Учитель

Молодой мужчина шёл по узкой улочке от алкогольного супермаркета к своему дому. Его тёмные волосы были взъерошены, лицо бледное, уже заметная щетина виднелась на подбородке, щеках и над губами, глаза словно стеклянные, слегка покрасневшие. Если сказать кому-то, что это тот самый красивый, очаровательный и мужественный Чон Юнхо с самой яркой улыбкой, то никто не поверит. Он изменился до неузнаваемости за эти несколько недель после того дня, когда он остался один. Ким Джеджун, уехавший в Англию, забрал с собой всё счастье, любовь и радость, которые были так необходимы Юнхо сейчас. Теперь у него нет причин улыбаться, а он даже подумать не мог, что жизнь может разрушиться просто в миг. Вместе с настроением ухудшилось и самочувствие учителя. Он перестал нормально спать и питаться, из-за чего он стал ослабевать и сильно похудел, количество выпитого алкоголя тоже давало о себе знать, с каждым днём всё становилось хуже и хуже. Но должного внимания он этому не уделял, просто забыв обо всём, кроме причины, почему всё так изменилось. Юно не мог забыть Джеджуна, всё вокруг хранило какие-то воспоминания, связанные с его мальчиком. Да, он до сих пор называл его так в своей голове, надеясь, что когда-нибудь он сможет снова сказать это ему и увидеть эту смущённую улыбку в ответ. Все его мысли о Джеджуне были только мечтами, которые уже не могли сбыться. Юнхо дошёл до дома, кое-как попал в свою квартиру и уже с порога начал рыться в пакете, наполненном баночками соджу, пива и прочего алкоголя, параллельно снимая обувь и скидывая куртку. Но слабые ноги в один момент перестали держать его, и он упал на пол, раскидывая всё содержимое пакета вокруг себя. С горем пополам мужчина поднялся, держась за стенку, и, бросив раннее нужный ему алкоголь в коридоре валяться на полу, дошёл до спальни и там устало упал на кровать. Сил катастрофически не хватало. Перевернувшись на бок, Юнхо сжал в руках одеяло, глубоко вздыхая, и почувствовал нежный, еле ощутимый и такой знакомый запах детского шампуня и геля для душа. Это был его запах. Даже постельное бельё пахло им, напоминая о прекрасных мгновениях, когда они были вместе. В глазах Юнхо тут же появились слёзы, которые вскоре стали скатываться по щекам и оставлять за собой мокрые дорожки, делая подушку мокрой. Сердце сжалось, отдавая глухой болью, а в голове застыла картина одной ночи, которую ещё счастливые Юно и Дже провели вместе именно здесь… – Юнооо… – протяжно простонал Джеджун, когда Юнхо стал обцеловывать его шею, а руками блуждать по стройному телу, нарочно задевая соски, спускаясь вниз и снова поднимаясь выше. Старшему сносило крышу от ощущения мягкой белоснежной кожи под своими руками, от произношения своего же имени из уст Дже, от его кукольного лица, по которому можно было прочитать, что он сейчас чувствует. Он слишком прекрасен… Не удержавшись, Юнхо укусил Дже в шею, ощущая, как ноготки младшего царапнули его спину в ответ и провели красные дорожки к низу. Это заводило ещё больше, и Юно переместился ниже, теперь уделяя внимание выпирающим ключицам, вздымающейся груди, а потом и плоскому животику Хиро. Последний выгибался на встречу ласкам, прося больше и прикрывая глаза от наслаждения. Лёгкими поцелуями осыпая дрожавшее от возбуждения тело, Юнхо расстегнул ширинку на обтягивающих джинсах парня и стянул их вместе с боксёрками, скидывая одежду на пол и переворачивая Дже на живот. Тот поднял попу кверху и зацепился пальчиками за простыню, ожидая следующих действий учителя. Юнхо видел, как Джеджун хотел его, как он изнывал от этого чувства, но, будучи садистом, он не торопился и медленно стал целовать бёдра Дже, поднимаясь к ягодицам, раздвигая их и касаясь кончиком языка пульсирующего входа, а потом немного погружая язык внутрь. Хиро прикусил кожу на своей ладони, тихо поскуливая, пока его мучитель трахал его дырочку языком, дразня и возбуждая бедного парня ещё больше. Самоконтроль отказывал. Спустя пару минут, Джеджун сорвался и сам, развернувшись, положил Юнхо на спину и сел сверху на его бёдра, ощущая, как его попа удачно устроилась на стояке Юно, отчего старший простонал и поддался бёдрами вперёд. – Джеджун-а… – выдохнул Юно, и его губы накрыли губы Дже, не давая сказать ни слова. Ёнун немного приподнялся и стянул с брюнета его так мешающие сейчас шорты и скинул их в то же место, где сейчас лежала его одежда, после чего снова сел на Юно чуть выше и стал растягивать сам себя. Мужчина заворожено наблюдал за действиями своего мальчика: как его тоненькие пальчики проскальзывали в самого себя, как он насаживался на них и закидывал голову назад, давая разглядеть свою длинную шею с выступающими на ней венками. Теперь он и сам уже был на пределе. Заметив то, как учитель покусывает свои алые губы в привкушении, Джеджун вытащил пальцы из себя и, взяв в руку член Юно, стал медленно насаживаться на него, осторожно опускаясь до самого основания. Оба одновременно томно вздохнули и прикрыли глаза. Хиро нагнулся к лицу своего любимого и поцеловал того в губы, начиная двигаться на нём, постепенно наращивая темп. Тихие стоны раздавались между рваными, быстрыми поцелуями, воздух стал горячее, дышать было почти нечем, но пара всё равно не переставали двигаться в этой атмосфере, глядя друг другу в глаза и жарко целуясь. Скоро силы у Джеджуна стали заканчиваться, и Юно стал помогать ему, двигаясь бёдрами навстречу в неуловимом ритме и доводя парня до разрядки, а потом и самого себя, сразу же выходя из тела Хиро. Дже упал на грудь старшего и тяжело задышал, при этом устало улыбаясь и кончиками пальцев поглаживая его кожу. Юнхо ответно улыбнулся своему маленькому счастью и стал тихонько гладить его по голове, целуя в макушку. Так они лежали ещё очень долго в тёплых объятиях друг друга и с улыбками на губах. Умиротворение… Юнхо резко подскочил с кровати и буквально выбежал из комнаты, громко захлопнув дверь и направляясь в гостиную. По пути он всё-таки поднял с пола одну из банок с соджу и тут же опустошил её, приземляясь на диван и закрывая лицо рукой. За что ему все эти воспоминания? Лучше было бы забыть об этом навсегда и никогда больше не вспоминать, но это невозможно. Всё как будто назло напоминает ему о тех счастливых днях… Просидев около 20 минут с пустой жестянкой в руках, Юнхо вдруг услышал звонок в дверь и встал с дивана. Дойдя до коридора, он ногами отодвинул разбросанные банки и бутылки и открыл дверь. На пороге оказался почтальон. – Добрый день, господин Чон Юнхо? – Да, – голосом как из фильма ужасов ответил Юно. – Прошу, – почтальон вручил Юнхо в руки письмо и ручку, прося подписать его. – А… – не ожидал брюнет, но всё равно расписался, где нужно и взял конверт, – спасибо… – Всегда пожалуйста. До свидания! Юнхо непонятливо почесал затылок и закрыл дверь. «Что это ещё такое?» – подумал он и, зайдя на кухню, сел на стул и перевернул конверт, читая то, что на нём написано. К сожалению, подчерк был настолько неразборчивый, что ни имени, ни адреса отправителя он так и не смог прочитать, но сразу было понятно, что написано это не по-корейски и письмо тоже далеко не из Южной Кореи. Решим забить на это, бывший учитель математики разорвал конверт и достал оттуда одну из трёх бумажек, сначала самую большую. Тут почерк на удивление был совершенно другой, аккуратный и… опять знакомый... Привет, Юно-сонсенним. Надеюсь, ты не забыл меня и догадаешься, кто я… Мне было очень неловко писать тебе это письмо, но я подумал, что обязан сделать это. Как у тебя дела? Надеюсь, с тобой всё хорошо и ты здоров? Если это так, то я спокоен… А если нет, то я буду винить в этом себя всю оставшуюся жизнь, так как я правда виноват перед тобой… На этом месте на бумаге были небольшие разводы, как будто от воды или слёз. Я толком не попросил у тебя прощения за свой поступок и не объяснился, но сейчас я хочу всё рассказать, пусть и в письменном виде. Я хочу рассказать тебе то, что не говорил последнее время, когда мы были вместе. Слово «вместе» было написано так мелко и бледно, что сразу бросалось в глаза. Юно, я не рассказал тебе о том, что мне пришлось расстаться с тобой не просто так. То, что я сказал тебе сначала было враньём, ты и сам это тогда понял, а правдой является то, что мои родители узнали о нас. И всё бы ничего, если бы это не дошло до того, что они отправили меня в Англию, чтобы я «забыл о своей прежней жизни в Корее». Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я так себя вёл… А на этом месте бумага была слегка мятая, как будто он прятал её под руками от кого-то, кто хотел прочитать то, что он пишет. Прошло уже много времени, Юно-я, но я не могу про тебя забыть… Я так виноват перед тобой, прости меня, если сможешь… Вряд ли мы когда-нибудь ещё увидимся, но так будет даже лучше. Ты сможешь, наконец, найти себе жену, подходящую тебе по возрасту и зажить нормальной жизнью, а я уж как-нибудь справлюсь. Не хочу показаться эгоистом, но я очень надеюсь, что ты не плачешь целыми днями, как делал это я, и не пьёшь всякую гадость! Береги себя, ладно? Я очень сильно переживаю за тебя… Это будет неправдой, если я напишу сейчас, что уже не люблю тебя, а я не хочу тебе врать снова… Я люблю тебя, Юно, ещё раз прости меня за всё, что я сделал. Юнхо как загипнотизированный смотрел на этот листочек, перечитывая последнюю строчку по несколько раз, и сжимал руки в кулаки, стараясь снова не заплакать. Это Дже… Его маленький Дже… Сердце билось, как раньше, как будто он сейчас стоит рядом, положив маленькие ручки на его плечи, как будто он прямо тут и сейчас сказал всё это сам тихим шёпотом на ухо. Юно не мог поверить своим глазам… Это так тяжело и так приятно одновременно… Он уже и не знал, что он чувствует, но это была целая буря эмоций. Кое-как очнувшись, вспомнив про то, что в конверте было что-то ещё, наверняка, не менее важное, Юнхо достал ещё одну совсем маленькую розовую бумажку и прочитал её: Надеюсь, ты достанешь этот листик раньше, чем следующий, но даже если позже, то всё равно прочитай это. То, что ты увидишь потом или уже увидел – это ещё одна, самая главная причина того, что я никогда не смогу забыть тебя. Это то, что соединяет меня с тобой и будет соединять всегда. Юнхо, прочитав это, торопясь отложил в сторону это небольшое послание и достал из конверта последнюю часть, пожалуй, самую необычную и непонятную из всех трёх. Это был какой-то странный чёрно-белый снимок, среди которого не было ничего выделяющегося, кроме маленькой чёрной точки в самом центре. Не поняв ничего, Чон перевернул этот снимок и прочитал на обратной стороне только одно: Это твой наш ребёнок. Глаза мужчины расширились до невероятных размеров. Содержимое фотографии сразу стало понятно ему, а руки стали поглаживать ту самую чёрную точечку посередине. Это его малыш? Его с Джеджуном ребёнок? Слёзы всё же опять показались в глазах учителя, и он обессилено уронил голову на стол, на фотографию, на письмо и маленькое приложение к нему. Теперь сил точно не осталось уже ни на что. Моральная и физическая усталость пополнились всем этим… Джеджун всё ещё любит его, помнит и переживает… Но он больше никогда не увидит его… Как и своего, пока ещё совсем крошечного малыша… Так не должно быть… Не выдержав ни секунды больше, Юнхо закрыл глаза и отключился, погрузившись в такой долгожданный сон, где он видел всё, что его заплаканные глаза прочитали минутой раньше… В это же время в Англии, Лондон: Раннее утро. Русый худой парень сидит на широком подоконнике и смотрит за окно, как восходит солнце. Аккуратный красивые руки поглаживают живот, а на губах парня играет лёгкая улыбка. Вдруг из-за спины к нему подошёл другой парень, старше его по возрасту, и обнял его, положив подбородок на плечо младшего: – Ты чего не спишь? – сонно спросил он, потёршись щекой о его щёку. – Не спится что-то, – всё с той же улыбкой ответил последний. – О нём думаешь? Сердце второго парня дрогнуло, улыбка на секунду пропала с красивого лица, но потом, снова натянув её, он соврал, помотав головой: – Нет. Старший усмехнулся и, поцеловав того в щёку, снова ушёл спать. Наверняка, он понял, что это была ложь, но ни один, ни другой никогда не скажут друг другу об этом. «Почему-то я уверен, что мы ещё увидимся… Но не скоро», – пробежало в мыслях у красивого, как фарфоровая кукла, парня, и та же самая фраза появилась во сне у мужчины, находившегося так далеко от него…