Пятница

      Пятничный вечер — предвестник скорого отдыха для многих. Это невероятно радует. Можно без зазрения совести напиться хоть до потери пульса и спокойно опохмеляться завтра целый день. Возможно, даже не в одиночку. Кому какая разница? Ведь именно сегодня можно всё.       Можно вернуться домой поздно, после просиживания последних часов дня в местном баре в компании великолепной живой музыки и бутылочки восхитительного красного вина. Впечатление слегка портит запах сигаретного дыма, иногда — заезженные цитаты некоторых ловеласов типа «я звонил на небеса, а у них, оказывается, потерялся ангел, но я вас не выдал». Очень оригинально.       Можно уже забыть про бесконечные отчеты и прочую макулатуру, что так и будет позже валяться в чьем-то ящике стола и медленно покрываться одеялом из пыли. А ведь из-за этих бумаг выпита чья-то кровь и проклёваны все мозги. Да и пусть все это останется в дурацком прошлом, а сейчас можно расположиться за привычным пятым столиком, расслабиться и устремить свой взгляд на небольшую сцену, на которой вот-вот появится любимец публики — Джек, по заведению польется джазовый вокал и короткие щелчки пальцами, задающие ритм. Но что такое? Громом среди ясного неба раздается совершенно непривычный, но до дрожи сексуальный баритон, а прожектор срывает с таинственного незнакомца теневую маску и обнажает его лицо. Женская половина зала томно вздыхает. Но до сих пор ведь можно все?       Можно цепляться карими глазами за его огненно-рыжие пряди, сверкающие зеленые радужки, широкие плечи, укрытые недешевым черным пиджаком, сильные руки, которые так уверенно сжимают микрофон и после слов: «Angels like you» указывают прямо на ту самую, которая с интересом наблюдает за ним из-под пушистых ресниц.       Можно уже сорвать этот чертов пиджак вместе с черной рубашкой в своих наскоро набросанных фантазиях. Черновой вариант воображаемого фильма выглядит не очень, да и прерывается постоянно чьим-то восторженным вскриком. Этот рыжий черт будит в уставшей голове достаточно непристойные мысли. Искушает подлец. Она с удивлением замечает, что с Джеком такого не было. Хах, но в ней уже достаточно алкоголя, чтобы попробовать претворить фантазии в реальность и выпустить с поводка своих внутренних демонов, которые до этого момента подговаривали придушить начальника.       Можно уже покинуть этот столик, набраться побольше смелости и, вложив в походку всю свою кошачью грацию, направиться в сторону сцены. Взгляд его так же начал цепляться за её образ. Каштановые локоны, глубокий омут карих глаз, тонкие, изящные руки, плавный изгиб талии, подчеркнутый ремешком и облегающим черным платьем. Что на работе, что на торжестве, она не была обделена мужским (порой и женским) вниманием, а сейчас, кажется, его слишком много. Однако это не смущает, а только подливает масла в огонь.       Можно без стеснения забраться на сцену и поделить ее напару с этим рыжеволосым красавчиком. Их голоса сливаются воедино, дополняют, создают чарующий дуэт. Они точно гипнотизируют друг друга, заставляют делать то, что нужно партнеру. Ее изящная фигура довольно выигрышно смотрится рядом с его крепким телом. Мужская ладонь удобно располагается на тонкой талии, будто там ей и было уготовано это место. Плавные покачивания бедрами, смелые движения, легкие, разжигающие нешуточное пламя внутри обоих, прикосновения. В этом танце нет ведомых. Они на равных.       После танца можно без зазрения совести под гул аплодисментов потянуть его за рукав со сцены и украсть, утащить к себе домой. Да, это можно назвать чистым варварством, но поглядите-ка — он и не сопротивляется! Видимо, в большом городе отыскалась та самая ведьмочка, которая одной лишь улыбкой, одним лишь взглядом может околдовать и поманить за собой, увести хоть на край света. Уже на улице он спрашивает о том, куда же ведет его прекрасная незнакомка. А ведет она к себе домой. Зачем? Только её хмельной головушке это известно. А его неизвестность в этой ситуации только будоражит. Или все-таки здесь влияние оказывает стакан виски, выпитый для храбрости еще перед выходом на сцену?       Можно припасть к его чувственным губам уже сидя в такси, невзирая на недовольно косящегося водителя. Не нравится — пусть не смотрит. Лично она наплевала на приличия уже сидя за пятым столиком и слушая его чарующий голос. Женские руки обвили шею и притягивают к себе. Точно черт вышел из преисподней и теперь стремится забрать парня к себе в ад за все грехи. Странное сравнение, но огонек в ее глазах был именно бесовский. Тонкие пальцы так и норовят проникнуть под ткань рубашки, но большие теплые ладони притормаживают, слегка остужают ее пыл. Лишь глядя на её румяные щеки он уже благодарит судьбу за их спонтанную встречу. Такая очаровательная.       Можно идти за ней без лишних слов, будто так и должно быть. Откуда эта уверенность в том, что ей можно полностью доверять? Возникло вдруг навязчивое чувство дежавю, будто они знакомы не несколько минут, а как минимум несколько жизней. И тепло этих рук, которые то мягко ложатся на его скулы, то обхватывают запястье крепче любых наручников, он тоже посчитал знакомым.       Можно ввалиться вместе с ним в квартирку-студию, попутно стягивая с него пиджак. Две верхние пуговички его рубашки уже были расстегнуты в такси, за ними последовали и остальные. Ее взору открылось такое тело, будто его умело отфотошопили. Боже, эти мышцы… От одного лишь вида можно блаженно простонать. Он тихо выругнулся, в спешке чуть не сломав застежку ее платья. Короткий смешок, она чуть отдаляется. Маленький замочек медленно сполз вниз, после чего давление ткани на грудь уменьшилось и дышать стало намного легче. Платье безвольно падает на пол, как и его пиджак с рубашкой.       Можно уже искусать и зацеловать её тонкую шею, пока она возится с застежкой на бюстгальтере. Он заставит её стонать его имя настолько громко… Ой, он же не назвал своего имени. Неловко вышло.       Можно вбиваться в это хрупкое тело, выбивая из ее легких воздух. По комнате разносятся звуки шлепков и протяжные, сладкие стоны. Его руки крепко удерживают ее запястья. Скорее всего, останутся синяки, но это не столь критично. В этот момент никому из них не удается думать о чем-то другом. Все внимание сконцентрировано на движениях, прикосновениях, затуманенных взглядах. С каждым жадным поцелуем напряжение только нарастает, кажется, даже начинает искрить, как при соприкосновении двух оголенных проводов. Опасно и притягательно. Внутри вдруг что-то взрывается, происходит мощный всплеск энергии, как при термоядерной реакции, затем по телу распределяется приятный жар и приходит долгожданная разрядка. Оба с наслаждением откидываются на прохладные подушки, унимая пыл разгоряченной кожи. Дыхание приходит в норму, сердце уже не пытается выпрыгнуть из груди, а разум медленно, словно в густом меде, утопает в сон.       Следующим утром можно проснуться не от надоедливого будильника, а от мягких поглаживаний по обнаженной спине и нежных поцелуев, ложащихся на плечи. Она улыбается, понимая, что он не сбежал, а остался, и теперь дарит ленивую ласку. Извиняется за то, что позволил себе нагло залезть в ее холодильник и приготовить завтрак, пока милая кареглазка сопела носиком и смотрела чудные сны. Пока она надевает свой шелковый халат, он возвращается с кухни с утренним перекусом и чашечкой еще горячего кофе, встает перед ней и смущенно говорит: — Кстати, я Лео.       И, скорее всего, это не случайность и далеко не зря. Возможно, их встреча нужна была самой судьбе.