Здесь жарко

Тишина. Треск огня, пожирающего все собрания Достоевского и Шекспира, деревянные перекрытия и воспоминания, действовал на нервы. Но его больше нет. Заклинившая дверь в библиотеке поместья не стала бы серьезной причиной для беспокойства. Попросить смазать, починить, да хоть выбить — не составило бы труда раньше. Но теперь её нет. События этой ночи будут ещё долго преследовать его, являясь в ночных кошмарах. Но это будет пустяком. Потому что сны нереальны. А её бездыханное тело на руках — здесь и сейчас. Это не фильм, который поставили на паузу, из-за чего актеры замерли в смешных позах. Это не книга, в которую положили закладку, чтобы вернуться к ней позже. Это реальность. Все это так глупо. Она просто пошла почитать или, может быть, искать сокровища в сейфе, обнаруженном пожарными в той самой злополучной библиотеке. Это уже неважно. Она не сделала ни того, ни другого. Её жизнь оборвалась также неожиданно, как и прошлой владелицы поместья. Жертва несчастного случая — так это будет называться в завтрашних заголовках. Или убийства? Неумышленного, очевидно, или убийца и сам смертник. Тела же два. Он закрывает и открывает глаза, надеясь на то, что с глаз спала пелена. Но слёзы подступают с новой силой, не давая сфокусироваться на лице спасателя. — Мне очень жаль, — мужчина кладёт ладонь на плечо, отчего оно мгновенно теплеет. Александр грубо сбрасывает руку. — Я не нуждаюсь в ваших сожалениях. — В этих словах нет ни одной эмоции. Они сгорели в пожаре вместе с ней, — Я нуждаюсь в ней, — этот шёпот едва коснулся ушей пожарного. Мужчина повернул голову в сторону машины скорой помощи и вновь закрыл глаза. — Мы сделали все, что могли — дежурно отчеканил мужчина в форме. Вот так забавно. Родственники приехали на день рождения её тетки, а застали двое похорон. Вернее, застанут. Рейчел едва оправится от такого удара, но обязательно возьмётся за организацию похорон. Но он не придёт. Глазеть на закрытый гроб, на котором стоит фотография в рамке с чёрной лентой — это истинный мазохизм. Не тот мазохизм, граничащий с удовольствием, а тот, что режет только что заточенным ножом по сердцу. Он в замешательстве. Он просто не знает, что делать. Встреча с ней произошла внезапно, как снег на голову, как бампер в живот. Но от острого взгляда сына Афродиты не ускользнула искра между ними, и он мигом пронзил своей глупой стрелой беззащитное сердце. Пустые глаза все ещё не фокусировались на лицах проходящих мимо людей, они маячили туда-сюда, то заходя, то выходя из обгоревшего здания. — Не стоит тебе сейчас здесь находиться, езжай в отель, — над ухом Алекса раздался знакомый мужской голос. — Мы должны дать показания. Каждый, кто присутствовал в доме и не смог ей помочь. — Слова давались мужчине нелегко, едва проходя сквозь стиснутые зубы. Он понятия не имеет, кто находится в более беспомощной ситуации: она, запертая в библиотеке, или он, застрявший в кошмарном сне, от которого не может проснуться. — Я справлюсь с этим, или хотя бы попрошу опросить тебя завтра. Сейчас из этого не выйдет ничего толкового. Александр медленно поднял голову и посмотрел на лицо полицейского. Он выглядел паршиво. И без того узкие глаза слегка опухли и казались от этого ещё уже, фальшивая улыбка, натянутая для того, чтобы убедить мужчину поехать в отель, выглядела нелепо и не сочеталась с общим видом. Интересно, он выглядит также жалко, как и Сэм? Вряд ли, ведь он хотя бы не японец. «Черт, дурацкая шутка», — швед тряхнул головой, словно пытаясь выкинуть это из головы. — Ты прав, — Александр шумно сглотнул слюну, — мне действительно стоит поехать в отель. «Ведь там есть отличная ванная и, при заказе ужина в номер, принесут прекрасный нож, а ещё в отеле есть маленькие пачки мыла, а у него остался один уцелевший галстук», — завершение предложения озвучил внутренний голос, который, к счастью, услышал только сам Алекс. *** Веки с трудом отделялись друг от друга, старательно не пропуская свет на сетчатку. Опухшие глаза разлепить ещё труднее, чем сонные. — Доброе утро, Мин Лилия, — автоматически проговорил он вслух. — Ты ведёшь себя глупо, — голос её слегка писклявил, но злобные нотки старательно сглаживали повышения высоты звука. — Глупо желать тебе доброго утро? И впрямь, чего это я? Трачу свою доброту на маленькую мисс Неудачу, — он съязвил ей в ответ и поставил ноги на пол. Они слегка дрогнули от резкой смены температур. — Не держи меня здесь, мне жарко, — фраза быстро заполнила все пространство комнаты, отражаясь от всех поверхностей, вновь и вновь заполняя его уши. — А мне без тебя холодно. Он, наконец, открыл глаза, осматривая пустой номер.