Если бы только...

На постоялом дворе Ваншу наступило утро, тёплое и мягкое, как маленькая длиннохвостая синичка. Юркими белыми лучами оно разлетелось по комнате, пробегая по каждой стене, каждому предмету, пока не остановилось на лице спящего. Недовольно нахмурившись, тот попытался отмахнуться от надоедливого света, но эти попытки оказались абсолютно бесполезны. И, наконец, Сяо открыл глаза. Он бездумно оглядел древесчатый тёмный потолок и тихо рявкнул, поворачиваясь на другой бок, чтобы утреннее солнце не мешало его спокойному сну — спокойному впервые за многие годы. Только сдвинуться с места ему не дала чужая рука, перекинутая через его грудь и державшая так крепко, будто боится, что он вот-вот исчезнет. Сяо отстраненно смотрел на чужие пальцы, сомкнувшиеся на его предплечье, и с раздражением фыркнул. Что за черт? Он ведь всегда был здесь один. Никому, ни человеку, ни монстру, ни любому другому существу он не позволял даже коснуться порога его личных покоев, не говоря уже о кровати — самом сокровенном месте, где ему каждую ночь снились самые страшные сны. Но неожиданно для себя Сяо понял, что у него на душе больше нет этого тяжёлого груза, с которым он встречал каждое утро. Такой крепкий, сладкий сон, он уже забыл его вкус… И кто же был тем самым, кто заставил его вспомнить? Сяо нерешительно коснулся кончиками пальцев края шелкового одеяла, немного отодвигая его в сторону. В груди неожиданно потеплело, когда из-под лёгкой ткани показались золотистые волосы, извилистыми ручейками разбросанные по груди адепта. Он аккуратно коснулся затылка спящего человека и расплылся в улыбке. Сонливость понемногу начала исчезать, открывая Сяо воспоминания о вчерашнем дне. Точнее, очень приятном вечере. «— Хей, Сяо! Я вернулся, — весело прокричал звонкий голос. Адепт повернулся резко и вздохнул с такой тяжестью, что из горла вырвалось тихое рычание. — Ты обещал, что вернёшься на три дня раньше. Чужие цепкие пальцы крепко схватили предплечье адепта, а мягкая виноватая улыбка заставила его немного расслабиться. — Я знаю… И о том, как сильно ты беспокоишься, тоже знаю, — Сяо уже раскрывает рот, чтобы отчитать любимого, но тот прикрывает его рот ладонью. — Я немного поранился, но это не так важно, не хочу говорить об этом. Я очень соскучился… После этих слов парень бросился в объятия адепта, заставляя все переживания сдвинуться на второй план.» Перелистывая в голове события вчерашнего вечера, Сяо задумчиво перебирал чужие волосы. Вспоминая их прекрасное примирение, адепт тихо хмыкнул, намотал на руку золотистые локоны и несильно потянул назад. Как же красивы их совместные ночи, как приятен чужой звонкий надорванный голос, как невообразимо прекрасно заставлять чужую спину выгибаться почти до хруста. Эти воспоминания грели, адепт буквально растекался, стоит только путешественнику снова ворваться в его мысли. Но вслед за этим всегда следовало… Точно. Глаза Сяо, до этого горевшие от удовольствия, мигом потухли, будто их накрыло густой тенью. Они смогли построить прекрасные отношения, такие, что каждый прожитый вместе момент становился незабываемым, но если бы только Итер мог себя беречь. Вчера он отказался говорить, что же заставило его так надолго задержаться, но Сяо уже знал. Территория Мондшадта, как правило, не так опасна, как полная загадок и сильных монстров земля Ли Юэ, но Итер всегда идёт туда, где больший риск погибнуть или получить тяжёлые травмы. У адепта почти не возникало сомнений в том, что путешественник опять брался за самые опасные поручения. Слегка отодвинув одеяло со спины Итера, Сяо внимательно осмотрел почти полностью затянувшуюся рану. Адепт крепко сжал губы и отдернул руку от изуродованного бока путешественника, отворачивая голову в сторону широкого окна. В том, что монстром из поручения был страж руин, Сяо не сомневался, но тревога мигом охватила его. Каждый раз после таких схваток путешественник возвращался с ранами различной степени тяжести, которая росла с каждым новым походом. Конечно, в Мондшадте есть неплохие лекари, но всегда ли они будут в силах помочь путешественнику? В прошлый раз он припозднился на день, в этот раз на три. Мысль о том, что в один момент Итер может не вернуться вовсе, приводила Сяо в ужас. Размышления адепта прервало чужое сонное мычание. Путешественник громко и протяжно зевнул, разрывая крепкие объятия и потирая глаза ладонью. — Сяо?.. — тихий, немного хриплый голос позвал Якса очень неуверенно. — Ты уже проснулся? Извини, тебе долго пришлось так лежать? Только сейчас адепт заметил, насколько сильно были напряжены его мышцы. Он, с тревогой посмотрев на заспанного Итера, подвинулся ближе к краю кровати и повернулся спиной к возлюбленному. Сонливость путешественника будто рукой сняло, он резко приподнялся на локтях и положил ладонь на плечо Сяо. — Что-то случилось? Опять плохие сны? Может я могу что-то сде… — Нет. Ты случился, — грубо прервал его адепт, не обращая внимание на заботу в чужом голосе. — Мне ничего не нужно, лучше заботься о себе. То ли от резких слов, то ли от холода в поведении возлюбленного, настроение Итера мгновенно изменилось. Сяо почувствовал это, даже не видя его лица. Чувствовал все: как светлые брови сдвинулись к переносице, как сжались тонкие губы, как Итер склонил голову к плечу, отводя взгляд от спины адепта. — Ты же знаешь, что я не могу прекратить брать поручения, людям нужна помощь. В последнее время орден Бездны и хиличурлы особенно активны, с каждым днем они все ближе к поселениям. Как жители будут справляться? К тому же, Паймон ест как не в себя, поэтому нам постоянно нужна мора, что мы будем делать, если… — Да плевать мне! — не выдержав, рявкнул Якса, вскакивая с кровати. — Пусть хоть пачками дохнут, лишь бы ты был жив и невредим! Тысячи лет прожили без тебя, и все равно не перевелись, какой толк в твоём самопожертвовании?! Сжав кулаки почти до боли, Сяо резко повернулся к опешевшему путешественнику. В душе адепта бушевала дикая ярость, хотя, если подумать, по какой причине? Когда это он успел стать таким эгоистом? Тысячи лет он сам защищал жителей Ли Юэ от тьмы, заботился о том, чтобы ни один не погиб от неё. Но это его личная ноша, неподъемная, с которой он будет жить до конца своих дней. Так почему его Итер добровольно идет по этой дороге в ад? Лицо путешественника было таким же хмурым, каким Сяо его и представлял, но сейчас Итер смотрел на него с сильным укором. Наверняка подумал о том же самом. Молча поднявшись с кровати, Итер начал неторопливо поднимать одежду, неряшливо раскиданную по полу. — Я ухожу сегодня, у меня ещё остались дела в Мондштате. Как закончу с ними, сразу вернусь сюда, — путешественник говорил тихо, с сильной обидой в голосе, можно было подумать, что он вовсе больше не придёт, но адепт уже принял другое решение. — Я иду с тобой. — Нет, ты не… — Даже если не захочешь, я все равно буду за тобой наблюдать. Я не отступлю. Итер тяжело вздохнул и присел на кровать, едва повернув голову в сторону Сяо. — И как всегда я не могу отказаться, да? — его вопрос остался без ответа, но глаза Якса говорят ярче слов.