Лолита

— Есть мнение, что свой роман Булгаков написал для одного конкретного человека. Кто-нибудь может предположить, для кого? Алексей Николаевич окинул взглядом класс. Ответом ему было тупое молчание. Все с нетерпением ждали звонка и с удвоенным усердием делали вид, что изучают записи в тетрадях. На него смотрела только Варя Калинкина. — Ни одной версии? — поинтересовался Алексей Николаевич, тяжело опускаясь в кресло. Он встретился взглядом с Варей. Она почему-то смутилась и уставилась на свои руки. «Ну, чего ты, Тихоня, молчишь? Знаешь ведь». В дверь постучали. — Извините, можно раздать валентинки? — спросила появившаяся в дверном проеме белокурая голова. Алексей Николаевич взглянул на часы. До конца урока оставалось пять минут. — Можно. В кабинет запорхнула девица с охапкой валентинок и пошла по рядам. Класс сразу же оживился и зашелестел. Алексей Николаевич отвернулся к окну, откуда на него угрюмо смотрел школьный стадион. Пальцы сами собой потянулись к кольцу, наткнулись на пустоту и замерли в нерешительности. Серо. Безнадежно. Пусто. — А это вам, — огласила девица, протягивая ему картонное сердечко. Алексей Николаевич растерянно посмотрел в ее смеющиеся глаза и взял валентинку. На ядовито-розовом картоне черными чернилами было выведено: «Я люблю вас и ваш предмет». В груди что-то ухнуло. Алексей Николаевич поднял глаза на притихший класс, который с любопытством наблюдал за ним. Из всей массы он увидел только Варю. Несколько секунд Алексей Николаевич смотрел на нее, сжимая в руках валентинку. — Покраснел, — донесся до него глумливый комментарий Приставкина. — Итак, неужели ни у кого нет предположений? Кому Булгаков адресовал свой роман? — спросил Алексей Николаевич, возвращаясь к своему вопросу. — Сталину, — тихо ответила Варя. — Правильно, Калинкина, Сталину, — согласился Алексей Николаевич, замечая, что у нее полыхают щеки. «Не она отправила. Даже не надейся», — пронеслось в голове. — Пожалуй, «Мастера и Маргариту» действительно можно назвать романом для Сталина. Достаточно вспомнить телефонный звонок… Раздался звонок. Класс заржал и принялся собирать вещи. Алексей Николаевич устало прикрыл глаза. — Продолжим на следующем уроке. Читайте роман. Будем разбирать, какие аргументы можно использовать на ЕГЭ. Черно-белая масса загалдела, осчастливленная окончанием учебного дня. — Алексей Николаевич, вы так и не написали мне свой новый адрес. У нас сегодня занятие, — раздался едва слышный голос Вари. — Прости. Я сделал всем рассылку. Видимо, тебя пропустил. Сейчас напишу. Он потянулся за листочком и ручкой и выронил уже немного помятую валентинку. На светло-коричневом столе ядовито-розовое картонное сердечко выглядело вызывающе и неуместно. Варя напряглась. Алексей Николаевич смутился и быстро засунул валентинку во внутренний карман пиджака, после чего написал адрес. — Это далеко? — спросила Варя, рассматривая листочек. — Нет. Близко от школы. Вон та высотка. Алексей Николаевич встал, подошел к окну и ткнул пальцем в многоэтажное здание, кажущееся отсюда крошечным. Варя приблизилась, чтобы лучше разглядеть. От нее исходил едва уловимый сладкий аромат. Алексей Николаевич невольно замер, словно боясь спугнуть диковинную птичку. Вот она. Стоит, такая юная, хрупкая, с наивным хвостиком, в мешковатой школьной форме и такая… Впрочем, какая «такая», он так и не позволил себе додумать. — Не заблудишься? — попытался пошутить Алексей Николаевич. Варя обернулась и нерешительно улыбнулась. На ее щеках распустились алые розы. «Неужели все-таки она?» — с надеждой подумал Алексей Николаевич. — Не заблужусь. До свидания, — смотря в пол, почти прошептала Варя. В приоткрытой двери показался Приставкин. Варя поспешно набросила лямку рюкзака на плечо и направилась к нему. Приставкин расплылся в тупой улыбке, заграбастал Калинкину за талию и победоносно скрылся вместе с ней. «Ну, Приставкин», — раздраженно подумал Алексей Николаевич. Он остался один в пустом классе. Дома ждала такая же пустая квартира, в которую возвращаться не хотелось. Алексей Николаевич достал из пакета стопку тетрадей пятого класса и начал проверять. Старательно выведенные буквы прыгали перед глазами, список фамилий слился в бесформенную кляксу. Алексей Николаевич снял очки и помассировал переносицу. За окном серость. В жизни… Он достал из кармана ядовито-розовую валентинку. «Я люблю вас и ваш предмет». И вновь в груди что-то сжалось. Алексей Николаевич отодвинул в сторону тетради и внимательно посмотрел на надпись. Этот почерк он точно видел. Круглые пухлые буквы с небольшим наклоном влево. Конечно, видел, у него шесть классов по двадцать с лишним человек. И все же… Алексей Николаевич достал одинарные листочки с тестом по русскому языку 11 «б». Перед ним замелькали фамилии. Рябинина, Спиридонов, Тихомиров, Никитина… Калинкина. На него смотрели круглые пухлые буквы с небольшим наклоном влево. — Все-таки она, — взволновано прошептал Алексей Николаевич. Несколько секунд он смотрел на листок с тестом и на валентинку, а затем встал и медленно пошел по классу, хрустя пальцами. Алексеем Николаевичем овладело смутное чувство, которое он и сам пока не решался выразить словами. Перед глазами возникла нахальная рожа Приставкина. — Что она в нем только нашла? — пробормотал он. На очередном круге между рядами Алексей Николаевич внезапно посмотрел на свое отражение в стеклянных дверцах шкафа. Увиденное неприятно поразило его. Залысины, морщины, небольшой пивной животик. «Красавец. Аполлон седеющий», — с горечью усмехнулся он. — «Конечно Приставкин. Поджарый, с копной волос. Наверное, еще балагур и похабник. Кого еще любить в таком возрасте». Алексей Николаевич остановился, борясь с мелочным порывом подрисовать несколько двоек по своим предметам юному соблазнителю. Взгляд упал на смятую в руке валентинку. Алексей Николаевич с трепетом разгладил ее и вновь прочитал: «Я люблю вас и ваш предмет». Он мгновенно остыл и пришел в себя. «Тихоня моя, что же ты нашла в 38-летнем старике?» — Хорошая девочка Варя на улице Южной живет. Ее золотые косицы Затянуты, будто жгуты. По платью, по синему ситцу, как в поле, мелькают цветы… Звук собственного голоса в пустом классе развеселил Алексея Николаевича. Он энергично зашагал, чувствуя себя молодым и полным сил. — Спросите об этом мальчишку, что в доме напротив живет. Он с именем этим ложится и с именем этим встает… Раздался звонок. Начиналась вторая смена. Алексей Николаевич вновь засунул валентинку во внутренний карман пиджака, быстро убрал все со стола, схватил портфель и раньше обычного пошел домой.

***

Алексей Николаевич пытался читать большое сочинение по литературе, но никак не мог сосредоточиться. Рядом сидела Варя. Краешком глаза он видел, как она поправляет распущенные волосы, как кладет руки на острые коленки, как вздымается и опадает ее грудь… Это путало мысли, пробуждало желание. Она в его квартире. В его власти. Он может сделать все, что захочет. Алексей Николаевич взглянул на Варю. Маленькая, хрупкая девочка с длинными ресницами и трогательно сжатыми тонкими губами разглядывала пол. Нет. Ничего он не может сделать. — В целом хорошо. Я бы еще добавил, что в романе раскрываются три уровня: бытовой, он же сатирический, мистический и исторический, — наконец заговорил он. Варя внимательно слушала Алексея Николаевича, но глаз на него не поднимала. Она острым концом ручки нажимала на подушечку среднего пальца, которая уже покраснела и была перемазана чернилами. — У ключевых персонажей есть двойники на каждом уровне. У Сталина на мистическом уровне — Воланд, а на историческом — Понтий Пилат. Дальше по аналогии. На бытовом — сам автор, на мистическом — Мастер, историческом — Иешуа. — Я читала про это, но подумала, что будет лишнее. — Нет, не лишнее, — улыбнулся Алексей Николаевич. — Это я знаю, что Варя Калинкина очень умная девочка, а комиссии нужно будет доказать. Чтобы они прочитали и поняли, что перед ними работа мыслящего человека. Варя кивнула и вытерла ладони о юбку. — Можно спросить? — она впервые за сегодняшнее занятие подняла глаза и прямо посмотрела на Алексея Николаевича. Голос ее дрожал. — Конечно. — Я недавно прочитала «Лолиту». Варя замолчала. В ее глазах читалась мольба помочь родиться несказанным словам. Алексей Николаевич понял, к чему она клонит. У него перехватило дыхание. — Что ты думаешь об образе Лолиты? — выдавил он из себя. — Мне кажется, ей очень нравится Гумберт Гумберт. Но она боится своего чувства… Что испытывает Гумберт Гумберт к Лолите? — Он ей восхищен. Несколько секунд они смотрели друг на друга. В их взгляде страх смешался с радостью. Алексей Николаевич нагнулся к Варе и осторожно поцеловал краешек губ, затем нос, щеки, глаза. Он еще никак не мог до конца поверить, что все происходит на самом деле, когда она обхватила своими холодными и влажными ладонями его лицо и прижалась своими губами к его губам. Алексея Николаевича обдала волна жара. Ее запах был вокруг него. Он сводил с ума. Не разрывая поцелуя, Алексей Николаевич подхватил Варю и положил на кровать. Он навис над ней, наслаждаясь зрелищем. Варя протянула к нему руки, принялась гладить его лицо. Алексей Николаевич припал к ее шее, оставляя дорожку из поцелуев. Свободной рукой он начал расстегивать пуговицы на ее рубашке. Варя не сопротивлялась. Через несколько секунд перед Александром Николаевичем предстала белизна девичьего тела. С трепетом и нежностью он целовал ключицы и животик. — Не думайте плохо обо мне, — смущенно пробормотала Варя, приподнимаясь и помогая снять лифчик. Когда тот оказался на полу, она попыталась стыдливо прикрыться. Алексей Николаевич мягко завел ее руки за голову. Небольшая грудь поразила его своей красотой и свежестью. Алексей Николаевич припал к Вариным губам, одновременно лаская соски и чувствуя, как они твердеют. Варя учащенно задышала. Алексей Николаевич отпустил ее руки и спустился вниз, медленно проводя языком вокруг сосков. С ее губ сорвался тихий стон. Варя запустила пальцы в его волосы. Алексей Николаевич легонько сжал ее грудь. Он с наслаждением гладил стройное тело, вдыхал его пьянящий аромат и с замиранием ловил Варины рваные вздохи. Проведя рукой по капроновым колготкам, Алексей Николаевич спустился еще ниже. Он припал к заветному месту, целуя его через ткань. — Я люблю вас с пятого класса, — выдохнула она. Колготки оказались на полу вслед за лифчиком. Алексей Николаевич приподнял короткую юбку Вари и трепетно начал целовать ее кружевные трусики. Какие же они были мокрые. Варя приподняла бедра, позволяя Алексею Николаевичу стянуть последнюю преграду. Он языком медленно раздвинул половые губы и поцеловал клитор. Варя ахнула и подалась вперед. — А Приставкин… это… Алексей Николаевич, не слушая ее, провел языком от сочного входа во влагалище до бугорка и обратно. Он никуда не спешил. Он наслаждался ее вкусом. Тем, как она вздрагивает, пытается прижаться плотнее, глубоко и часто дышит. Осторожно он ввел в нее палец, стимулируя точку G и продолжая ласкать языком клитор. Варя застонала и стала двигать бедрами. Алексей Николаевич ввел второй палец. Варя выгнулась и закричала. Через секунду она обмякла, тяжело дыша и непроизвольно вздрагивая, затем приподнялась и притянула к себе Алексея Николаевича. Он жадно впился в ее губы. Рука Вари легла на ширинку и принялась гладить твердую выпуклость. Варя с трудом расстегнула ремень, тугую пуговицу и стащила брюки вместе с трусами. Алексей Николаевич даже в своих самых смелых фантазиях не мог помыслить о том, что его Тихоня опустится перед ним на колени и возьмет в свой влажный и горячий ротик его член. Она мягко обхватила губами головку и начала двигаться. Алексей Николаевич заворожено смотрел на Варю. Хотелось глубже. Хотелось войти в нее во всю длину. Он намотал ее волосы и настойчиво притянул. Узкое горло податливо раскрылось навстречу, плотно обхватив член. Алексей Николаевич рвано вдохнул и сделал несколько фрикций. Варя отстранилась и закашлялась. Слезы выступили у нее на глазах. Алексей Николаевич продолжил рукой, заставляя Варю опуститься ниже и лизать яйца. Она с готовностью подчинилась. Ее грудь терлась об его ногу. Алексей Николаевич смотрел на Варины бедра, попу, на ее растрепанные волосы, раскрасневшееся лицо. Все слилось в единое ощущение удовольствия. Уже слабо контролируя себя, Алексей Николаевич схватил Варю за волосы и кончил ей на лицо. Сперма потекла по ее красным чуть припухшим губам. Капли заблестели на оголенной груди. Варя медленно провела языком по губам, слизывая остатки спермы и смотря снизу вверх на Алексея Николаевича. Он поднял ее и жадно поцеловал. Она мелко дрожала в его объятиях, прижимаясь все сильнее. Раздался звонок домофона. Варя и Алексей Николаевич испуганно отшатнулись друг от друга. Варя дрожащими руками схватила блузку, пытаясь надеть ее наизнанку. Алексей Николаевич сделал несколько шагов к двери, запутался в брюках и чуть не упал. Домофон продолжал надрываться. Внезапно Алексей Николаевич рассмеялся, натянул штаны, добрался до выключателя, заговорщицки посмотрел на Варю, приложил палец к губам, и квартира погрузилась в темноту.