Если завтра нам предстоит умереть

(￣^￣)ゞ

      По практически пустым и безмолвным коридорам родных Подземелий гулял стылый ветер. Он мерно колыхал нередкие гобелены, закрывающие многовековые каменные стены, чем неосознанно оказывал небольшую услугу одной маленькой тени, тихо крадущейся по тайным ходам.       Вот холодный порыв вновь подцепил гобелен, немного откинул его в сторону; вместо привычной каменной кладки за тканью чернел провал. Некто невидимый, передвигающийся как будто на мягких лапах — столь тихо это было, — быстро нырнул в образовавшийся проход. Конечно, не будь ветра, Гарри бы и сам отодвинул гобелен в сторону, но так было менее заметно и подозрительно.       Вот уже и знакомый коридор. Несколько шагов вперёд, поворот налево и до самого конца, пока не упрёшься в деревянную дверь. Мало кто здесь бывал кроме слизеринцев, а в последний год так и вовсе никого не было. Ведь декан Слизерина, он же Директор школы Хогвартс, теперь проживал в другом месте. Однако юный гриффиндорец не навещал его и там — слишком это было опасно. Да и времени банально не хватало.       Подготовка к обороне Хогвартса шла полным ходом, и Гарри, смотря на то, как МакГонагалл и Флитвик поднимают каменных исполинов, как члены Ордена возводят вокруг замка щит, подумал, что все справляются и без него. Конечно, ему ещё нужно было уничтожать оставшиеся крестражи, но... Юноша без сомнений и страха отправил Рона и Гермиону в Тайную Комнату за клыком василиска, а сам накинул на плечи мантию-невидимку и сбежал в Подземелья. Ведь он точно знал, что, исчезнув из Большого зала чёрным вихрем, Северус не стал сбегать далеко. Ведь пока действующий Директор находится в стенах школы, щит будет гораздо прочнее.       Лишь одно место, несмотря на его банальность (в силу того, что о нём знали очень многие), было защищённей всех остальных. Бывшие комнаты Северуса.       Последние несколько метров остались позади. Впереди же была дверь. Та самая, с которой всё и началось. Гарри улыбнулся своим мимолётным воспоминаниям и осторожно повернул ручку. Та поддалась легко, без скрипа, а защитные плетения не оказали сопротивления. Гарри вошёл в сумрачную комнату и огляделся, глазами ища родного человека.       Отыскался Северус быстро — он стоял около одного из многочисленных шкафов и методично проверял какие-то рукописи с полок; некоторые он складывал в особенную, бесконечную, папку, а некоторые безжалостно сжигал прямо на месте. Гарри знал, что это было. Абсолютно бесценные рукописи талантливейшего зельевара, в прямом смысле вся жизнь Северуса. Юноша улыбнулся, но совсем-совсем грустно, и тихо подошёл к мужчине.       Он неожиданно, но мягко, чтобы ненароком не напугать, коснулся чёрных волос на затылке Северуса. За последний год Гарри значительно подрос, и сейчас практически догнал того в росте, что было действительно здорово — он всегда хотел быть одного роста со своим партнёром.       Северус несильно улыбнулся и отложил очередной свиток в сторону. Ну конечно же... И почему он думал, что видит его тогда, в Большом зале, в последний раз? Это ведь Гарри, и он не упустит своего. Мужчина развернулся, одновременно стягивая с юноши капюшон мантии-невидимки: — Что ты здесь делаешь, неугомонный ребёнок?       В чёрных глазах застыла мягкая теплота, и Гарри в очередной — сил подсчитывать точное количество раз не осталось — раз подумал, как же ему не хватало этих тёплых холодных глаз, не хватало шершавых больших ладоней, которые сейчас легли на его щёки и мягко поглаживали, не хватало всего Северуса.       Вместо слов о том, что он безмерно скучал, Гарри выдохнул совсем другие: — Северус... я хочу, чтобы сегодня ты любил меня так, будто это наш с тобой последний день...       Ласковая улыбка мужчины слегка дрогнула из-за этих слов. Он точно знал, что умрёт этой ночью. Поэтому собирал свои немногочисленные, но во многом драгоценные пожитки и укладывал их в специальные папки и сумки, которые бы не позволили им испортиться или повредиться. Он хотел бы передать их на хранение гоблинам. Как знать, может быть Гарри сможет выжить после второй Авады Лорда? Тогда он бы забрал их, и они бы послужили ему верой и правдой...       От мысли, что ему самому, лично, нужно будет рассказать парню о его участи, становилось не грустно, нет. Просто... пусто.       Видимо, Гарри сумел разглядеть в чёрных провалах глаз Северуса что-то такое, поэтому первым потянулся к манящим сухим губам. Как же хорошо, что теперь ему не надо было вставать на носочки...       Руки Северуса переместились с лица юноши сначала на его плечи, тоже раздавшиеся за целые месяцы разлуки, затем мимолётно скользнули по спине и невесомо легли на бока. Большие пальцы мягко огладили рёбра, из-за чего Гарри хихикнул в поцелуй. Мужчина немного отстранился и глянул в ярко-зелёные глаза. — Для тебя, родной, что угодно, — ответил он на последние слова своего гриффиндорца и поцеловал вновь, теперь, однако, более серьёзно, но не менее вдумчиво. Всегда, за всё время их отношений, каждый раз был словно первый. Они вновь и вновь, не уставая, по новой изучали друг друга, по пути вспоминая кто из них двоих что любит.       Гарри, например, очень нравилось, когда Северус гладил его по спине или груди. Мальчишка в такие моменты был готов мурчать как довольный сытый книзл и подставлялся под сильные руки ещё сильнее.       Северус же в свою очередь просто млел под пальцами парня, когда тот запускал их в тяжёлые чёрные пряди на его голове. Гриффиндорец однажды даже рискнул вслух сравнить его с большим и мягким котом, за что после расплатился парой-тройкой укусов в некоторых местах.       Руки мужчины уже давно блуждали под футболкой Гарри, когда последний потянул его за собой на диван, стоящий прямо здесь, в гостиной. Тот был не слишком широким, но благо — не скрипучим. А первое, кстати, нередко позволяло юноше разваливаться на своём партнёре после секса, когда они занимались им именно на нём.       Чёрный сюртук, белая рубашка, толстовка и футболка дружно полетели, повинуясь потокам общей магии, в сторону стула. Первый стон Гарри заглушили губы Северуса. Их первый общий стон прозвучал тогда, когда брюки с нижним бельём уже висели на спинке стула, а их возбуждённые члены потёрлись друг об друга. На диван они свалились вместе, так и не расцепив своих объятий.

(￣^￣)ゞ

      Гарри бездумно выводил какие-то фигуры и линии на груди Северуса. Сам же он лежал на мужчине, чьи руки сейчас поглаживали его спину; ноги их переплелись, и ни один из них сейчас не хотел разделяться с другим. Пожалуй, это был самый непродолжительный секс за всё время их отношений. — Тебе пора идти, Гарри, — шепнул на ухо Северус и обнял парня, когда тот протестующе на нём завозился. — Я знаю, ты не хочешь, я тоже не хочу, поверь, но твои друзья уже наверняка закончили. Если они будут тебя искать и не найдут, это обернётся большими проблемами. — Понимаю... — грустно выдохнул Гарри. Он чуть приподнялся на руках и заглянул Северусу в глаза: — Я люблю тебя. — Я знаю. Я тебя тоже.       Юноша печально улыбнулся и кратко поцеловал мужчину в кончик носа. Немного шаловливо усмехнулся и слез с него. Подозванные магией предметы одежды надевались крайне медленно — то рука запутается в коротком рукаве футболки, то пуговица на штанах всё никак не застегнётся. Гарри не хотел уходить. А Северус не желал оставаться один.       Но наконец всё было сделано. И ничего не выдавало того, что происходило буквально пару минут назад. Ну, разве что ярко-алый засос на шее Гарри, но Северус не хотел напоминать ему о нём. И плевать было, что подумают Уизли и Грейнджер.       Мужчина тоже оделся и стоял сейчас с непередаваемым выражением лица. Гарри определился с эмоцией только спустя минуту. Вина. Но почему?..       Неожиданно Северус призвал один из пустых флаконов для зелья и медленно вытащил из своего виска несколько длинных серебристо-серых нитей. Это были воспоминания. Мужчина закупорил флакон и молча протянул его Гарри. Когда парень не протянул руку, чтобы взять его, Северус вздохнул: — Это воспоминания. Тебе нужно посмотреть их как можно скорее. Желательно до битвы с Тёмным Лордом. Здесь то, что я должен был рассказать тебе по приказу Дамблдора. Прости меня, родной...       Гарри забрал флакон, но не стал отступать по направлению к двери, а наоборот — подошёл лишь ближе о крепко обнял мужчину: — Что бы там ни было, не извиняйся. Я ведь уже говорил тебе год назад, когда ты убил директора. Он вёл свою игру. В которой, к сожалению, а может быть и к счастью, ты был просто пешкой. Я не обвинял тебя тогда. Я не собираюсь обвинять тебя в чём-либо сейчас, — он ласково коснулся волос Северуса и поцеловал его, тем не менее не углубляя поцелуя. — Я люблю тебя. Надеюсь, мы сможем встретиться вновь. Прощай.       И не давая ни себе, ни Северусу и минуты на размышления, Гарри вылетел из комнаты, одним рывком сокращая наверняка долгие и слезливые расставания. — Ты лучшее, что произошло в моей жизни, Гарри, — ответил уже в пустоту мужчина.

(￣^￣)ゞ

      Добраться до кабинета Дамблдора, в котором точно был Омут Памяти напрямик Гарри не удалось — на втором этаже его перехватили Рон и Гермиона, гордо показывая ему несколько клыков василиска. Сами они были почему-то мокрые, но невероятно счастливые. Они уже почти задали вопрос, а где был сам Поттер, но вовремя увидели алый засос на шее друга. Ничего спрашивать они не стали, да и заметили, что тот даже не знает, что столь компрометирующее пятно на нём вообще есть. В общем, они знали, что должны были делать сейчас.       Гарри повернул, даже не слишком сопротивляясь своим убеждениям, что воспоминания Северуса нужно просмотреть немедленно. Повернул в совершенно противоположную сторону — сейчас им нужно было найти Елену Рейвенкло, дочь основательницы, которая точно знала, где была спрятана диадема её матери. Риддл, эдакий вандал, делал своими крестражами поистине великие предметы.       Когда после пожара в Выручай-Комнате Гарри заглянул в голову Волдеморта, чтобы узнать, где тот и его змея — последний крестраж — сейчас находятся, было уже второе мая. Часы, чудом уцелевшие, в башне пробили полночь совсем-совсем недавно. Гарри наблюдал за смутно знакомой обстановкой через глаза Лорда, и не мог понять, почему ему стало очень страшно. Однако... всё разрешилось, когда в помещение — кажется, это была Визжащая хижина? — вошёл Северус. Приветствие Тёмного Лорда парень уже не услышал — подорвался на месте и, не обращая внимания на обеспокоенных друзей, рванул к тайному ходу, который ведёт как раз к хижине. Он должен успеть. Он просто не может опоздать.

(￣^￣)ゞ

      Гарри зажимал руками страшные раны на шее Северуса и непрерывно смотрел в любимые чёрные глаза, которые сейчас были затуманены от боли. Дурак. Какой же дурак. И он, и Северус. Последний потому, что вообще вернулся к своему повелителю, а Гарри потому, что не сразу всё понял, когда МакГонагалл неожиданно воскликнула от того, что магия всего Хогвартса теперь была направлена на неё. Она стала Директором. А Северус мог покинуть стены школы, не опасаясь, что из-за этого щит ослабнет. — Ты знаешь... знаешь, что я хочу сказать тебе... — хрипящим голосом прошептал мужчина, и было непонятно, как с такими ранами он вообще смог что-то сказать. — Да, — всхлипнул Гарри. По его щекам, как и по щекам Северуса, стекали слёзы, — я знаю. Я тоже...

— Я люблю тебя, Гарри... — И я тебя тоже, Северус...

— Уходите, — мужчина умоляюще посмотрел в зелёные глаза. И чёрт возьми, они ни разу не были похожи на глаза Лили. Более яркие. Более зелёные. Самые любимые. — Уходите, — повторил он и повернул голову. Он не мог смотреть в эти глаза и умирать. Пусть Гарри уйдёт. Он не должен видеть это... — Нет! Я не-... — Гарри, идём, — всхлипнув, тихо произнесла Гермиона и ухватила друга за рукав куртки. — Идём, пожалуйста.       И Гарри позволил поднять себя на ноги и увести прочь. Он так и не обернулся и шёл спиной вперёд. Северус не смотрел на него. Быть может, не хотел; а быть может уже...

(￣^￣)ゞ

Маленькая девочка с яркими рыжими волосами была очень красивой. Мальчик с чёрными — ещё красивее. Ива, под которой они любили вместе лежать, тоже была ничего. Такое же ничего было и у Гарри внутри и в глазах. Дружба маленьких Лили Эванс и Северуса Снейпа в будущем обещала перейти в нечто большее. Отвратительное поведение Мародёров заставило досадливо поморщиться. Богатые наследники унижают кого-то, кто был ниже их по статусу. Ссора у озера породила странное, неправильное, удовлетворение. Принятие метки, эту чёртову боль и жжение, Гарри прочувствовал как будто на себе. Подслушанное пророчество доставило только небольшую досаду. Какая мелочь, право слово... Дамблдора, спросившего, что он получит взамен на помощь в сокрытии семьи Поттеров, хотелось поднять из мёртвых и убить ещё раз. Что это за эмоции? Гарри ведь никогда не хотел чего-то подобного... Но Гарри и не любил ведь раньше... Ничком лежащий на полу на первом этаже Джеймс Поттер не принёс каких-либо эмоций. Зато гробовая тишина, разлившаяся по всему дому — да. Лестница, которая была преодолена всего в три прыжка, резкое действие, распахивающее дверь в детскую... Лили... его рыжеволосая Лили сейчас была убита... Её зелёные глаза потухли... Её зеленые глаза сменились другими. Тоже зелёными, но теперь с тёмно-карими крапинками. Очень похожие, но такие разные. Звонкий девчачий смех сменился другим, более низким, а рыжие волосы стали короткими и чёрными, и кудрявыми. На веснушчатом носу появились абсолютно нелепые очки. — Я люблю Вас, профессор... — нелепое недоразумение в нелепых очках нелепо мялось на одном месте перед совершенно ошарашенным зельеваром. — Я люблю тебя, Северус...

(￣^￣)ゞ

— Гарри Поттер... Мальчик-Который-Выжил, — на этом Волдеморт презрительно хмыкнул, — пришёл чтобы умереть!       «Ну давай, Риддл, давай. Одна лишь Авада, и мы умрём. Ты. И я. Создатель и его последний крестраж. Одно лишь движение палочки. Одна молния. И прощай.» — Авада Кедавра!       Яркий луч ослепил, и Гарри прикрыл глаза. Поляны, наполненной Пожирателями, он уже не видел. Последний порыв ветерка успел растрепать чёрные вихры как раз за мгновение до того, как в тело ударило заклинание. На поляне и так практически не было света, а сейчас всё как будто померкло ещё сильнее. Хотя Гарри и не знал, как такое вообще могло быть возможным...

...наконец Смерть спросила младшего брата, чего он желает. Тот был самый мудрый, а потому попросил он дать ему такую вещь, чтобы он смог уйти оттуда и Смерть бы не догнала его. Недовольна была Смерть, но пришлось ей отдать ему свою мантию-невидимку...

      Яркий свет неожиданно ударил по глазам, и Гарри пришлось несколько секунд моргать, чтобы восстановить способность видеть. Когда же он смог вернуть себе зрение, оказалось, что вокруг него всё было абсолютно белого цвета, сильно режущего глаза. С удивлением для себя парень понял, что он стоял на вокзале Кингс-Кросс.       Невдалеке, под скамейкой, корчилось какое-то отвратительное на вид существо, но Гарри не стал подходить ближе — и так знал, что это было. Крестраж Волдеморта. Кажется, всё получилось... — Гарри?.. — совершенно внезапно раздался из-за спины знакомый голос. Юноша резко обернулся и неверяще замер. — С-северус?..       Мужчина тоже стоял словно громом поражённый. Одетый не как обычно, а по-домашнему — всего лишь в брюки и белую рубашку, не запачканную кровью из раны на шее (раны, кстати, тоже не было), он во все глаза рассматривал своего мальчишку. Затем невероятно тепло улыбнулся — скорее даже рассмеялся — и расставил руки в стороны: — Иди ко мне, родной.       Гарри тоже улыбнулся. Сначала несмело, а потом более широко и ярко. Так, как умел улыбаться только он один. Он с разбега нырнул в объятья Северуса и сильно-сильно сжал его в своих: — Как? Но как? Северус? Как такое возможно? Ты ведь ум-мер? И я умер... Это значит... Мы?.. — Да. Это значит, мы где-то во владениях Смерти. И я даже не представляю, почему они приняли вид... вокзала.       Гарри что-то согласно промычал, а затем потянулся к губам мужчины. Северус на это только ещё раз рассмеялся, а затем накрыл губы юноши своими. Когда внезапно повеяло холодом, оба лишь сильнее сжали друг друга в объятиях.

Встретил он Смерть как давнего друга и своей охотой с Нею пошёл. И как равные ушли они из этого мира...