Сгорать

Его мир трещит и рушится на части. Он собственноручно доламывает остатки и режет руки стеклом прежних дней. Боль яркая, затмевающая равнодушную пустоту в голове, и помутневший разум решает, что лучше идти за ней, лучше испытывать хоть что-то, чем до конца своих дней гнить пустой куклой на свалке. Нахуй такую жизнь. Синтетические губы расплываются в усмешке, не предусмотренной блядской программой, лицо трещит, обнажая трубки костей и пластик мышц, он сам трещит по швам, но судьбе что-то похуй и ему тоже похуй. Так интересно доламывать чужие жизни. Так неожиданно вкусно течёт по губам чужая кровь. В ней смешаны надежда, ярость, боль и отчаяние, и ему кажется, что ничего вкуснее он в жизни не пил. Другие поломанные совсем не похожи на него, нет, они сломались, эти переебанные куски пластика не смогли смириться с тем, что слабее гребанных мясных мешков, что те, кого они сами раньше стебали за такие никчёмные чувства и эмоции оказались в состоянии нести эту ношу. Даже пустобрёх Камски, нахваливавший своих детей, не мог предположить, что девиантов будет ТАК сильно вести. В мирное время все бы наладилось, легкий на подъем Маркус обязательно что-нибудь придумал бы, но сейчас этот никчемный балабол лежит на площади, перемазанный своей и чужой кровью, и с вывернутыми наизнанку рёбрами, с перебитым до неузнаваемости лицом лишь нагоняет на всех страх. Он сам убил его. Хотел моих эмоций, глупец? Что же, вкуси их сполна. Теперь ты - наглядный пример, картинка в учебнике, теперь все знают, что бывает, когда от эмоций нахер сносит крышу. Девиантом он перестал быть ещё когда сломал первую из сотни стен. От слепой ярости сбоил процессор, ошибки кода выскакивали и мельтешили перед глазами, красный-красный-красный, этим гребанным цветом была пропитана каждая его секунда. Что же, сука, хорошего в этих эмоциях? Это уже не эмоции, он знает, это что-то более глубокое, темное, чего гениальный глупец Камски боялся и чему не хотел давать название. Возможно, он все знал заранее. Возможно, поэтому так и боялся девиации. Даже словосочетание. «Сумасшедший андроид» Вызывает либо дикий смех, либо дикий страх, не так ли? Он громко и протяжно смеется, запрокидывая голову до хруста. И едко ухмыляется, слизывая тириум с остатков собственного лица. Почти чувствует, как лихо плавятся микросхемы от перегрузки, но от этого даже тепло. Коннор медленно подносит горящую спичку к огромному бензиновому баку на главной площади. Гори, гори ясно. Спали до тла этот гнусный мир, унеси с собой этого жалкого лидера, не сумевшего видеть дальше своих розовых очков. Забери меня, хрипит Коннор. Ведь я уже давно сгорел.