилип к стене, не желая вставать. – Я... нормально, немного жжёт, но это временно. Я думаю, ему намного хуже... – тихо проговаривает Пак, смотря вниз, на свою дрожащую руку с порезами, – Мне повезло, что я успел принять лекарства, без тебя я бы не справился. Спасибо. – Шепчет Пак. – Не за что. Я не хочу конечно тебя ещё больше расстраивать, но нам нужно на занятия... – проговаривает Тэхен, подавая руку старшему, чтобы он смог встать. – Что за день такой-то? Побежали быстрее! – Ты уверен, что сможешь вообще идти? – Неважно. Давай быстрее, нам говорили, что сегодня к нам переводится новый ученик, надеюсь он или она не будет таким же, как и все остальные...       Быстро вбегая в здание школы, они из-за всех сил несутся в кабинет. Школа то не простая, а для богатеньких и умных учеников. Вы можете подумать как они сюда попали, но я просто скажу, что это из-за удачи. Да, они одни из самых умных людей в школе, но они не богаты, как вы думаете.       Наконец добежав до класса, они останавливаются, чтобы отдохнуть, но заходя в класс они совсем забывают что нужно постучаться. – Вас не учили стучать в дверь?! Или вы настолько глупы, что не знаете даже таких простых вещей, – мужчина, перебирающий стопку тетрадей, косо на них посмотрел. – Просим прощения, такого больше не повторится. – Говорят хором парни, пытаясь зайти в класс. – Заходите быстрее, больше не впущу вас, если снова опоздаете, – говорит учитель, смотря как две фигуры проходят за свои парты. – Я хотел бы вам представить нового ученика вашего класса. Знакомьтесь! Мин Юнги, прошу вас его хорошо принять, может ты хочешь что-то сказать, Юнги? – спрашивает учитель, наклоняясь к Мину. – Да, конечно. Здравствуйте, я – Мин Юнги, и я надеюсь, что мы с вами подружимся и прошу вас обращайтесь со мной как можно мягче, я сейчас переживаю не очень хороший период... Давайте проведём этот последний учебный год вместе, пожалуйста, позаботьтесь обо мне. – Хорошо, Юнги. Ты можешь пройти на свободное место, рядом с окном. Вон там. – Указывая пальцем на парту, говорит учитель, провожая того взглядом.       Учитель начинает рассказывать новый материал, тем временем как Чимин не мог оторвать взгляд от рук парня. Из под белоснежной толстовки выглядывали такие же белоснежные бинты. В голове Пака мелькнула одна мысль, но он быстро ее отогнал ссылаясь на совпадение. – Что такое Чимин, ты выглядишь растерянным? – тихо спрашивает у Пака Тэхен. – Тэ... - начинает медленно говорить Чимин, – тебе не кажется, что он мог бы быть моим соулмейтом? У него обмотана правая рука и...я подумал, что возможно это он. Кстати, он довольно привлекателен. – Начинает откровенничать Пак, смотря на свою руку. – Да, мне тоже так кажется. Мы должны с ним поговорить, после этого урока. Он не кажется мне таким плохим. – Да, давай так и поступим. Я как раз хотел сходить покурить. – Договаривает Пак, начиная записывать в тетрадь новый материл, но все также любуясь на бледные руки парня.       Наконец, дописывая весь материал, он решает рассмотреть его поближе. Светлые волосы, в ушах серьги с крестами, что так и блестят на солнечном свете. Чёрные джинсы и конечно же белая толстовка с надписью «Heaven», под которой скрываются белоснежные бинты. Он так увлёкся, рассматривая парня, что даже не заметил как урок подошёл к концу. – Вот и звонок. – Думает про себя Пак, все ещё рассматривая своего нового одноклассника. Он даже не заметил, как этот новый одноклассник ушёл, и вывел его из своих мыслей голос Кима. – Чимин. Чимин! Чимин, мать твою! – закричал на него Тэхен. Чимин резко подскочил со стула, таращась на своего друга. Его дыхание было сбито, а коленки дрожали. Не хило он так напугал его. – И что это было? – спрашивает его Тэ, пытаясь понять в его глазах, что же такого он рассматривал. – Куда он делся? – спрашивает его Чимин, опуская взгляд на свои пальцы руки, которые тоже немного дрожат от испуга. – Ты про новенького? Он убежал куда-то, не видел куда. Ты хотел покурить сходить, сейчас большая перемена, у тебя есть время. – Да, спасибо, что напомнил. Я побежал! – быстро крикнул он другу, выбегая из класса. Быстрым шагом он пошёл на своё любимое место уединения — на крышу.       Переставляя ноги со ступеньки на ступеньку, он быстро поднялся на крышу. Открыв маленькую дверцу, он почувствовал в своих легких свежий воздух. Кажется, дождь был. – Подумал про себя Пак. Словно морским бризом ветер раздувал розовые волосы Пака. А тот, в свою очередь, даже был не против легкого ветерка. Довольно освежает. Вытягивая из-за кармана пачку сигарет, он открыл ее. Присев на край крыши, он достал одну штуку и уже решил закурить, как услышал чужие всхлипы... Юнги плакал, снова плакал. Ему слишком больно находится в одиночестве, ему нужен человек, который будет с ним всегда рядом. Он просто хочет быть «любимым». Мин стоит на краю крыши, облокачиваясь руками о холодные перила. Ветер бьет в лицо, глаза слезятся, а слёзы высыхают. Почувствовав чужое присутствие, он медленно поворачивает голову и видит его... Его соулмейта. – Ты кто? Что ты тут делаешь? – вытирая рукавами слёзы с глаз, говорит он. – Я – Пак Чимин. Твой одноклассник, и соулмейт. Черт возьми, что ты тут делаешь? – быстро проговаривает Пак, подходя к Юнги все ближе и ближе. – Ты вообще понимаешь, как мне больно от твоих действий? Только не говори, что тебе это нравится. Я имею ввиду чувствовать боль. – Смотря в глаза Мина, говорит Пак. Он надеется, что это совсем не так. – Каждый из нас в душе немного безумен. – Отвечает ему Юнги, улыбаясь. В воздухе повисло неловкое молчание, и Мин уже решил уходить, но Пак не хотел заканчивать на этом моменте опрос. – Ты любишь умирать понарошку? – быстро проговаривает Пак, пытаясь остановить своего собеседника. – Нет. – Сухо отвечает ему Мин. – Тогда почему ты это делаешь? Я не могу смотреть на твои порезы, тем более чувствовать их тоже. Мне больно, Юнги... – Нет, ты не понял... -Я не буду переставать это делать. Я хочу умереть по-настоящему. – Почему ты не думаешь обо мне? Как мне жить дальше? Я — твой чёртов соулмейт, а ты — мой. Скажи мне как!? Что мне делать когда тебя не станет? Объясни мне, черт возьми! – кричит на него Чимин, плача горькими слезами. – Мне больно, Юнги! Слышишь? Больно! - Я каждый день чувствую на себе новые чувства боли. Не только моральное, но и физическое! У меня из-за тебя часто ломит все тело, это невыносимо! Мы связаны с тобой. Что ты с этим собираешься делать? Что?! – рычит на него Пак, смотря горящими глазами, словно у демона. Он просто хочет услышать слова из уст Юнги, что будут говорить только тёплые вещи, но видимо сегодня не его день... – Тебе все равно, что меня избивали в той школе, да? Из-за этого я вчера резался, и мог уже тогда погибнуть. Но вчера я подумал, «Что если я встречу соулмейта в новой школе? Вдруг меня полюбят? Вдруг у меня появятся друзья?». А что в итоге!? Я встретил мразь, а не соулмейта. Который не думает о проблемах других, а только о себе любимом. Нахрен мне такой соулмейта сдался! Пак, гребаный, Чимин! Я ухожу, ухожу навсегда! Передай, что меня сегодня больше не появится. Больше никогда не появится в этом месте! – говорит Юнги на одном дыхании. Он резко разворачивается и уходит быстрыми шагами. – Стой! Подожди! Позволь спросить только одно! – с мокрыми глазами спрашивает Пак, стоя на одном и том же месте, не смев обернуться. – Почему ты перевёлся в нашу школу, если все равно знал, что умрешь? – тихо говорит Пак, сжимая руки в кулаки. – Я хотел последние дни почувствовать что такое «Быть любимым». – Отвечает Мин, захлопывая за собой дверь. – Но ведь я тебя уже полюбил... – Говорит в пустоту Пак, падая на колени.       Он сидит так ещё некоторое время, но только через несколько минут он понимает, что прямо сейчас из-за него Юнги может погибнуть. Срываясь на бег он спускается быстро вниз по ступенькам, летя на бешеной скорости в кабинет заместителя директора. – Твою мать, что я наделал? Надеюсь успею. – Думает про себя Пак, вбегая со всей дури в кабинет. Он начинает нести какую-то ерись заместителю о Юнги. Он хватается за сердце, что так бешено стучит, и захлёбывается слезами, и это все перед заместителем директора, который ничего из выше сказанного не понимает. – Так, подожди. Давай все с начала, хорошо? Что случилось? – заботливо спрашивает женщина, смотря на скрюченного Пака. – Юнги...он... умереть он хочет! Он ушёл! – начинает Чимин, – Мне срочно нужно его остановить! Скажите его адрес, умоляю! Я – его соулмейт! – быстро говорит Пак, пытаясь отдышаться. – Оу, да, конечно! Как ты там его говоришь зовут? Юнги? Новенький который? Нам запрещено разглашать это все, но раз что-то с ним случилось, то хорошо. – Говорит женщина, копаясь в бумагах. – Да-да! Пожалуйста, быстрее! – Вот нашла, это довольно не далеко. – Спасибо большое! Передайте, что меня сегодня уже не будет! – кричит Пак, выбегая из кабинета.       Приходя домой, Юнги начинает все крушить. Он так зол, ему так больно. Он кидает на своём пути все, что попадётся ему на глаза. В порыве гнева он ударяет руку об зеркало, что после рассыпается на маленькие осколки. Смотря на разбитое зеркало в прихожей, он смотрит на своё отражение. – Уже ничего не исправить. – Думает про себя Мин. Садясь на корточки, он берет один из осколков зеркала и направляется в ванную. Садясь на бортик ванной, он принимается развязывать правую руку от бинтов. Она все ещё кровоточит. Нервно всматриваясь в свою алую руку он понимает, что хочет ещё. Он не хочет больше жить, ему все надоело, слишком больно. Он достаёт осколок из кармана толстовки и проводит по другой руке. Кровь начинает литься рекой, но ему мало. – Хотел умереть понарошку, а сейчас сижу с окровавленной рукой, и умираю. Не плохо, Юнги, не плохо. Только вот хватит все делать понарошку. – Юнги проводит ещё несколько раз по руке, после чего падает в ванную. Но он ещё в сознании, пока что в сознании... Наконец добираясь до дома Юнги, Чимин быстро поднимается на его этаж. К его удивлению дверь была открыта. Видимо, Юнги был серьёзен в своих словах. Он это сделал, чтобы его потом нашли, – Надеюсь он ещё живой! – думает про себя Пак, врываясь в чужую квартиру. Все вверх дном. Зеркало разбито, стул опрокинут, видимо он был в гневе. – Подмечает про себя Пак, открывая дверь в ванную. – Что... ты, блядь... творишь?...       Чимин всхлипывает и принимается вытирать непрестанно льющиеся слёзы левой рукой. Тем временем Юнги лежит в холодной ванной полной воды. – Ты, блядь... Ты нормальный вообще? – дрожащим голосом спрашивает Пак. – Что ты, блядь, с собой сделал?! Зачем? – продолжает говорить Пак, смотря на красные руки соулмейта. Он не успел... – Не надо... прошу, не смотри, не надо... – чеканит Юнги, мотая головой. Чимин продолжал всхлипывать, не желая отвечать. – Мне просто было больно... Я никогда не забуду тебя, Чимини. Прощай и прости меня, не пытайся меня спасти, я слишком устал. Пожалуйста, дай мне уйти... Я устал умирать понарошку... – тихонько поясняет Юнги, а Чимин дрожащей рукой тянется к кровавой руке, обхватывая пальцами глубокую рану. Он закрывает глаза... Он засыпает. Навечно засыпает... – Юнги! Нет! Нет! Нет! Очнись! А как же я? Мне же тоже больно! Я ведь тогда тоже умру! – кричит из-за всех сил Чимин, не переставая плакать от боли. Он даже не знает из-за какой плачет физической или моральной. На него все так резко навалилось... – Я так и не успел сказать тебе... – Что люблю тебя... – Что я могу стать тем «Любимым» человеком... Со мной всё в порядке, я пережил всю боль в одиночку, без тебя. Со мной всё хорошо, не переживай, я могу снова смеяться, слыша твой голос. Со мной всё в порядке, с тобой всё хорошо, наши обиды и печали далеко в прошлом. Наша жизнь продолжается, даже если любви приходит конец...