Оружие в твоих руках

      Шахи-хатун, тихо шурша длинным платьем, почти беззвучно прошла в покои своей подопечной. С десяток разложенных по небольшому столику старинных свитков совсем её не смутили: напротив, она показательно качнула головой и неожиданно строго возмутилась:       — Лале-султан, дорогая, там плененный мальчишка сводит с ума прислугу вот уже битый час. Требует тебя позвать!       Лале, лишь на секунду подняв взгляд на свою смотрительницу, резко переменилась в лице: нахмурилась, едва надув и без того пухлые губы, и вернулась к своему занятию. Её пальцы, сжимающие тонкое перо, словно ведомые кем-то другим, оставили на пергаменте несколько чернильных следов.       — Аслан?       — Как звать Аслана, я знаю, дитя мое, — проворчала она, совсем не довольная. — Мальчишка из Валахии…       Сведя брови к переносице, Лале вновь недоверчиво взглянула на Шахи-хатун, пытаясь найти морщины сомнения на её лице.       — Вы уверены?.. — удивлённо спросила она, откладывая перо в сторону и, получив неохотный кивок в ответ на свой вопрос, поднялась с пола, и принялась поспешно разглаживать складки на фиолетовой ткани своего платья, приводя его в порядок после долгой учебы. — Что же вы мне не сказали, Шахи-хатун?       — Так я же… — женщина запнулась, стыдливо опустив взгляд в пол, — сама сказала, дитя мое, что не хочешь никого видеть, а тут ещё и мужчина… но он, неугомонный, совсем мне выбора не оставил! Как репей, прицепился, настырный.       Лале выдавила из себя робкую улыбку, поражённая такой наглостью со стороны Влада. Наверное, будь на его месте Аслан, не было бы в таком действии ничего удивительного, но… это был Влад. Переполненный спокойствием и отрешённой гордостью, он всегда держал все чувства в себе до последнего и предпочитал оставаться в тени равнодушия, чем обрушить на кого-то хоть долю испытываемых им эмоций, а теперь… столько времени так отчаянно пытался воззвать к слугам, не оставляя им и минуты покоя, и все… ради неё?       А вдруг случилось что-то важное?..       Благодарно улыбнувшись Шахи-хатун напоследок, Лале спешно выпорхнула из покоев, как птица, почувствовавшая свободу после нескольких месяцев заточения в клетке, и не смогла сдержать робкой улыбки, заметив рядом со входом Влада. Немного нервный, он мерил широким шагом дорожку, нетерпеливо смакуя травинку меж зубов.       Она даже не успела переступить порог дома, как их взгляды уже нашли друг друга, и Лале, поражённая, неожиданно для себя замерла, все еще не веря в происходящее. Наверное, за все те годы, что они были знакомы, это был первый поступок, логическое объяснение которому никак не приходило в голову.       — Привет, — тихо выдавила из себя Лале. Влад, в своей манере, лишь кивнул на её приветствие, едва улыбнувшись. — Что-то случилось?       — Нам надо поговорить, — неожиданно отстранённо, даже холодно, ответил ей Влад и, на секунду задумавшись, протянул ей свою широкую ладонь, не отнимая взгляда.       «Все страннее и страннее», — нерешительно принимая предложение, подумала Лале, и её тонкие пальцы обжег холод мужской грубой кожи.       Влад аккуратно и даже неожиданно мягко сжал её тонкие пальцы в своей широкой ладони и, отчего-то не поднимая на Лале взгляда, потянул её вглубь сада прямо по сочной блестящей траве. Молчание, между ними повисшее, неприятно царапнуло грудь, позволяя липкому страху мурашками скользнуть вдоль позвоночника, и Лале, не выдержав, негромко спросила:       — Куда ты ведешь меня?       Словно того и дожидаясь, Влад остановился посреди небольшой поляны, укрытой тенью высоких кустарников, покрытых бледными мелкими цветками, и, выпустив тонкие пальцы из своей ладони, неожиданно обнажил меч из ножен, рассекая лезвием воздух сбоку от себя.       Лале, застигнутая врасплох, вздрогнула и интуитивно сделала шаг назад, но отполированная рукоять, к ней вмиг обращённая, рассеяла появившийся страх.       — Когда-нибудь может случиться так, что нас с Асланом не будет рядом, поэтому тебе надо научиться защищать себя, — четко, словно заученно, произнес Влад, не отводя взгляда от раскрытых в удивлении карих глаз. — Ты не обязана идти на обидчика с мечом, в твоих руках может быть все, что угодно: от палки до подушки. Главное при ударе — стойка, то, как ты заносишь руку для удара и на какую ногу опираешься… К сожалению, для боя не существует теории, поэтому…       Рука Влада едва дрогнула, вновь привлекая внимание к мечу. Лале, прикусив губу от сомнений, сковавших её тело, обвела взглядом острое лезвие, опасно направленное в противоположную от её тела сторону, и аккуратно, всё ещё боязливо, опустила свою ладонь на холодную рукоять рядом с мужской рукой.       — Хорошо… — неуверенно произнесла она, тяжело выдыхая. Оружие в её руке устрашающе, но в то же время завораживающе холодило кожу, и Лале тихо ахнула, когда лезвие меча неожиданно вспороло землю прямо рядом с кожаным ботинком Влада. — Ты почему… не предупредил, что собираешься отпустить меч?!       — Ты должна быть готова ко всему, когда держишь в руках оружие, — совсем строго произнёс Влад, и Лале всем сердцем захотела возмутиться, обругать его, но лишь обхватила второй рукой гладкую рукоять, до побелевших костяшек сжимая пальцы, и на выходе оторвала острие тяжелого меча от земли. — Ты правша, значит, правая твоя рука должна быть расположена ближе к клинку, а левая — ровно под ней.       Лале послушно, смотря на свои побелевшие костяшки, сместила хватку.       — Правую ногу назад, а левую немного согни, корпус — вперед, плечи раскрыты…       Подошвы обуви заскользили по сочной траве, сладкий запах которой моментально наполнил свежий воздух. Оружие в руках — тяжелое и явно не по размеру — одновременно вселяло страх и придавало Лале уверенности в себе — она старательно присела на левую ногу, наклоняясь грудью вперед, и едва не потеряла равновесие, сводя лопатки.       — Не заваливайся вперед так сильно — ты должна распределить вес всего тела на обе ноги равномерно… — Влад замолчал, недовольно склонив голову. — Не поджимай голову и развернись корпусом по направлению к ведущей руке… к ведущей, Лале… ты заваливаешься… правое плечо вперед… ну же, это не труднее танцев…       — В танцах нет меча, — зло буркнула Лале себе под нос, пытаясь синхронно со словами выполнять каждое действие.       Получалось отвратно — даже танцы теперь казались не таким сложным по сравнению с искусством боя ремеслом. Ведь, кажется, абсолютно всё хотело помешать в исполнении верной стойки: то платье, совсем не предназначенное для таких дел, тянуло плечи и грудь и путалось между ног при их перестановке, то волосы, мокрыми от пота прядками облепившие лоб, лезли в глаза. Что уж говорить о тяжелом мече, от которого сводило пальцы, — ещё не раз его остриё оказывалось в земле, обрубая корни травы, а Влад, не унимаясь, каждый раз всё строже твердил над ухом:       — Раскрой плечи, не зажимайся, ну же, Лале, напряги руки и подними меч выше… простая стойка, я же не прошу тебя разрубить ствол дерева.       Его слова, непривычный строгий тон и недовольный острый взгляд не придавали уверенности, а напротив, лишь злили Лале, что каждый раз пыталась подчиниться и делать ровно то, что её просят. Но следовало ей сместить ногу чуть дальше положенного или расслабить лопатки, как тишину поляны вновь разрубал голос Влада.       — Руки выше, сожми рукоять сильнее — сейчас мне хватит одного легкого удара, чтобы выбить меч из твоих рук…       — Хватит! — неожиданно громко произнесла Лале и уже хотела отбросить меч в сторону, но пересилила себя — лишь воткнула его рядом с собой в землю и облокотилась на навершие, переводя дыхание. — Дай отдохнуть, непризнанный командир… это оказалось труднее, чем я думала.       Влад горько усмехнулся.       — Воинов учат этому с детства…       — Я не воин, — устало ответила Лале, вытирая капли пота со лба тыльной стороной ладони. — Завтра и пера в руки не возьму…       — Главное — чтобы тебе не пришлось держать меч, а перо… — Влад устало опустился на зелёную траву и быстрым, а оттого едва нервным движением руки зачесал смоляные волосы к затылку. Его взгляд устремился вниз — словно разбитые куски земли лезвием меча были куда интереснее Лале, которая, нахмурившись, не могла отвести глаз от очернённого мыслями мужского лица.       — Что это значит? — намного тише привычного неверяще спросила она, инстинктивно сжимая тонкие похолодевшие пальцы вокруг рукояти. — Ты… дело не в произошедшем?..       — Грядут перемены, Лале, — совсем монотонным голосом ответил ей Влад и усмехнулся так горько, что у девушки в груди что-то натянулось с оглушительным, но только ей слышным звоном и лопнуло, взорвалось так сильно, перед глазами сотней блёклых вспышек рассыпалось отчаяние. — Ты не должна бояться. Никто не посмеет коснуться и твоего локона, но…       Взгляд Влада, острее лезвия меча в руках Лале, впился в неё холодом ледяных пустынь: по её острым плечам, скрытым плотной тканью платья, пробежал и окутал тело мерзкий озноб, добрался до горла и осел там тяжестью незаданных вопросов.       — Но я не прощу себе, если кто-то узнает… — он осекся, резко отводя взгляд, и стремительно поднялся с травы — вновь равнодушный, вновь такой далекий и близкий одновременно, но неисправимо закрытый от всего мира выстроенным вокруг души щитом.       Щитом, который трещит под испуганным взглядом карих глаз так отчаянно, что вот-вот даст очередную брешь.       Влад обошёл Лале, застыв на долгие секунды за её спиной, и сперва она даже дернулась от его пальцев, грубо, но аккуратно отводящих её плечи назад — но потом поняла всё без слов и сама послушно выставила правую ногу вперед, равномерно распределяя вес тела на обе ступни. И невольно вспомнила их танец.       Её тело под его пальцами было как тёплая глина — покорно отзывалось на каждое неловкое движение и нажатие, и Лале даже не заметила, в какой момент задержала дыхание, сбитая с толку мужским широким телом, её направляющим.       — Сейчас ты поднимешь меч, — отчего-то тихо произнёс Влад, и вновь его пальцы верно выставили её обнаженные рукавами предплечья, замерли на жёстко сжатых вокруг рукояти ладонях, оставляя на бледной коже свое тепло. — Готова?..       Лале несмело кивнула, даже почти не расслышав вопроса, — всё её внимание было приковано к мужским пальцам, шершавым и грубым, на её коже. И было в этом прикосновении что-то… что-то, что она сама не могла объяснить, — мысли роем диких ос мельтешили в её голове, собираясь неясными даже ей предложениями и рассыпаясь на обрывки слов.       — Тебе надо поднять локти немного ниже уровня груди…       Не отнимая своих рук, Влад медленно, направляя и помогая привыкнуть к весу меча, помог Лале верно поднять и расположить её руки.       — На счет три я уберу руки… раз… два…       Карие глаза нашли взгляд Влада, внимательно наблюдающего за каждой эмоцией на лице Лале.       — Три…       Тепло исчезло, и Влад медленно отступил назад, внимательно осматривая Лале со стороны: сделал несколько шагов в стороны, пытаясь найти изъяны, но всё было именно так, как должно быть. Прямая спина с отведенными назад плечами, верная точка опоры и руки, напряженные, но верно поднятые.       — Ты молодец, — несмело улыбаясь, произнёс Влад, становясь перед Лале — совсем близко к острию меча, которое теперь было направлено в его широкую грудь. — Запомни эту позу… это основа — без неё твой удар будет в несколько раз слабее, чем при такой стойке…       Лале неловко кивнула, не сводя взгляда с Влада — казалось, его совсем не волновало оружие, направленное прямо на него. Оружие, которое с небывалой лёгкостью могло бы пронзить его плоть, оступись она, пройти сквозь плотную кожу, которой уже коснулось солнце её родины, задеть отбивающее свой медленный ритм сердце — лишить жизни, и окрасить его чёрные вещи в тёмно-бордовый, оставляя россыпь кровавых капель под ногами. Вздрогнув от собственных мыслей, Лале спешно опустила меч, вновь обрубая травинки, и сглотнула ненавистную вязкую слюну.       «Он так доверяет мне, что готов стоять в нескольких сантиметрах от меча, когда я держу его в своих руках», — поднимая взгляд на Влада, подумала Лале.       И почти незаметная улыбка на его губах лишь подтвердила её мысли.