Не утонуть в её глазах

Потрескивание костра, пускающего кружащие в трепетном танце мелкие красные искорки прямо в тёмно-синее звёздное небо, и шум приливающих волн, заполняли томительную тишину. Атмосфера накалилась. Будто сам воздух нагрелся и потяжелел от избыточных эмоций двух разгорячённых парней. Все замолкли, в немом ожидании того, что будут делать Эдриан и Мёрфи, пожирающие друг друга взглядами. Ни один не собирался отступать. Первый не знал, как правильно выразить свою ревность и негодование. Как он мог предъявить что-то другу за то, что было сделано так давно? С другой стороны, Эдриан впервые увидел в Мёрфи соперника, и теперь каждый его взгляд брошенный на Андреа, каждое прикосновение к ней — отдавались колючей болью в груди. Оттого очень хотелось проехаться разок по самодовольному лицу друга, так нахально не скрывающего своей радости от маленькой победы. От такой уж и маленькой? Как долго Эдриана не было рядом со своей девушкой? Что за это время успело произойти между ними?.. От накопленных вопросов и негодования сводило челюсть. Он молча сжал кулаки, до побелевших костяшек. Второй же выглядел более расслабленно — ни один мускул на его лице не выдавал своих истинных эмоций, но это только с виду. Впервые он ощущал своё превосходство над Эдрианом Ньюманом. Впервые «мистер Серьезность», как любила его называть Андреа, так открыто выставлял на показ свои чувства, причем не самые благородные: злость, ревность, зависть? — всё это читалось на обычно каменном лице. Мёрфи залпом допил содержимое бутылки, не сводя с Ньюмана вмиг пожелтевших глаз — единственный признак, выдававший его ярость. Его продолжал бесить тот факт, что несмотря ни на что, он всё ещё не может открыто заявить о своих чувствах к Кэмпбелл. Ему приходилось врать, будто не было тех взглядов, что она бросала на него, прикосновений, желания… Будто он не целовал её в ванной ещё несколько минут назад и не было той их близости на кухне… Но ещё больше злило отсутствие осознания причины по которой он не мог этого сделать. Правда ли, что только из-за страха причинить боль и неудобство любимой девушке, или у него банально не хватало на это смелости? А может, на самом деле он чувствовал себя паршиво от того, что предал «друга»? Поставил свои чувства выше всего остального. Несмотря на многие различия, у Мёрфи с Эдрианом было больше общего, чем они могли себе представить. Может именно это и вызывало в мужчинах взаимную неприязнь? Каждый видел в другом частичку себя и за это ненавидел. Но именно это и сближало их каждый раз. Ирония же заключалась в том, что даже девушку они полюбили одну на двоих. Просто в какой-то момент, один уступил своё счастье другому и множество раз об этом пожалел. Парни всё молчали, не прерывая эту немую перепалку, словно играли в гляделки. Бесконтрольность ситуации ухудшала состояние Кэмпбелл, доводя её до панической атаки, которую девушка всеми силами старалась подавить. Сердце в её груди, готово было выпрыгнуть из своей клетки. Она переводила взгляд с одного, на другого, ожидая, что они что-то скажут или, того хуже, сделают, но парни сдерживались, давая ей мнимую надежду на мирный исход этих «дружеских» посиделок. Ей хотелось успокоить их обоих, но она не знала как. Сердце рвалось прикоснуться к Мёрфи, — Андреа знала, как успокаивающе на него действуют её касания. Знала, что от них вся его импульсивность, тревога и злость — тают на глазах. Но разум вторил, что она не может. Просто не имеет на это права. Пересилив свои желания, Кэмпбелл оторвала руку от песка, протягивая ту к Эдриану, и обхватила своей ладошкой его крепко сжатый кулак, но тот не расслабился, разве что немного дрогнул. И паника чуть было не взяла верх. Она испугалась. Испугалась того, на что Эдриан способен в таком состоянии. Андреа знала, с каким хладнокровием он может избить человека, и от этого её бросало в дрожь… В воспоминаниях на доли секунды всплыли жуткие картинки того, как Эдриан однажды «защитил» её от излишне приставучего парня, который с первого раза не понял слово «нет». И лицо несчастного после… В кровоподтёках и увечьях. Она нервно сглотнула подступивший к горлу ком, отгоняя от себя неприятные воспоминания. Это был первый раз, когда она видела Эдриана таким. И до сих пор последний. Андреа говорила себе, убеждала, что он сделал это ради неё, но та ярость, что красовалась на мужском лице в тот миг… Была слишком пугающей. И теперь было очень страшно за Мёрфи. Рассказать Эдриану всю правду — означает подвергнуть Мёрфи опасности. Это последнее, чего ей бы хотелось. Хизер вдруг прервала тишину, пытаясь выдавить из себя подобие улыбки. — Ребят, мы все так напились, я устала, вы, наверное, тоже. Может разойдёмся по комнатам, пока не наделали глупостей? — она прикусила щеку и вцепилась в руку Тео ногтями, ища в нём поддержку, но продолжала смотреть на Эдриана, понимая, что скорее всего именно от него зависит исход. — Да, Хизер права, нам всем лучше отоспаться и протрезветь, — Джейсон поддержал единственную здравую мысль за последние несколько минут, — теперь даже он не мог оставаться в стороне, пребывая в собственном коконе из хорошего настроения. Блондин похлопал Эдриана по плечу, призывая успокоиться, подсел к нему ближе, прошептав что-то на ухо, после чего Эдриан сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Тео же обратился к Мёрфи, взывая к его благоразумию, и ко всеобщему удивлению он тоже смог взять себя в руки. — Вот и отлично. Завтра, на трезвую голову, всё порешаете и обсудите. Вместе посмеёмся над этой ситуацией, правда, ребят? — Джейсон снова тепло улыбался, обводя взглядом друзей, и его не особо беспокоило то, что все остальные были чернее тучи, а былое напряжение никуда не пропало. Первым встал Мёрфи и, не прощаясь, молча ушёл в сторону дома. Андреа провела его безмолвным взглядом, так и не сумев подобрать нужных слов. Да и Эдриана лишний раз мучить излишним вниманием к Мёрфи совершенно не хотелось. — Мы лучше тоже пойдем, — Тео следом поднялся с места, аккуратно взял Хизер под локоть, помогая ей встать. — Угу. Спокойной ночи, ребят, — розоволосая стыдливо отвела взгляд, не желая снова ненароком пересекнуться с Андреа, и, пошатываясь и опираясь на Тео, пошла с ним к дому. Оставшаяся тройка друзей сидела в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием затухаемого костра. Андреа поёжилась от ночного бриза, когда самодельный очаг уже и вовсе перестал согревать своим теплом. Джейсон ощутил неловкость, чувствуя себя третьим лишним и не совсем понимал, как ему лучше себя вести в данной ситуации, отчего спросил первое, что пришло на ум. — Вы идёте? Уже поздно, — парень неспешно встал, отряхиваясь от песка. — Ты иди, а мы пока останемся. Спокойной ночи, Джей, — такая обычная на первый взгляд фраза, из уст Эдриана сейчас звучала многозначительно. Не просьба, не напутствие — почти приказ. Блондин всё понял и, попрощавшись с парой, направился в дом. — Эдриан, я всё объясню… — шатенка тяжело вздохнула и повернулась к нему лицом. Между ними было сантиметров двадцать, не больше, и она слишком хорошо видела его озадаченное выражение лица, сведённые к переносице брови и поблёскивающие в лунном свете серые глаза, устремлённые вперёд — на водную гладь. — Не стоит, Андреа, — он вмиг изменился в лице, напуская на него столь привычную ей тёплую улыбку, за которой скрывалось нечто, что она разгадать не могла. Эдриан сменил положение и, приблизившись, сгрёб девушку в свои объятия, не позволяя той опомниться. — Ты сейчас чувствуешь вину за то, в чём не виновата. Я понимаю, почему ты не рассказала мне о том… случае. И ты не обязана была. Кэмпбелл резко выдохнула из лёгких весь воздух, грудь сдавило от невыносимой тяжести, горло стянуло жёсткой цепью, из-за которой невозможно было сделать вдох, а глаза обжигали подступающие к ним слёзы. Она молилась всем известным ей Богам, только бы прямо сейчас не разрыдаться на месте, не закричать бы в голос. Только бы пережить эту ночь. «Я виновата. Я виновата. Я так перед тобой виновата.» — слова комом застряли в горле, но так и не вырвались наружу. — Прости меня, Эдриан… — она обняла парня в ответ, носом зарываясь в его горячую шею. Он поглаживал её по распущенным каштановым волосам, успокаивая, нашёптывал что-то на ухо, но она не могла разобрать ни слова, ведь в ушах звенело от раздирающего чувства вины. И от страха… — Пойдём в дом, Андреа, ты замёрзла.

***

«Как же мне повезло с комнатой с видом на океан», — горько усмехнулся Мёрфи, облокотившись руками о подоконник и наблюдая за происходящим из окна. Он весь горел, во всех смыслах, видя, как Андреа прижимается к своему «любимому», как тот нежно гладит её волосы, спину, как держит за руку, направляясь в дом. В их комнату. Их кровать. Невыносимо! Больно! Разрывает на части! Из его груди вырвалось нечеловеческое, утробное рычание, а глаза ярко вспыхнули жёлтым пламенем. Как назло под рукой не оказалось ничего, что можно было бы сломать, разбить, бросить в стену. Кулаки так и чесались, — напрашивались на драку. Так хотелось набить кому-то морду. Он резко отпрянул от окна, сел на кровать и зарылся пальцами в смоляные волосы. Хотелось выдрать их, почувствовать другую боль — физическую, только бы избавиться от этой… Невыносимой, всепоглощающей боли в груди… От которой внутри оставалась лишь пустота. Сердце словно рухнуло вниз, когда он услышал, как на первом этаже захлопнулась дверь. Точно их дверь. Хоть вставай и бейся головой об стену, выбивая из неё все дурные мысли и картинки их совместной ночи. И как ему только в голову пришло, что она бросит Эдриана — такого любящего, заботливого, состоятельного… Ради кого? Ради такого, как он?! В голове вперемешку всплывали обрывки недавней близости с Андреа: её тело, губы, руки. Его имя с её уст. Её нежная кожа. «О, Боги. Как же она прекрасна. Может я просто её не достоин?..» — глупые мысли так и лезли в голову, — «И никогда не был…» Он тяжело упал на кровать, зажмурил глаза и начал судорожно бить себя кулаком по лбу, надеясь, что это как-то поможет. Ну да, конечно. Разве что последние мозги выбить. Андреа из воспоминаний постепенно сменялась на другую… Ту, что он не видел, о которой старался не думать никогда, но которая то и дело посещала его мысли. На Андреа в объятиях Эдриана по ночам. Представления того, как Эдриан сейчас её целует, раздевает, трогает — сами собой всплывали перед глазами. Мучали, будто испытывали на прочность, проверяли, как долго он продержится. Но зачем? Будто он мог что-то изменить без воли Кэмпбелл. Если она не захочет — он никогда не расскажет. Унесёт эту ночь с собой в загробный мир и утопит на дне реки Стикс. Но разве кого-то волнует, чего хочет он?.. Мёрфи и не понял, сколько так пролежал на кровати, тупо пялясь в потолок, опустошенный. Раскинув руки по сторонам, ему казалось, что прошла вечность, но потянувшись за телефоном и посмотрев на часы — стало понятно, что прошли лишь минуты. Сколько точно парень не засекал. Продолжать лежать не было никакого смысла, он всё равно не уснёт, зная, что где-то в соседней комнате его любимая девушка спит с другим. Мёрфи молча встал с постели и направился в душ, надеясь, что вода его немного встряхнёт и утихомирит пыл. Но панацея не сработала. Мысли об Андреа не затихали ни на секунду. Очень хотелось узнать, что она сейчас делает, о чём думает… В голову ударила самая идиотская идея, что когда-либо ему приходила. По сравнению с этой, даже его опасные вылазки в учительскую для поиска ответов и списывание на вступительных экзаменах — казались гениальным планом. Одевшись, он решил, что стоит подойти к двери в комнату Андреа и Эдриана, и подслушать, чем они сейчас занимаются. Просто проверить… Может они говорят о чём-то или уже спят… А может… «Нет, нет, нет! Не хочу об этом даже думать, но… Если они всё же… Разве не лучше знать об этом наверняка и лишний раз убедиться в том, что то, что было сегодня между нами — ошибка. По крайней мере для неё.»

***

Щелчок закрывающейся двери заставил девушку поёжиться, чувствуя себя странно и неуютно, находясь в одной комнате с Эдрианом после случившегося. Это казалось неправильным, оттого хотелось сохранять дистанцию. Сам парень тоже вёл себя отстранённо, но это и не удивительно. Наверняка его шокировали некоторые сегодняшние откровения о своей девушке. В их комнате была своя душевая, в которую тот молча направился, отчего Андреа облегчённо выдохнула, радуясь, что осталась одна, хоть и ненадолго. Через окно в комнату пробивался яркий лунный свет, дающий достаточную видимость, и девушка наслаждалась успокаивающим серо-голубым светом, заполняющим всё пространство. Она глубоко дышала, заставляя подступающую к горлу панику отступить. Не дожидаясь Эдриана, легла в постель, переодев майку на удлинённую ночную рубашку, которую предусмотрительно застегнула на все пуговицы, чтобы тот не увидел следов её измены. «Измены…» — звучит мерзко. Её так и порывало прямо сейчас сознаться во всём. А если и не сознаться, то хотя бы разорвать отношения по им обоим известной причине. Они отдалились. Очень. Но тело и горло сковало тяжёлыми цепями, не позволяя сделать этого. Звук воды из душевой резко утих, и через несколько минут послышались плавные шаги за спиной. Она продолжала лежать на боку, избегая их встречи глазами. Боясь лишний раз шелохнуться и посмотреть в его сторону. Боясь выдать, что она не спит. — Андреа… — девушка невольно вздрогнула и крепче зажмурила глаза. — Я знаю, что ты не спишь, — голос прозвучал над самым ушком, а горячее дыхание мазнуло по коже. Его рука накрыла её сверху и притянула ближе к себе. — Я не сержусь на тебя. Это прошлое, так пусть в прошлом и остаётся. Я не хочу, чтобы ты так напрягалась и вздрагивала от моих прикосновений. Девушка даже задержала дыхание, пока он был так близко. Каждое касание уже казалось не таким родным, как прежде. Не таким трепетным, как тогда, на выпускном… Поцелуи, что сейчас покрывали шею — не такими сладкими, как в ту ночь. А поглаживающие касания на талии — не такими будоражащими, как те, что она чувствовала кожей на кухне несколькими часами ранее. Кэмпбелл до боли закусила губу, стараясь не выдать своих эмоций. Она растерялась, чувствовала себя так странно, так потерянно, так непонятно… Эдриан продолжал касаться её руками, целовать, проникать пальцами под ночную рубашку и прижимать ближе к себе. Но все эти действия не вызывали ничего, кроме слёз боли и отчаяния, кроме отвращения к себе и к происходящему. Было сложно сосредоточиться хоть на чём-то, а в голове крутилось лишь одно. Точнее один: Мёрфи. До одури, до почти физической боли хотелось бежать к нему. Сказать, что она согласна. Согласна бросить Эдриана ради него, потому что… Потому что… Она мысленно запнулась. Даже себе не могла признаться — почему. Слабачка. — Эдриан, нам надо поговорить, — осипшим голосом прошептала она, стараясь унять дрожь. — Давай не сейчас, Андреа, — он мягко развернул возлюбленную к себе, продолжая покрывать сладкую шею поцелуями. Кэмпбелл дышала тяжело и прерывисто, она ощущала, как его пальцы медленно расстёгивают пуговку за пуговкой, почему-то начав с нижних. Как он невесомо и нежно касается её кожи. Но вместо тянущего возбуждения ощущала лишь пустоту и липкий страх, что не отпускал её ни на секунду. Как только его пальцы дошли до груди, она машинально схватила их, не позволяя оголить себя и чуть ли не вскрикнула «Не надо!», но в последнюю секунду смогла взять себя в руки и спокойно произнесла: — Давай не сейчас… Сразу за этими словами послышался тяжёлый вздох. — Конечно, Андреа… — в его голосе слышалась тихая грусть, — я не буду на тебя давить. Горячие пальцы очертили линию девичьих скул, после чего он коснулся губами её щеки и лёг рядом. У них уже был один тяжёлый разговор до приезда сюда. Они чуть было не расстались, но Эдриан уговорил её не делать этого. Хотя бы не перед поездкой… В глубине души он очень надеялся, что всё наладится. Что они смогут снова быть вместе, как прежде. В какой-то момент он сам вырыл эту пропасть между ними, когда перестал звонить вечерами. Когда они не виделись неделями из-за его занятости. Когда отмахивался от неё и её желания проводить больше времени вместе… Он месяцами увеличивал эту дистанцию между ними и решил, что одна ночь сможет что-то изменить? «Самонадеянно, Ньюман.» — Сладких снов, Андреа. — Сладких снов, Эдриан… Укус уже припухшей губы — стал нормой за последние несколько часов. Ещё некоторое время Андреа лежала, молча уставившись в одну точку перед собой, думая обо всём и ни о чём одновременно. Все события сегодняшнего дня, и не только, крутились в голове. Она стала судорожно перебирать все воспоминания, связанные с Мёрфи, пытаясь осознать, почему не замечала его чувств прежде. Это он так умело их скрывал, или она была настолько слепа? Но ведь сама тоже к нему тянулась. Глупо это отрицать. Снова вспомнила тот их первый поцелуй. Кажется, она даже помнила его вкус… Прямо перед поцелуем он пил текилу и оттого чувствовался кисло-горький вкус от лимона на кончике языка и солоноватый на губах… И почему она помнит такие детали? Почему так долго отмахивалась от этих воспоминаний? Она аккуратно повернулась на бок, проверяя, не спит ли Эдриан. Всё равно уснуть не получалось, так может удастся поговорить с Хизер. Обсудить с ней то, свидетелем чего она стала, и то, как подруга чуть не выдала её прямо там, при всех. Время позднее и может она уже спала, но проверить стоило. В крайнем случае всегда можно попить воды или подышать свежим воздухом на террасе. Тихонько прикрыв за собой дверь, она вышла в тёмный коридор, и прошла вперед, минуя лестницу. Комната Хизер тоже находилась на первом этаже. На цыпочках подойдя к двери, она сначала робко постучала, а после надавила на ручку, чуть толкнув дверку. В комнате было темно. А чего ещё она ожидала? Увидеть тут Хизер с книгой в руке? Андреа думала позвать её, разбудить, но быстро отогнала эту мысль, особенно вспомнив, в каком состоянии та уходила. Аккуратно прикрыв за собой дверь, она развернулась и направилась на кухню. «Может приложить к груди что-нибудь холодное?»

***

У самой лестницы Мёрфи замешкался. Внутренний голос твердил не идти туда, не опускаться до подслушивания под дверью, а просто постучать к Тео и скурить с ним очередной косячок из его заначки… Может даже обсудить с лучшим другом всё то дерьмо, что происходит с ним. Развернувшись на носках, он уверенно постучал к Тео, ни секунды не беспокоясь о том, что мог бы его разбудить. Не получив никакого ответа, он не менее уверенно распахнул дверь и включил свет. Какого же было его удивление, когда кровать кучерявого оказалась пуста… Мёрфи тихо хмыкнул себе под нос, мысленно прикидывая, где бы тот мог быть. «Ну ты даёшь, Грин…» . И снова эта лестница. Мысленно убедив себя, что не идёт никого подслушивать, а просто попьет воды, парень всё же спустился и направился на кухню, проходя мимо злополучной комнаты, которую хотелось обойти как можно быстрее. К его удивлению, на кухне горел тусклый свет, а под этим освещением стояла Андреа… Темноволосый даже забыл как дышать при виде неё. Остановился, как вкопанный и просто наблюдал за тем, как её пальчики расстёгивают декольте ночной рубашки, чуть оголяя красивую грудь. Девушка прикладывала к ней льдинки, прямо на те места, которых ещё недавно он касался губами. Казалось, что это было так давно… Даже не верилось. — Мёрфи? — её шёпот заставил парня вздрогнуть. Андреа тщательнее всмотрелась в темноту, стараясь различить силуэт. — Это ты? Что ты там делаешь? Парень чуть отшатнулся, словно его поймали за чем-то непристойным, но тут же уверенно двинулся к ней. Подойдя ближе, удивлённо посмотрел на Андреа, будто только что увидел. Только сейчас до него дошло, что она была не в комнате с Эдрианом, и он ощутил невероятное облегчение. — А почему ты тут, а не там? — он указал большим пальцем куда-то себе за спину, предположительно в направлении её комнаты. — Разве ты не должна сейчас… — «спать с Эдрианом» — окончание фразы он вслух не произнёс. — Мне не спалось… — Андреа вся сжалась, не зная, как вести себя с ним. Она стыдливо прикрыла грудь, а тающая льдинка осталась в её сжатой, немеющей от холода, ладони. — Хотела поговорить с Хизер, но она уже спит. Место, к которому она прикладывала лёд чувствовалось сейчас так ярко. Кожу груди мелко покалывало от холода. Мёрфи зачем-то сделал шаг вперед, оказываясь ещё ближе… Непозволительно близко. Он потянулся к её руке и взял льдинку в свою контрастно горячую руку. Он смотрел ей прямо в глаза, гипнотизируя, приковывая её взгляд к своему. Пальцами осторожно раздвинул ворот рубашки и, следя за своими же движениями, опустил замёрзшую воду аккурат на фиолетовый след. Холодная капелька упала на горящую кожу. Стекла по груди и животу, оставляя за собой едва заметную блестящую дорожку. Андреа вздрогнула и уже привычно закусила губу, что заставило парня поднять свой взгляд к её губам. Девичья кожа вся покрылась мурашками. Пока сверху был холод и лёд, от которого кожа немела, — внутри разгорался такой пожар, что казалось, она может сгореть от того желания, что он в ней пробуждает. Его янтарные глаза были ярче обычного. Они искрили диким, нечеловеческим желанием. Его мягкие, пухлые губы словно манили снова их поцеловать. Она заметила, как те растянулись в ухмылке и снова поёжилась. Мёрфи нарочито медленно нагнулся к её ушку. — Тебе холодно, принцесса? — Н-нет… — «рядом с тобой мне жарко» — хотелось добавить, но во рту пересохло, а мысли бежали вперёд слов, спотыкались и путались. Так всегда рядом с ним. Особенно наедине. Как заворожённая, Андреа не сводила глаз с его губ. Он наклонился ещё ниже, к шее. А льдинка скользнула выше, по ключице… Он слегка дунул на влажную кожу, отчего Андреа резко дёрнулась и задрожала. — Что ты… — его мягкие губы мгновенно накрыли её, не позволив закончить свой вопрос. Но теперь и без того было понятно, чего он добивался. Сильные, но такие ласковые руки, по-собственнически обхватили её под рёбрами, прижимая ближе к себе. Сладкий поцелуй сводил с ума, заводил, дурманил. Снова на том же месте. Преступники всегда возвращаются на место преступления? — Мы пьяны? — прошептала Андреа в его приоткрытые губы. Парень хмыкнул, погладил её носом по щеке и шепнул на ушко: — Только если друг от друга. Растаявшая льдинка, окончательно превратившись в воду, холодными каплями скатилась по груди, до самой кромки трусиков. Большим пальцем Мёрфи размазал блестящую влажную дорожку по её животу, вновь припав к её губам в нежном поцелуе. В очередной раз Андреа не смогла совладать с собой перед ним. Когда он вновь и вновь так нагло врывается в её личное пространство, ломая все видимые и невидимые границы. Всё, что она смогла сделать, так это прижаться к нему ещё плотнее и обвить шею руками. Парень еле слышно хмыкнул. Выдохнул, чуть отстранившись. — Правильно ли я понял, принцесса? — смысл вопроса не сразу дошёл до Кэмпбелл, так что он уточнил: — Правильно ли я понял, что раз ты здесь… Ты не с ним? Андреа тяжело сглотнула. Теперь она в полной мере поняла, что он хотел узнать. Увидев её посреди ночи здесь, он сделал свои выводы. Решил, что она уже порвала с Эдрианом? Это всё так легко сделать на словах, но находясь прямо здесь и сейчас, в её шкуре… Как поступить? Она попыталась начать разговор, но всего одного слова Эда хватило, чтобы она замялась в нерешительности. — Мёрфи… Ещё ничего не решено. Мы с ним не… Не говорили об этом. И снова расстроенный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Её глубокий вдох, его тяжёлый выдох. Спустя мгновение Мёрфи понимающе кивнул, отвёл взгляд куда-то в сторону, несколько мучительно долгих секунд что-то обдумывая. — Ты всё ещё не хочешь спать? — резко выпалил он, прерывая молчание, и теперь выжидающе смотрел на удивлённую вопросом Кэмпбелл. Она тяжело сглотнула, обдумывая ответ. Слишком много глупостей она уже успела совершить, а это только первый день поездки. Но возвращаться в комнату действительно не хотелось. Это морально было слишком тяжело. Выше её сил. — Не хочу, — на выдохе шепнула она, в подтверждение своих слов махая головой. Без лишних слов, парень взял её за руку и потянул к выходу. Андреа не сопротивлялась, напротив, крепче сжала его прохладную ладонь, переплетая пальцы. Вместо того, чтобы пойти по прямой к берегу, он завернул в сторону, подальше от их съемного домика и лишних глаз. Спустя минут пять, они дошли до достаточно отдалённого участка пляжа, где не было риска быть замеченными кем-то из друзей… Сразу же. Сели почти у самого берега, там, где приливающие волны могли коснуться пальцев ног. Оба смотрели куда-то вдаль. Шум волн и тихий шелест воды под лунным светом успокаивали. Молчание тянулось. Андреа чувствовала неловкость, в голове столько мыслей крутилось, а с языка не могло сорваться и словечко. В какой-то момент любопытство всё же взяло верх и девушка решилась задать волнующий её вопрос: — То, что ты сказал тогда, у костра… Это правда? — голос предательски дрожал, выдавая неуверенность. — О чём именно, принцесса? — Мёрфи догадывался, что именно из всего им сказанного, могло волновать её сегодня, но отвечать не спешил. — Я много чего за вечер наговорил… — Той девушкой, которую ты поцеловал на спор… Это ведь была я? Я тогда тебя ударила… Он приблизился к ней и внимательно всмотрелся в глаза, будто задумался, что-то проверяя. — А ты что, совсем не помнишь? «Ага, если бы. Я даже вкус того поцелуя помню. И как сразу подумала о том, как ты классно целуешься… Боги» — Дело не в этом… Просто… — она смутилась, отвела от него взгляд. Он обхватил пальцами её подбородок, чуть приподнял. — Смотри мне в глаза, принцесса. Смотри прямо в глаза и задай свой вопрос, — от его властного тона по телу пробежалась волна мурашек. Этому голосу хотелось повиноваться. Она вернула взгляд к его глазам. Смущаясь и краснея, но не отворачивалась. — Что ты чувствуешь ко мне? Он ожидал этого вопроса. И как никогда хотелось дать на него ответ. Ночь — время откровений. Она раскрывает все потаённые двери человеческой души. В ночи хочется говорить правду. Она сближает. — Я люблю тебя. Время словно остановилось в этот момент для обоих. Глаза девушки забегали по его лицу, точно пытались убедиться в правдивости его слов, или же уличить во лжи, но тщетно. Глубокий, бархатный голос продолжил шептать: — Люблю в тебе всё, принцесса, — он наклонился, прислонившись лбом к её лбу. — Твой добрый, сильный характер, твой ум, твою стойкость, дерзость и податливость, — разрывая зрительный контакт, скользнул взглядом вниз по лицу, — люблю твоё красивое личико: этот очаровательный маленький носик, твои сладкие губы, — и снова поднял взгляд: — твои глаза… — губами потянулся к её приоткрытому ротику, втягивая её учащённое, горячее дыхание: — Люблю дышать с тобой одним воздухом, люблю твои прикосновения, от которых моё сердце готово выпрыгнуть из груди, — его рука оказалась на её талии, пробралась под рубашку, поднимаясь всё выше по рёбрам, и замерла, не касаясь груди. — Прикасаться к тебе… Касания его рук обжигали кожу, кружили голову, затуманивали сознание. Он вновь был так близко. От его тела исходил жар, но по коже всё равно табунами бегали мурашки. Кто-то мог их увидеть. Снова. «Это имеет значение?» — вопрос ударил в её голову и стало снова всё равно. Все мысли занимал только он один. Его неестественно пожелтевшие глаза, словно отдавали золотом. В этом металле она видела отражение всех его самых потаённых желаний. Видела искренность. — Мёрфи… — её губы подрагивали, то ли она хотела что-то сказать, то ли порывалась поцеловать его, но продолжала молчать и не двинулась с места. Парень чуть отстранился и склонил перед ней голову, так, что чёлка упала на лицо, скрывая его глаза. Он усмехнулся и облизнул персохшие губы. — Можешь не отвечать. Я не жду от тебя мгновенной взаимности. Даже их сердца на мгновение перестали биться, боясь нарушить воцарившуюся после его слов тишину. Андреа не могла вымолвить и слова, открывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на сушу. Её разрывало изнутри. Нечеловеческих усилий стоило не ответить ему на чувства, зная и видя, как сильно его это гложет. Но совесть не позволяла так поступить с Эдрианом. Ещё раз. Хотелось броситься в этот океан, провалиться сквозь землю, в какое-нибудь мифическое Подземное царство из которого больше нет выхода. Вдохнуть аромат цветка Забвения и забыть всё, что было. Но это так жалко. Так поступают лишь слабые духом. Андреа Кэмпбелл не такая! В его груди всё сдавило, как под напором мощного пресса. Привычная маска озорства и сарказма слетела с лица со скоростью света. Перед ней она была не нужна, Андреа видела его насквозь. — Я просто хочу, чтобы кто-то любил меня также, — даже шелест волн у их ног не смел заглушить его шёпот. Голова пошла кругом от этих слов. — Хочу быть достойным… — он делал паузу между словами из-за рваного дыхания. — Твоей любви, — и опустил голову ещё ниже, будто считал свои слова абсурдом, словно это априори невозможно. — Хочу быть достойным тебя. Дай мне шанс… Андреа наконец смогла перебороть себя и ответить. Слишком тихо, чтобы можно было расслышать. Он прочитал по губам и в ту же секунду прильнул к ним. Нежно, рвано, но не менее настойчиво. По её щекам в тот же миг скатились слёзы и вспомнились слова Эдриана: «Ты сейчас чувствуешь вину за то, в чём не виновата». «Если бы он только знал, что я сделала… Не говорил бы так». — Прошу не надо! — она отстранилась, а он не держал её на этот раз, давая столь необходимую сейчас свободу. Кэмпбелл притянула к себе колени, обхватив ноги руками, уткнулась в них головой. — Я не могу так, Мёрфи. Я… — послышались тихие всхлипы и её тело вздрагивало от каждого нового вдоха. — Андреа, прости меня, — он коснулся рукой её спины и она тут же её смахнула, вся заплаканная, обращая на него свой печальный, но от того лишь ещё более свирепый взор. — Я чувствую себя грязной! Мёрфи на несколько секунд опешил, не ожидая такой реакции. Он ждал, что она будет обвинять его, ругать, пошлёт в конце концов, но не того, что будет всё взваливать на себя. Не мешкая, он притянул девушку к себе, усаживая у себя между ног и прижался грудью к её спине, заключая в крепкие объятия. — Не говори так. Ты не грязная, Андреа. Ты самая прекрасная. И я не о твоей внешности, — он невесомо прочертил кончиком носа линию её скул, нежно коснулся губами части щеки, неприкрытой ладонью, снова вернулся к ушку и прошептал: — Ты не виновата, принцесса, — он улыбнулся одним уголком губ и выпустил короткий смешок, от которого она невольно вздрогнула оттого, что её кожи коснулось его щекочащее дыхание, — не виновата, что передо мной невозможно устоять. Андреа тут же перестала плакать и резко развернулась, не веря своим ушам. На её лице перемешались самые разные эмоции от удивления, до ярости, но уголки губ подрагивали, сдерживая улыбку. Довольный её реакцией, Мёрфи выпустил девушку из объятий и заливисто рассмеялся, падая спиной на песок. — Да ты совсем офигел говорить такое?! Боги, ты неисправим, Мёрфи! — Но тебе ведь понравилось, признай! Она стукнула его в грудь, а он всё никак не унимался. Андреа стояла на коленях у него между ног, и несильно колотила руками, постепенно заражаясь его искренним смехом. Он вдруг перехватил её руки, прижимая ладони к груди и тепло улыбнулся. — Вот видишь, теперь ты улыбаешься. Андреа нависала над ним и только сейчас это поняла. Поняла, что практически лежит на нём, опираясь на грудь. Что его глаза снова сверкают светом тысяч звёзд в лунном свете. Что она утопает в них. — Принцесса? — он положил руки на её талию, и не отводил взгляда от её глаз. Они казались ему темнее, чем обычно, возможно из-за тени от спавших на лицо волос, а может они так темнели, смотря на него. — Не говори ничего… Просто… Молчи. И с этими словами она опустилась ниже, невесомо касаясь его губ своими. От едва ощутимого прикосновения, Мёрфи блаженно прикрыл веки и чуть потянулся вверх, но не слишком резко, чтобы не спугнуть девушку. Переместил одну руку на спину, медленно поглаживая поясницу и опускаясь всё ниже. Андреа призывно прогнулась в спине, желая ощутить его ладони на своих ягодицах, и томно выдохнула в его губы, когда он крепко сжал одну пальцами. — Почему так всегда происходит, когда ты рядом, Мёрфи? — тихо шепнула она, отстранившись. Парень кинул на неё вопросительный взгляд и она пояснила: — Почему, рядом с тобой я меняюсь? С тобой я совсем другая. Я сама себя не узнаю. Это не та, привычная всем, замкнутая Андреа Кэмпбелл. С тобой я… — Сильная, смелая, прекрасная, — продолжил он за неё. — Я хотела сказать безрассудная, но… Мне нравится, продолжай, — она нервно хихикнула и губы дрогнули в напряжённой улыбке. — Я бы мог продолжать этот список бесконечно, но скажу одно: Андреа, сейчас ты настоящая. Я в этом уверен. Не могу объяснить своё чувство, но почему-то мне кажется, будто я очень давно и хорошо тебя знаю. — Но ты и правда давно меня знаешь, мы уже почти год дружим, да и раньше часто виделись… — Нет, — его тон стал непривычно серьёзным, а взгляд неестественно пронзительным, приобрёл особую глубину, отливая тёмным золотом. — Я не это имею ввиду. У меня ощущение, будто знаю тебя ещё дольше… Такое чувство, что это знание нас одновременно и сближает и увеличивает незримую пропасть между нами… Над океаном вдруг прогремел раскат грома, от которого девушка вздрогнула, а Мёрфи поморщился, словно от сильной головной боли и прижал пальцы к вискам. — Что с тобой? Тебе плохо? Давай вернёмся. Андреа присела рядом с ним на колени, обращая к парню взволнованный и полный заботы взгляд. Мёрфи тоже приподнялся на локтях, делая глубокий выдох, который, предположительно, должен был унять внезапную мигрень. — Да, давай… Тебе стоит выспаться. Оба отвели неспокойный взгляд в сторону, одновременно подумав о том, что Андреа должна вернуться в комнату к Эдриану. Неловкая пауза слишком сильно давила на них. Никто не решался прервать затянувшееся молчание, смакуя сие напряжение. В этой тишине они встали и направились к дому. Зайдя внутрь и закрыв входную дверь, девушка поинтересовалась его самочувствием. — Тебе уже лучше? — Это я бы должен тебя спросить… Но, да, уже лучше, принцесса. Спасибо… — Точно не нужно лекарство или воды?.. Пойдешь к себе? — Всё в порядке, Андреа, не переживай за меня. — Тогда спокойной ночи… — на её лице промелькнула тень разочарования, и непонятно, заметил он или нет, ведь было слишком темно. Он не спешил отвечать, или отпускать её ладонь, которую до сих пор сжимал в своей. Они просто смотрели так друг на друга, не решаясь попрощаться и разойтись. Как двое юных возлюбленных на первом свидании, что очень спешат домой, но совершенно не хотят расставаться. — Может, посмотрим фильм?..