Дорога

Возможно, они и правда были братом и сестрой. В любом случае, никто из них до встречи не помнил, ни как их зовут, ни сколько им лет, ни откуда они родом. Они встретились на опушке леса. Вдалеке виднелся какой-то город. Девчонка была мелкой, лет двенадцати на вид. Сколько было ему самому и как он выглядит, он не знал, но знал, что малявка точно младше него. Ее звали А-Цин. Это он тоже откуда-то помнил. — А-Ян, — позвала девчонка. Внутри поднялось глухое раздражение. Что она себе возомнила, он же старше! Захотелось поправить, но потом подумалось, что ему это все равно ничего не стоит. К тому же он ей должен. Что должен — вспомнить не получилось. — А-Цин. Ты тоже не помнишь, кто ты? — Ничегошеньки не помню, — весело отозвалась девчонка. — Пошли уже, чего застыл? Она пошла вперёд, в глубь леса. А-Ян покосился на город, но возражать не стал. Идти туда ему и самому не хотелось. Рано ещё.

***

На ночь они остановились недалеко от реки и развели костер: в рукаве нашелся кремень, а сухой травы на исходе лета было предостаточно. А-Цин села рядом, плечом к плечу, и А-Ян не стал ее гнать, хоть и подумал, что надо бы, ей же будет лучше. Но ставшее привычным одиночество вдруг сделалось удивительно острым, и сидеть одному, пусть даже их разделял лишь костер, не хотелось. — Ты тоже скучаешь по нему? — голос А-Цин прервался. А-Ян знал - это не от страха. Она тоже не могла вспомнить кого-то. Кого-то, кого они оба потеряли. Но вспомнить, кто это был и что случилось, они не могли. — Угу, — отпираться было бессмысленно, да теперь и не нужно. — Мы его найдем. Обязательно. — А-Цин придвинулась ближе и погладила его по плечу. Когда она заснула, А-Ян нашел в рукаве иголку с ниткой. Его рукава были набиты полезными вещами. Видимо, прошлый он отличался немалой предусмотрительностью. Ягоды рябины были твёрдыми, но на нитку собирались легко, и А-Цин очень обрадовалась бусам.

***

Правда, первым они нашли не того, кого искали. На очередном перекрестке из-за деревьев навстречу им вышел лютый мертвец. А-Ян вырвал у А-Цин палку, на которую та время от времени опиралась при ходьбе, и попытался отбиться. Получилось лучше, чем он ожидал, но простая палка не могла справиться с такой сильной нечистью. Он уже подумывал столкнуть всё-таки А-Цин в воду и самому броситься следом, когда рядом вдруг возник заклинатель с мечом и отрубил лютому мертвецу голову, а потом повернулся к ним. А-Ян попытался всадить ему палку в глаз, но ничего у него не вышло.

***

Как оказалось, всё-таки к лучшему. Хотя глаза у него и правда были почти как у живого, все остальное так и кричало, что перед ними - лютый мертвец. Который почему-то не спешил нападать, а наоборот, защитил. А потом и вовсе вытащил из рукава конфету и молча протянул на раскрытой ладони. А-Цин тут же схватила ее и сунула в рот. А-Ян даже и не подумал ее останавливать: помрёт так помрёт. Может, в следующей жизни научится не брать угощения у первого встречного. Мертвец между тем достал ещё одну конфету и протянул уже ему. А-Ян, хоть сладкое и любил, брать её, конечно, не стал. И вообще конфета у него была. Одна, правда. Но А-Ян готов был поклясться, что она слаще всех других конфет на свете. Пока А-Ян подозрительно косился на все ещё живую А-Цин, мертвец кончиком меча в ножнах начертил на земле несколько иероглифов. "Помогу. Идите со мной", — и посмотрел прямо на А-Яна своими — такими живыми — глазами. Странные глаза. От взгляда этих глаз тоска внутри А-Яна всколыхнулась, грозя затопить с головой, но глухое раздражение, которое он испытывал с самого момента встречи, почему-то улеглось.

***

Мертвеца звали Сун Лань, и он тоже что-то искал. Вообще он оказался ничего так, хоть и вел себя поначалу как высокомерный засранец: когда А-Цин, весело болтая, повисла у него на руке, посмотрел так холодно, что придорожные кусты чудом не обледенели. А-Цин насупилась и целый день держалась от него подальше. — Хочешь, я его убью? — шепотом поинтересовался А-Ян на привале, когда Сун Лань ушел за хворостом. — Неа, — отмахнулась неблагодарная девчонка и добавила: — Все бы тебе убивать, гэ. Что она имела в виду, А-Ян не понял. За то время, что они знали друг друга, он ещё как будто никого не убивал.

***

А ещё Сун Лань начал учить их заклинательству. — А тебе-то что за прок? — не выдержал А-Ян. До этого он старался поменьше разговаривать со странным мертвецом. "Мой друг этого бы хотел", — начертил Сун Лань. — Что он сказал? — спросила А-Цин, пытающаяся приделать на нитку вместо высохших и опавших рябин бусинку, сплетенную из обрывка шнура. — Он наивный идиот, — перевел А-Ян. Палку для тренировки, правда, взял.

***

А-Цин учение давалось легко. А вот ему самому — нет. Все казалось, что должен быть какой-то другой способ, полегче. Без вот этого ежедневного размахивания палкой, которое Сун Лань обзывал стойками мечника. Пока он тут играет в заклинателя, на них в любой момент могут напасть! Сун Лань его опасений не разделял, и от этого А-Ян злился ещё больше. И ещё чаще ошибался, сжимая кулаки от злости и бранясь во все горло. Однажды Сун Лань поймал цикаду, написал "Не раздави" и аккуратно сомкнул пальцы А-Яна вокруг насекомого. В другую руку дал палку, изображающую меч. А-Ян демонстративно сжал кулак, а потом вытер руку об штаны. "Слабак", — написал Сун Лань и ушел к А-Цин.

***

Через два дня, когда А-Ян тренировал на поляне стойки, к нему подошёл Сун Лань. А-Ян раскрыл кулак и показал ему живую, и даже не помятую цикаду. Губы у Сун Ланя дрогнули и А-Ян подумал, что он улыбнулся бы, если бы мог. Кучку дохлых цикад под кустом Сун Лань или не заметил, или решил проигнорировать.

***

Через два года, когда на них напали разбойники, Сун Лань перекинул ему второй меч — тот, что всегда держал при себе, но не использовал ни разу. Сюэ Ян аккуратно и спокойно перерезал глотки ровно половине нападавших. Сун Лань расправился с остальными. Когда стаскивали трупы в лес, прикрывали ветками и ставили талисманы, чтобы не обглодали звери, пока не подойдут крестьяне из ближайшей деревни для устройства похорон, Сюэ Ян утащил у одного из разбойников подвеску со стеклянным шариком. В бусы А-Цин шарик подошёл идеально.

***

Еще через год они добрались до совсем уж отдаленных земель, куда заклинатели в последний раз, похоже, заглядывали лет сто назад - судя по тому, что злобный дух, от которого просили помочь избавиться местные жители, оказался неожиданно силен. Видимо, все эти сто лет он бесчинствовал безнаказанно, набираясь сил и свирепости. А-Цин бросила талисман, но он был рассчитан на мелкого духа, а этого только разозлил. Когтистая рука полоснула воздух, но А-Цин уже ушла влево, так что когти лишь слегка задели ее. Но убегать не стала, хотя у нее даже меча не было. Сун Лань оттолкнул рванувшуюся вперёд девчонку и встал перед ними. А-Ян оглянулся на бледную А-Цин, сжимавшую в руке упавшую нитку бус и встал рядом с Сун Ланем, плечом к плечу. Талисман всё-таки помог, дух ослаб и двойной удар их мечей рассеял его. Сун Лань обернулся, подошёл к А-Цин, схватил за руку и начертил на ладони один иероглиф. Затем развернулся и ушел.

***

К ночи Сун Лань так и не вернулся. А-Ян набрал хвороста, послал молчаливую А-Цин за водой и кое-как сварил кашу. Обычно готовкой занимался Сун Лань, но, наверное, пришла пора учиться самому. А-Цин послушно опустошила поданную миску и продолжила молча смотреть в костер. А-Ян присел рядом и попытался ее утешить. — Ну и пусть катится к гуям, нам без него даже лучше будет, — и тут же пожалел, что у него, в отличие от Сун Ланя, есть язык, потому что А-Цин посмотрела больными, покрасневшими глазами и расплакалась. А-Ян стал судорожно рыться в рукавах, но под руку попадалась только всякая ерунда: обрывок веревки, кремень, бумага для талисманов, но он продолжал шарить, пока не нащупал что-то маленькое и круглое. Та самая конфета, которую он нашел, когда только встретил Сун Ланя, и до сих пор почему-то не выбросил. Конфета была старая и засохшая, и больше походила на камешек, поэтому в бусы А-Цин подошла хорошо. Когда костер почти догорел, а А-Цин перестала плакать, вернулся Сун Лань. А-Ян хотел было прогнать его, но Сун Лань протянул вперёд руку, ладонью вверх. А-Ян решил было, что это опять конфета, как в первую их встречу. Но оказалось, что Сун Лань где-то нашел бусину из белого нефрита. Она должна была смотреться странно среди разномастных деревянных, стеклянных и непонятно каких бусин, собранных А-Цин, но, нанизанная на нитку, словно завершила бусы. В ту ночь они спали втроём, обнявшись.

***

Наутро они снова отправились в путь. Дорога все время шла прямо, не сворачивая. Весь день А-Ян ощущал себя как-то странно. Только когда солнце докатилось до вершин дальнего холма, он понял, в чем дело. Глухая тоска, тяжёлым грузом давившая на плечи все эти годы, исчезла. Он покосился направо и увидел, как А-Цин, пританцовывая, идёт впереди, то и дело поворачиваясь и улыбаясь Сун Ланю. И Сун Лань, холодный и чопорный Сун Лань, улыбался в ответ! Когда на горизонте появилась фигура человека, небо уже потемнело, но А-Ян знал, что одет этот человек в самые белые одежды, какие только можно представить. Он дернулся вперёд, но тут же неуверенно остановился, оглянулся на своих спутников. А-Цин кивнула, словно давая разрешение, и А-Ян сорвался на бег. Фигура в белом стремительно приближалась, ветер свистел в ушах. Он с разбега врезался в человека в белом, обхватил руками. — А-Ян. Осторожнее. — Голос был строгим, но глаза улыбались. Сюэ Ян улыбнулся в ответ. За спиной послышался звонкий смех А-Цин и уверенные шаги Сун Ланя.