Бесконечно увядающие чувства

Му Цин сразу вспомнил его, мальчишку, который когда-то бегал за Се Лянем. Хуа Чэн. Им было лет по шестнадцать тогда. Несмотря на все уговоры своих друзей, Се Лянь окутывал бедного сиротку заботой, даже пустил к себе пожить на какое-то время, пока того не забрали в приют. Больше они его не видели. Прошло уже пять лет, и казалось бы, что в юноше перед ними никак не узнать того, когда-то им знакомого, мальчика. Се Лянь и Фэнь Синь не узнали. А он, Му Цин, узнал. Потому что одну из сережек, которую он дарил своему добродеятельному другу, он помнит до мельчайших деталей. И глаза, глядящие с обожанием – не на него, конечно, не на него – тоже, к несчастью, забыть не получилось бы, как бы он этого ни хотел. А вот то, как взгляд выразительных глаз меняется, когда Хуа Чэн смотрит уже на него, Му Цина, будоражит кровь и поднимает в нем невероятные эмоции, а раздражение наполняет сверх меры. Сначала хотелось избавиться от этого чудака (из заботы о друге в первую очередь), выдворить его из их жизней. Что он и пытался сделать, подключив к этому и Фэн Синя, также почуявшего неладное. Но когда и тот пал из-за уговоров Се Ляня, на поле битвы против парня в красных одеждах остался только он. * * * Речи Хуа Чэна язвительные, колкие, оставляющие неприятный зуд где-то под сердцем. Он всегда, когда они по воле случая остаются с Му Цином наедине, склоняет голову и смотрит с прищуром, спокойно указывая на что-то, напоминая то, что не следовало. И по-лисьи улыбается, когда в глазах напротив загорается пламя гнева и чего-то еще. Это что-то еще его не интересует совершенно, потому что знает, что это то самое удовольствие, которое заставляет Му Цина отвечать подколкой на подколку. А тот признавать это сам для себя не хочет. Потому что неправильно это. Неправильно хотеть притянуть к себе и впечататься губами в губы, стукнуться зубами и совсем не нежно целовать. Неправильно хотеть почувствовать тяжесть другого тела. Особенно того, с кем у вас, казалось бы, еще с давних пор не заладились отношения. А Му Цин до скрежета в зубах хочет этого, поэтому сжимает кулаки и повторяет каждый гребанный раз, вторгаясь в чужое личное пространство, пока никто не видит: – Я тебя терпеть не могу. Так бы и надавал по морде, чтобы улыбаться не смог, только Се Лянь расстроится, – выплевывает не совсем ложь, очень искренне и правдоподобно, прямо в лицо. Мальчишка невинно хлопает ресницами, касается пальцем его лба и отодвигает от себя. И при упоминании общего друга его глаза на миг светлеют, наполняются нежностью. Затем он снова будет язвить и выводить Му Цина на эмоции, догадываясь о чужих чувствах, жестоко играясь с ними. А Му Цина будет также вести от этого, что он никогда не признает.