На грани

      В центре города, среди шумных магистралей, на мрачном фоне гулких переулков раздавались весёлые крики и гулкий смех. По пятницам такое случалось всё чаще. Охваченные вдоль тротуара старые кафешки были переполнены бандитами, которые до недавнего времени были вынуждены бежать из старого гетто. Пару дней назад его оккупировали полицейские из-за инцидента, случившегося неделю назад возле Рёгоку Бридж. Один местный пацан раскромсал свою бывшую охотничьим ножом, который подарил ему отец на его совершеннолетие. Убийство произошло быстро, так что никто и не услышал предсмертный возглас хрупкой девушки. Вероятно, она и не успела понять, что произошло и кто на неё напал. По прибытии полицейской машины, даже самый опытный офицер и криминолог буквально пару секунд стояли в ужасе, увидев картину, что открылась их взору. Каждая часть тела была порезана глубокими ранами, на теле почти не осталось чистого места, которое бы не окрасила собственная кровь. Будь то порыв ревности или просто безрассудный поступок, этот подросток ни секунды не сожалел о содеянном. Так вышло, что вот уже несколько месяцев он состоит в одном крупном мафиозном объединении, которое держало в страхе всё необъятное Токио. Возможно он уповал на хладнокровное милосердие главного мафиози. Однако, эти мысли всё ещё казались ему сомнительные, поскольку парню удалось поговорить с главой общины лишь по телефону. Он не встречался с ним лично, а потому даже догадываться не мог, на что способен их предводитель.

***

Центр Токио. Район Ганза. 11:25 PM

***

— Твою мать, вот чёртов ублюдок, я же сказал ему сидеть на месте ровно, пока я не отдам приказ; о чём он блять вообще думал, когда полез её решать?! Я же сказал, без моего ведома он не должен был и пальцем её касаться. — Простите, Босс, мы звонили ему в тот вечер, но он не брал трубку. Всё произошло так быстро и неожиданно, мы сразу перехватили сигнал полицейских по рации. Какие наши дальнейшие инструкции сейчас? — Работаешь столько лет по одной схеме и продолжаешь заставлять меня разжевывать тебе каждую пустословную мелочь. Мог бы и сам догадаться, Сэро. Обыщите все окраины и поймайте этого полудурка. Далёко он явно не успел удрать. К полуночи он уже должен быть загнан в угол. — Вас понял. Нам привести его в ваше поместье? — Тс… Этот ублюдок посмел ослушаться меня и занялся самосудом почти в самом центре города. Он мне больше не нужен. Я не выношу неподчинения. — …принял. Будет исполнено, Катсуки-сама. Не дожидаясь конца разговора, светловолосый парень резко бросил трубку и швырнул смартфон на красную тахту. Вся его комната была окрашена в бордовый цвет. Словно напоминала о каждом содеянном им преступлении. Каждый сантиметр. Каждая капля напоминала о пролитой крови очередного мафиози. Этих побед над очередной преступной общиной у Бакуго насчитывалось более, чем предостаточно. Он их коллекционировал словно школьник средней школы, который получал кубки с медалями за победу на очередном соревновании по тяжёлой или лёгкой атлетике. В случае этого парня его счёт шёл не на призовые места, а на количество отрубленных голов. — …Вы звали, Бакуго-сама? Дверь чуть приоткрылась и из тени появился силуэт парня, похожей комплекции, однако, оно было слегка худощавее и бледнее. Судя по всему парень редко бывал на солнце. Или просто чем-то болел. — Сколько раз я говорил тебе обращаться ко мне иначе, когда мы одни в помещении? Молодой Катсуки стоял неподвижно спиной к парню, устремив свой хмурый взгляд в панорамное окно, которое открывало вид на ночной пятничный Токио с самого верхнего этажа небоскрёба. — Простите, хозяин… Я что-то растерялся и забыл. Парень осторожно вошёл в комнату, едва надавив на дверь ладонью как та с громким щелчком захлопнулась, отчего у рядом стоящего прошлась лёгкая дрожь по всему телу. Он всё никак не мог привыкнуть к этой проклятой двери. Вот уже двенадцать лет он не может смириться с этим звуком. Хотя по его обшарпанной биографии встречались взрывы и похлеще, эти стуки продолжали бить по его вискам. Напротив нельзя было сказать то же самое о стоящем напротив юноше, который сам придумал подобную систему запирания. Ему нравился этот щелчок. Замок автоматически блокировался всякий раз, когда к нему кто-то заходил, и открыть её мог лишь сам владелец. Так он был уверен, что от него никто не сумеет сбежать из его собственной комнаты. А этот ударяющий по ушам звук заставлял всколыхнуться каждого, кто его посещал. Ему нравился этот звук. Он напоминал взрывы; взрывы гранат, взрывы из огнестрельного, взрывы перестрелок с очередной преступной группировкой, что заставляли кипеть кровь в жилах ещё сильнее. — Ты… Растерялся… И забыл. Хм. Улыбка парня медленно растягивалась от уголков губ, приобретая скорее зловещую, нежели радостную гримасу. Так тихо рычит гром перед ливнем. Так окутывает леденящий ветер перед бурей. — Подойди ко мне. Услышав очередной приказ, парень направился робкими шагами вперёд, чувствуя напряжение в своей грудине как и давящее чувство, медленно растекавшееся как чернила по всей комнате. Он будто ощущал эти вибрации, исходящие от самого Бакуго, словно они сейчас подорвут это помещение с очередным щелчком и треском, отражавшим всю злость и раздражение, что скопилась в теле этого юноши за день. — Хозяин, я вот тут подумал, а что если Акита… Слова юноши прервались резким ударом в челюсть отчего тот, не успев устоять на ногах, быстро упал на черный меховой ковёр, схватившись за подбородок, который за считанные секунды налился алым цветом и горел так, словно его подпалили огненным факелом. Бакуго уже стоял напротив него, расставив широко свои ноги, он подошёл на шаг ближе и, бросая беспечный взгляд на веснушчатое лицо упавшего, поставил один шипованный ботинок ему на живот. — Ты беспокоишься об Аките, когда сам сейчас находишься всего в двух шагах от мучительных истязаний? Знаешь… меня не перестаёт раздражать человеческая тупость. И всякий раз, когда меня подводит очередной полудурок, я хочу подорвать его и всех, кто начинает походить на подобных ему дегенератов. А ещё больше меня расстраивает то, что это заслуживают те, в ком я должен разочаровываться меньше всего… На этих словах парень вдавил тяжелую подошву глубже в тело парня, заставляя того искривиться от вязких неприятных ощущений, вызывавших тошноту и помутнение в глазах. Это был не первый случай, когда светловолосый мог вымещать свой стресс на подчинённых. Но больше всех доставалось именно этому «счастливчику». И хотя тот привык к любым глубоким порезам и ранениям, что часто получало его тело на очередном задании — боль, получаемая от Бакуго была иной. Их нельзя было сравнивать между собой. Это был обратный эффект. Инверсия, застрявшая в башке этого тощего, но крепкого зеленоволосого юноши. Так уж вышло, что, если однажды ему предоставилась такая возможность, он скорее предпочёл бы получить десяток ножевых ранений в живот одновременно, чем один рваный удар от своего главаря. — Х… хозяин. Я… виноват. Приношу свои извинения. Я исправлюсь. Попытавшись приподняться с места, юный Катсуки быстрым движением схватил того за воротник белой рубашки и приподнял выше, оставляя между их лицами пару сантиметров свободного пространства. — Меня сегодня подвели как минимум трое человек. Одного я уже убрал со своего шахматного поля. И ты прекрасно знаешь, что я могу убрать ещё пару фигур, если на то будет моя воля. Однако… как бы я этого не желал, моё терпение всё ещё имеет свои не преступные границы. Так что… Да… Не подводи меня больше… Дэку. — Спасибо, хозяин. Вы очень великодушны. Я больше никогда не подведу Вас. Никогда.