Ничто не ново под луной

      Им сказали, что Шерлок умер. И Грег был чертовски бледен для того, кто просто разыгрывает коллег, так что Салли поверила ему.       Этот вездесущий кудряшка (как она начала называть его после совместного Рождества и особого — читай, исключительно ромового — пунша миссис Хадсон) может и был занозой в заднице и сам с этой же занозой в заднице жил, но никто не заслуживает смерти по принуждению.       — Или мы, или он, — сухо транслировал чьи-то слова Грег, и Салли не знала, что сейчас чувствует Джон.       Однажды, лёжа в её постели и поглаживая её плечо, Джон рассказал ей о том, что случилось с тростью (Салли спросила куда она делась). Джон рассказал о треморе, об отнятой лицензии и потере смысла жизни. Он рассказал о том, как часто смотрел на трость и ненавидел сам факт, что ему нужно опираться на что-то, чтобы пройти пару метров. А потом он поймал её взгляд и улыбнулся.       — Эта трость мне больше не нужна. Шерлок заставил забыть о ней.       И Салли вспоминает их встречу и то, как она смотрела на бедолагу. Нет, она никогда не жалела Джона, но она точно не думала, что влюбится в него. Точно не после того, как видела его неловкость перед телом той журналистки. И не после того, как он растерянно хромал по тёмной улице в сторону метро. Но то, как Джон защищал Шерлока, то, как он открыто бросал вызов всему миру, не боясь похищений или расправы — это завораживало. Салли чувствовала, что лучше не быть врагом Джона Уотсона. Она и не собиралась. Ей нравилось быть его девушкой.       И теперь человек, вернувший Джона к жизни, умер в том числе ради него. Лишь подумав об этом, Салли скривилась от боли. Просто думать о чём-то подобном было невыносимо, а ведь Шерлок не был ей так же дорог, как Джону.       Первым желанием было позвонить, но ожидаемо никто не ответил. Так что впервые со смерти матери Салли попросила отгул. Грег ничего не спрашивал, лишь вяло махнул рукой, отпуская.       Она ехала, чуть превышая скоростной режим, она некрасиво подрезала две машины и пронеслась на жёлтый. Всё, о чём просила Салли, — чтобы Джон был жив, потому что если однажды он думал о смерти, он вполне может подумать снова. Но в этот раз Шерлок не спасёт его. Он подтолкнёт его. Он своими призрачными пальцами вложит в руки Джона пистолет. Салли ненавидела мир, которой снова и снова заставлял Джона страдать.       Со сбившимся дыханием она стояла на крыльце и била в дверь, она давила на звонок, который отчётливо слышала.       А потом открылась дверь, и перед ней предстал Джон. С потухшим взглядом и мокрыми волосами, на нём был зелёный халат, и он искренне удивился, поняв, кто стоит перед ним.       — Чаю? — только и сказал Джон, пропуская Салли внутрь.       — Да.       Джон двигался плавно, почти замедленно, он неспешно заваривал чай, который затем разлил по чашкам. В квартире всё было как обычно: где-то лежали газетные заметки, а где-то ткань с каплями крови. Казалось, Холмс здесь, что он вот-вот выйдет и бросит один из своих комментариев, который лишит его права выбирать начинку для пиццы или заставит смеяться Джона.       — Ты что-то принял? — наконец спросил Салли, когда Джон сел напротив неё.       — Нет, — его голос не был его, это был голос человека, потерявшего всё в своей жизни и оказавшегося в непроглядной тьме.       Они молча сидели больше часа. Салли не знала, как обращаться с этим новым Джоном, Джон не стремился помочь ей разобраться в этом. Он смотрел мимо неё, тем самым взглядом на тысячу футов, взглядом человека, не вернувшегося с войны. Когда Салли протянула руку, чтобы погладить его плечо, Джон уклонился.       — Не нужно, — мягко попросил он и бесчувственно улыбнулся.       Салли ушла. Джон не писал. Он сбрасывал её звонки, и она действительно не знала, что происходит с ним. С ними.       — Это похоже на смерть ребенка, — философски протянул Грег. Он снова курил, и под его глазами были невозможные чёрные круги. Салли задалась вопросом, спал ли он вообще. — После смерти ребёнка родители не могут смотреть друг на друга, потому что вспоминают ребёнка. Джон избегает тебя, потому что ты напоминаешь ему Шерлока.       Салли знала это. Но не хотела этого признавать, потому что это значило бы, что их будущее с Джоном перечёркнуто смертью Шерлока. Грег вздохнул и потрепал её по волосам.       — Дай ему время. Он сильный.       Всё, что осталось Салли, — просто согласно кивнуть. Если Джону нужно время — она даст ему это. Сколько угодно, если он снова будет улыбаться ей.       Тихие похороны, шёпот Джона надгробию и бесконечно долгая неизвестность.       А потом они совершенно случайно столкнулись в магазине.       — Джон?       — Салли?       И словно не было месяцев тишины, словно не было смерти друга, словно они виделись этим утром. Джон улыбался, и хоть в его глазах была тень печали, он не скрывал её, не маскировал — он признавал и принимал эту боль, превращая её в свою силу.       Салли снова полюбила его.       А Джон снова полюбил её.       В этот раз без алкоголя и неудачного свидания. В этот раз Джон предложил помочь донести покупки и больше не вернулся на Бейкер-Стрит.