Сделка

      В этот день на марине было непривычно пусто. Порывы слишком холодного для начала ноября ветра прогнали с набережной туристов, предпочитавших проводить досуг в тепле многочисленных баров, и заставили местных жителей раньше времени достать из шкафов «зимние» пальто. Нью-Йорк уже неделю тонул в серой промозглости, но для расположившегося на другом конце страны Сан-Франциско такие причуды погоды были редкостью. Сильнее укутавшись в мягкую, пропитавшуюся запахом дорогого табака шерсть длинного мужского шарфа, Рей наблюдала за нервной чайкой, заинтересовавшейся блестящим яхтенным флюгером. Изредка проглядывавшее сквозь дождевые облака солнце уже почти коснулось горизонта и забрало последние крохи тепла, но идти дальше отчаянно не хотелось.       Рей хорошо помнила день, когда дед привел ее сюда. На пляже Крисси Филд она впервые увидела море, попробовала мороженое и узнала, что такое настоящая семья. С тех пор прошло уже больше двадцати лет, а прогулка по побережью так и осталась их особенным ритуалом. Они могли часами бродить по берегу, выискивая прятавшихся между камней крабов, строить песчаные замки, спасать вынесенных штормом морских звезд и разговаривать обо всем на свете. Или, как сегодня, молча разглядывать ряды потрясающих своим разнообразием парусных и моторных яхт. Последние теперь значительно превосходили числом романтичных, вверенных стихии собратьев и неизбежно стали атрибутом роскоши в пору научного прогресса. От бездумного изучения женских имен, что украшали лакированные поверхности бортов, Рей отвлек вспыхнувший над головой фонарь. Разгладив несуществующие складки на простом черном платье, она тихо вздохнула.       — Нужно идти, пока совсем не стемнело…       Брошенные в пустоту слова остались без ответа, а попытка улыбнуться потерпела сокрушительное фиаско. Собрав в кулак всю свою волю, Рей наконец поднялась со скамейки, подхватила стоявшую рядом капсулу с прахом и смело двинулась в сторону пирса. И привычно ступая по влажному деревянному настилу, она не желала верить, что сегодня вернется домой одна.       Все случилось слишком быстро. Еще неделю назад они привычно созванивались, чтобы обсудить последние новости, а всего через пару дней Рей купила баснословно дорогой билет на ближайший рейс до Сан-Франциско. Успев за отведенные болезнью полгода пройти все стадии принятия, они оба знали о неизбежности грядущей утраты и наивно думали, что готовы. Ни разу Рей не ошибалась так жестоко! Можно озвучить и исполнить волю, завершить дела, спланировать похороны и даже смириться. Но нельзя быть готовым к боли, что принесет с собой прощальное прикосновение слабых холодных пальцев и вспыхнувшее в глазах отеческой любовью сознание, в последние мгновения жизни вырвавшееся из объятий морфина. В ту ночь Рей ни на минуту не отошла от пропахшей едкими лекарствами постели, сжимая совсем недавно бывшую крепкой мужскую ладонь. И только когда рука врача утешающе легла на плечо, она позволила себе спрятаться в темном кабинете и дать нестерпимому горю взять верх.       Ну а дальше… Тихое прощание, три часа ожидания и чуть больше пяти фунтов праха — вот итог жизни одного удивительного и очень упрямого человека. Кевин Джин всегда умел добиваться своего. Именно по этой причине Рей сегодня была здесь, и, казалось, сам океан знал о цели ее позднего визита. Лишь изредка позволяя пробравшимся в залив тревожным волнам разбиваться о преграждающие путь сваи, он затих в ожидании, словно боялся спугнуть внезапно пробудившуюся решимость.       — Не могу поверить, что тебе удалось меня уговорить… — Подхваченный ветром горький смешок потонул в шипении волны. Та выплеснулась к ногам вцепившейся в капсулу Рей и вынудила неловко отпрыгнуть. — Эй! Ладно! Хорошо…       В конце концов дед этого хотел. Посвятив жизнь автомобилям, он всегда мечтал о море, а среди бесконечных счетов, накладных, тонны инженерной макулатуры и инструментов на столе обязательно находился свежий выпуск «Yachting». Мистер Джин мог позволить себе любое из украшавших глянцевые страницы изящных созданий, но постоянно находил более полезное применение заработанным деньгам, чем неизбежно вызывал праведное негодование юной и темпераментной внучки. И меньшее, что могла сделать Рей, волей злополучной судьбы не успевшая отпустить его на заслуженный отдых, — позволить отдаться течению хотя бы после смерти. Незаметно подтянув повыше узкий подол платья, она опустилась на колени у самого края пирса.       — Покойтесь с миром, мистер Джин. — Прах наконец полетел в воду, а следом отправилась мгновенно утонувшая металлическая капсула.       Вот и все. Сморгнув выступившие на глазах слезы, Рей все же улыбнулась — не будет больше усталости, боли и изматывающей тело и душу незаслуженной болезни. И пусть эта мысль не заглушила горечь потери, стало немного легче. Несколько глубоких вдохов успокоили сведенную спазмом грудную клетку, и сковавшее мышцы напряжение сменилось мелкой дрожью, напомнившей о скором наступлении ночных заморозков. В последний раз бросив взгляд на бликующую в тусклом свете фонаря воду, Рей поспешила вернуться на набережную, где у тележки с уличной едой в попытке согреться пританцовывал продавец. Пожилой мужчина давно заприметил ее и бросил все свое обаяние на то, чтобы замешкавшаяся у скудного меню потенциальная покупательница не ушла с пустыми руками. Впрочем, разве можно было пройти мимо? Удивительные запахи умело создали иллюзию голода, но едва надкушенная сосиска почти сразу отправилась в урну, а до тошноты сладкий пунш сгодился лишь согреть озябшие в лайковых перчатках пальцы. Уже через четверть часа тот утратил единственную ценность, так и не справившись с возложенной на него задачей — хоть ненадолго оттянуть момент возвращения в пустой дом.       Когда Рей нырнула в жаркий салон скучающего на парковке такси, стрелки на украшенном короной маленьком циферблате показывали всего лишь десять минут восьмого. Будь на улице чуть теплее, она непременно прошлась бы до Джексон-Сквер и избавила себя от необходимости думать, чем занять грозящий превратиться в очередную бессонную ночь вечер. Возможно, действительно стоило попросить водителя остановиться. Она могла заглянуть в один из уютных баров, насладиться чарующей игрой неизвестного блюз-бэнда и почтить память деда стаканом хорошего виски, раз уж Крис под страхом неминуемой расправы запретил браться за работу раньше завтрашнего дня. Но завладевшее Рей ощущение абсолютного бессилия оказалось непреодолимым и позволило только безучастно разглядывать проплывавшие мимо многочисленные вывески и подсвеченные софитами витрины на Пасифик-авеню.       Сан-Франциско отличался от шумного, усеянного небоскребами главного делового центра страны. Яркий, эксцентричный и свободный, как омывающий его берега океан, этот город жил по собственным правилам. Пока страна в очередной раз переживала кризис или с замиранием сердца ждала ратификации поправки об отмене сухого закона, солнечный Сан-Франциско с упорством золотоискателей преодолевал выпавшие на его долю трудности. Здесь не было места нью-йоркской практичности, пресловутой чопорности, присущей жителям северных штатов, и лености жарких курортов. Крупнейший город Калифорнии походил на сытого, дремлющего в тени льва, слишком значительного, чтобы обращать внимание на трепыхания неинтересных ему крошечных птиц, но всегда готового к броску. Рей отвыкла от этого. За одиннадцать лет жизни в Нью-Йорке она успела познать всю прелесть возможности смешаться с толпой равнодушных к окружающему миру прохожих и теперь чувствовала себя чужой среди удивительной в своей сдержанности викторианской роскоши.       Тем временем кирпичные многоэтажки незаметно сменились дорогими особняками, что укрылись за живыми изгородями и увитыми плющом заборами. Одни притихли, выдавая присутствие хозяев лишь тусклым светом, который лился сквозь задернутые гардинами окна, другие готовились принять под своей крышей желающих развлечься перед грядущим уикендом гостей. Каждый второй в районе нескольких кварталов принес Рей устные или письменные соболезнования, но чести присоединиться к сегодняшней службе удостоилась лишь сиделка, а все возражения внучки давно разбились о неоспоримую аргументацию мистера Джина. С теми, кто был важен, он попрощался лично. Впрочем, сейчас Рей как никогда благодарила деда за настойчивость.       Расплатившись с на редкость молчаливым таксистом, она твердо решила все же рискнуть вызвать гнев своего заместителя и хоть одним глазком взглянуть на документы, но даже представить не могла, какие сюрпризы приготовил этот злосчастный вечер. Первым и самым безобидным стал припаркованный на подъездной дорожке старенький Форд. Смутно знакомый автомобиль небрежно примял бампером многострадальные азалии, которые выжили лишь благодаря редким приездам Рей. Глупые цветы вдруг почему-то стали до абсурда важны. Преисполнившись решимости призвать к ответу того, кто осмелился покуситься на ни в чем неповинные вечнозеленые растения, она зашла в дом и уже открыла рот, чтобы позвать горничную, но мгновенно осеклась.       — Мисс Джин… — затараторила молоденькая девушка, стискивая в дрожащих пальцах белый фартук. — Там… Трое мужчин… Я пыталась остановить… Простите…       Слова потерялись в судорожных рыданиях, но Рей уже и так догадалась, кто стал причиной столь эмоционального приветствия.       — Все в порядке, Кэти, я разберусь. Можешь быть свободна. — Ободряюще сжав подрагивающее в такт всхлипам плечо, она поморщилась от разнесшегося по холлу девичьего воя и двинулась в сторону кабинета.       Заполнивший все возможное пространство запах дешевых сигарет за версту кричал о личности нежданного и абсолютно нежеланного гостя, который тринадцать лет назад в последний раз переступил порог этого дома. И одному черту известно, какая нелегкая принесла его сегодня. Проигнорировав занявшего кресло мужчину и расположившийся чуть поодаль эскорт, Рей невозмутимо распахнула окно, чтобы впустить в помещение хоть немного свежего воздуха.       — Если ты пришел станцевать на могиле деда, вынуждена разочаровать. Он настоял на кремации.       Позади раздался тихий смех, за которым последовал щелчок зажигалки.       — Кевину стоило уделять больше внимания твоему воспитанию. Разве так приветствуют старых друзей?       Рей нервно дернула плечом, словно могла сбросить липкий оценивающий взгляд, что скользнул по стянутым узким подолом платья бедрам и стрелкам тонких чулок. Устало вздохнув, она наконец обернулась к мужчине. Время его не пощадило. Костюм из дешевой ткани не скрывал поплывшей фигуры, в темно-русые потускневшие волосы прокралась седина, а покрытая пигментом рыхлая кожа ясно указывала на нездоровый, разгульный образ жизни.       — Что тебе нужно, Уилл?       Выпустив изо рта очередной клуб дыма, кислый запах которого осквернял пропитавшую кабинет деда благородную горечь кубинских сигар, Уильям Платт криво улыбнулся и вытащил из-за пазухи конверт для бумаг. Уже по чересчур довольному прищуру некогда ясных зеленых глаз было понятно, что ничем хорошим эта неожиданная встреча не закончится.       — Что это? — холодно спросила Рей, не спеша принимать конверт.       В ответ мужчина махнул своей ношей, предлагая ознакомиться с содержимым. И, святой Боже, лучше бы она этого не делала… Первые строки врученного Уильямом документа заставили недоуменно нахмуриться, но чем дальше Рей читала, тем сильнее становилось желание придушить ухмылявшегося ублюдка. С трудом проглотив рвущиеся из уст ругательства, она сделала глубокий вдох и нарочито удивленно посмотрела на Платта.       — Ты всерьез думаешь, что я на это куплюсь? — хмыкнула Рей, присев на край стола, и еще раз пробежалась взглядом по измаранной совершеннейшим бредом бумаге.       — А есть варианты? — Невозмутимо пожал плечам мужчина. — Если ты не заметила, все заверено нотариусом нашего дорогого, упокой Господь его душу, мистера Джина.       Хитрый мерзавец лучился таким неподдельным довольством, что рука сама потянулась к телефону. Минуя приемную, Рей набрала личный номер старого друга семьи, и спустя несколько мучительно долгих гудков на том конце провода раздался хрипловатый мужской голос:       — Джеймс Докер слушает.       — Мистер Докер, это Фрея. Мы должны были встретиться на следующей неделе, но…       Тяжелый вздох перебил заготовленную речь, а последовавшее за ним молчание оказалось слишком красноречивым. Затаив дыхание, Рей вслушивалась в повисшую тишину и отказывалась верить, что все происходящее — не плод чей-то больной фантазии. Вот только сдавленное «прости» и короткие гудки уничтожили последние крохи надежды и обрушили на ее голову суровую реальность.       — Любопытства ради, — из последних сил удержав самообладание, Рей сжала в тонких пальцах фальшивое завещание, в котором ее дед отписывал Уильяму Платту все свое движимое и недвижимое имущество. — Во сколько мистер Докер оценил сорок лет дружбы?       — Не нужно драмы. — Платт картинно поморщился и затянулся сигаретой. — Ты, конечно, ждала, что все достанется тебе… Но со стороны Кевина было абсолютной глупостью оставить такой серьезный бизнес в руках женщины…       Его отвратительная актерская игра стала последней каплей в чаше терпения Рей.       — Не смей даже имя его произносить! — звонкий, но твердый окрик заставил двинуться застывшие позади Уильяма молчаливые тени. — Ты глубоко ошибаешься, если думаешь, что я позволю тебе разрушить дело всей его жизни! — Она и сама не заметила, как, зашипев змеей, метнулась к креслу и нависла над мужчиной, ткнув острым ногтем в грудь. — Не хватило украденного? Жаль, дедушка был слишком благороден. Стоило сразу прикопать тебя где-нибудь в районе Твин Пикс…       В ту же секунду маска наигранного дружелюбия слетела с лица Платта, а на ее место пришла холодная ярость. Впервые за сегодняшний вечер Рей стало по-настоящему страшно. Даже с небольшим ростом Уильям возвышался над девушкой почти на целую голову. И если с ним ещё можно было справиться с помощью увесистой вазы, то против трёх мужчин она была совершенно беззащитна. Платт резко поднялся с кресла, швырнул окурок от сигареты прямо на баснословно дорогой паркет и шагнул вперёд, вынудив Рей невольно отпрянуть. Уперевшись ладонями в стол по обе стороны от нее, Уилл угрожающе прорычал:       — Не стоит разбрасываться такими громкими словами…       Но уже через мгновение тонкие губы дрогнули в подобии улыбки, шершавые пальцы вкрадчиво коснулись щеки, а в нос ударил удушающий запах перебитого табаком перегара.       — Давай не будем ссориться, ведь нашу проблему так легко решить, фиалка… — Старое прозвище отозвалось пробежавшим по коже неприятным холодком, и Рей инстинктивно нащупала под документами нож для бумаги. — Помнишь ту поездку в Санта Круз?       О, она помнила. И поездку, и свою первую юношескую влюбленность, и первый поцелуй… Сейчас в огрубевших чертах едва ли можно было узнать того привлекательного, только разменявшего четвертый десяток мужчину, что покорил ее девичье сердце. Его до тошноты омерзительное присутствие уничтожало последние, не омраченные болью от предательства хорошие воспоминания. Уильям имел все шансы стать членом семьи, но предпочел легкую наживу и теперь посмел запустить свои грязные лапы в их бизнес.       — Катись к черту… — выплюнула Рей в ответ на весьма однозначное предложение, при одной только мысли о котором бросало в дрожь.       Усмехнувшись, Платт наконец отступил, обошел стол и нагло развалился в кресле деда. После смерти мистера Джина, даже будучи любимой внучкой, Рей не нашла сил занять его место, а сейчас могла лишь молча представлять, как сворачивает шею Уильяма. Тот невозмутимо кивнул помощникам.       — Завещание можешь оставить себе. Это третий экземпляр, специально для тебя.       Скинув с плеча ладонь провожатого, что по сигналу начальника тут же оказался рядом, Рей подняла с пола стоявший у стола дорожный портфель и поспешила прочь из кабинета. Уже у двери ее настиг голос уверившегося в собственной победе Платта:       — Мой дом — твой дом, фиалка.       Вот только вместо заслуженных проклятий он получил в ответ язвительный смешок:       — Наслаждайся хорошей жизнью, Уилл… Пока можешь.       Из собственного дома Рей убегала с таким отчаянием, словно за ней гнались все демоны преисподней. Под раздававшийся позади раскатистый хохот она схватила за руку заплаканную Кэти и напоследок от души хлопнула ни в чем не повинным шедевром столярного искусства, резонно рассудив, что проще вызвать плотника, чем разгребать последствия своей импульсивности. Слишком велико было желание выместить ненависть на поржавевшем Форде. Впрочем, забег вышел коротким и закончился на ближайшем перекрестке в десяти ярдах от дома. Виной тому стала чертова мода узкие юбки и высокие каблуки. Устало оперевшись о фонарный столб, Рей крепко прижала к груди портфель и подняла взгляд на испуганную девушку.       — Они тебя не тронули?       Кэти, которая, вне всяких сомнений, весь разговор с Уильямом провела под дверью кабинета, отрицательно покачала головой.       — Что теперь делать? — тихо спросила она и с тоской посмотрела в сторону дома. — Может, стоило вызвать полицию?       — Бесполезно, — сжав пальцами переносицу, тяжело вздохнула Рей, а потом снова взглянула на горничную. Девочка выглядела настолько потрясенной, что захотелось вернуться и все же сделать Платту лоботомию так удобно лежавшим в ладони канцелярским ножом. — Поезжай домой. Я сообщу тебе, когда можно будет выйти на работу.       — Мисс Джин… — Кэти вдруг смущенно опустила глаза. — Дело в том, что я выхожу замуж. После свадьбы мы уедем в Бостон. Я хотела доработать пару недель, пока вы не найдете замену, но…       Подавив неуместное удивление, Рей попыталась проявить хотя бы подобие искреннего участия.       — Это же прекрасно! Поздравляю.       В ответ Кэти широко улыбнулась и собралась что-то сказать, но в этот момент неподалеку раздался резкий визг шин. Словно в последний момент затормозивший автомобиль припарковался на другой сторонне улицы, и горничная, быстро попрощавшись, двинулась к покинувшему салон молодому, хорошо одетому мужчине. Тот встревоженно оглядел невесту и прижал к себе с такой невообразимой нежностью, что Рей невольно залюбовалась и едва успела спохватиться, прежде чем они уехали. Кэти уже садилась в машину, когда мисс Джин перебегала дорогу, на ходу выуживая из сумки чековую книжку. При виде еще одного нолика, приписанного к недельной зарплате, на глаза девушки вновь навернулись слезы, а Рей едва не задохнулась в удивительно крепких объятиях. И только оставшись одна на плохо освещенной улице, она поняла, какую глупость сделала, когда отказалась от временного пристанища, любезно предложенного будущими супругами.       К вечеру небо окончательно исчезло за густыми тучами и теперь готовилось пролиться привычным зимним дождем. Первые холодные капли уже ударились об асфальт, но вместо того, чтобы поймать такси и отправится в первый попавшийся отель, Рей двинулась на заставленную автомобилями Пасифик-авеню, где находился ближайший таксофон. Жаль только, ни судорожные поиски номера домашнего телефона адвоката во вдоль и поперек исписанном ежедневнике, ни потраченный на звонки доллар не приблизили Рей к решению проблемы. Знал бы Том, сколько нелицеприятных оскорблений вылилось на его блондинистую голову, пока она слушала бесконечные длинные гудки, стоя в продуваемой ветрами телефонной будке. В конце концов дрожащие от злости и усталости пальцы набрали намертво засевшие в памяти цифры.       — Я не могу дозвониться до Моргана, — не став тратить время на приветствия, выпалила Рей, едва в трубке раздался заспанный голос ее заместителя.       — Рей? — удивился Крис. — Подожди… — На заднем фоне послышался шелест постельного белья и тихий женский голос. — Ты видела, который час? Если ты не забыла, в Нью-Йорке нормальные люди давно спят...       — Крис, не зли меня, — процедила она, чувствуя, как с каждой упущенной минутой растет градус раздражения. — Что с Томасом?       Привыкший за годы совместной работы к подобной постановке вопроса мужчина только тяжело вздохнул и на зевке ответил:       — Он в отпуске. Уехал два дня назад во Флориду.       — Твою мать! — Рей со всей силы ударила по диску номеронабирателя и зашипела от боли в сведенной ладони. — Делай, что хочешь, но к утру Морган должен собрать в чемодан все свои безвкусные летние рубашки и тащить охочую до развлечений задницу обратно! Нет — значит, найди нового адвоката.       — Может, ты перестанешь орать и все-таки расскажешь, что случилось? — Еще никогда невозмутимость Криса не бесила ее настолько сильно. Судорожно вздохнув, Рей прикрыла слезящиеся от слишком яркого света лампы глаза. — Ты еще там?       — Платт объявился. — Из горла вырвался хрип, лишь отдаленно напоминавший нормальную человеческую речь. — С липовым завещанием и претензией на все имущество.       Повисшая тишина оказалась слишком долгой. Нервный смешок сам собой сорвался с искусанных губ, в итоге превратившись в истерический смех.       — О да, я тебя чертовски понимаю… — отсмеявшись, Рей вытерла мокрые от слез щеки.       — Документы?       Вот, за что она так сильно ценила своего заместителя. Всего за минуту, не задавая лишних вопросов, Крис проанализировал ситуацию, сделал выводы и наверняка уже искал возможные пути решения проблемы.       — Вчера переложила из сейфа в сумку, чтобы потом разобрать в офисе.       На самом деле, бумаги были единственной причиной, по которой Рей так легко ушла из дома. Она до сих пор не могла поверить, что вынесла их прямо под носом у Платта.       — Хвала небесам, — раздался на том конце провода полный облегчения вздох, — и твоему патологическому трудоголизму. Какой план?       Рей зябко поежилась от очередного порыва ветра, что с удивительной настойчивостью пытался пробраться под шерстяной жакет, и попыталась собраться с мыслями.       — Все мастерские в Сан-Франциско нужно закрыть и выставить охрану. Сотрудникам выплатим фиксированную ставку за время простоя. Остальных управляющих предупреди, чтобы были начеку, люди Уильяма могут объявиться в любой момент… На всякий случай простимулируй премией и ненавязчиво припугни увольнением. С нас пока достаточно неприятных сюрпризов.       — Что делать с клиентами в Сан-Франциско?       — Если будут согласны на перенос сроков, оформим скидку. Постоянным — ремонт за наш счет. И, Крис… мне нужен адвокат.       — Я тебя понял. Не переживай и…       В этот момент оплаченные последними двадцатью пятью центами минуты истекли, и звонок оборвался. Выругавшись так, что позавидовал бы любой из ее механиков, Рей с оглушительным звоном бросила на место бакелитовую трубку и прислонилась к холодному стеклу телефонной будки. Стоило всего лишь оказаться одной в тишине спящей улицы, чтобы старательно сдерживаемая паника мгновенно взяла верх. Родившись дрожью на кончиках пальцев, она сдавила грудную клетку и вырвалась громким протяжным всхлипом, затмевая собой все доводы рассудка. Уверенность в собственных силах таяла подобно льду под палящим летним солнцем. Мистер Джин давно ввел внучку в свой деловой круг в роли наследницы, но единственный по-настоящему близкий человек, к которому она могла обратиться здесь за помощью, оказался всего лишь очередной продажной тварью. Вся надежда была на Моргана.       Будучи не способна совладать со сбившимся дыханием, Рей принялась лихорадочно искать затерявшийся среди бумаг портсигар. Спустя несколько минут и один очень сложный бой с зажигалкой порядком измятый золотистый фильтр Нат Шерман наконец коснулся губ. Проникший в легкие горячий дым успокоил бешено колотившееся сердце и забрал с собой доводящий до исступления страх оказаться слишком слабой, но оставил взамен горькое чувство опустошения. Усталость, что копилась все последние дни, вдруг стала невыносимой. Пожалуй, только благодаря наследственному упрямству Рей смогла заставить себя покинуть временное убежище и двинуться в сторону центра. Как бы она хотела перестать думать… Дать организму хоть маленькую передышку, убраться, в конце концов, с безлюдной, заливаемой дождем Пасифик авеню! Но все равно продолжала раз за разом прокручивать в голове события сегодняшнего вечера в попытке понять, чем неудачнику вроде Уильяма удалось подкупить никогда не знавшего нужды нотариуса…       Из потока мыслей ее вырвала резкая боль в подвернутой лодыжке. Рухнув на разбитую тротуарную плитку, что стала причиной столь потрясающего падения, Рей так и осталась обессиленно сидеть рядом с чьим-то белоснежным забором. С минуту она равнодушно наблюдала, как расползался до этого, казалось, намертво примерзший к коже капрон, а потом спрятала лицо в мокром мужском шарфе и разрыдалась. Горько. Некрасиво. Больше всего на свете Рей желала, чтобы дед оказался рядом. До безумия хотелось вновь почувствовать крепкие объятия, в которых даже в неполные тридцать она все еще была маленькой и нежно любимой девочкой, уткнуться в пропахший табаком ворот рубашки и никогда не чувствовать это невыносимое, разъедавшее душу одиночество.       Рей не знала, сколько уже просидела под холодным дождем, когда ее плеча вдруг коснулась рука.       — Мисс?       Хрипловатый женский голос заставил открыть саднящие от слез и усталости глаза и посмотреть наверх, где миниатюрная темнокожая женщина, прикрывая сумочкой голову, с неподдельным ужасом изучала последствия одной спонтанной ночной прогулки. Вся ее внешность, от носов модных туфель до идеально уложенных седых локонов, была настолько безукоризненной, что Рей ощутила мимолетное желание отряхнуться и извиниться за неподобающий вид.       — Матерь Божья! Что же это… — поразительно крепкие ладони ухватили ее под локоть и потянули за собой. — Скорее поднимайтесь! Да на вас места сухого нет…       Совершенно вымотанная и сбитая с толку неожиданным участием, Рей и опомниться не успела, как под причитания пожилой негритянки очутилась на чужой кухне. Назвавшаяся Маз женщина, в которой по черному форменному платью безошибочно узнавалась экономка, не задала ни единого вопроса и лишь неоднозначно хмыкнула при виде знаменитого лейбла на подкладке насквозь промокшего жакета. Вместо него на плечи тут же опустился мягкий плед. Оказавшись в тепле, измученный организм моментально ухватился за возможность восполнить потерянные силы, и Рей начала проваливаться в сон. В полудреме она изредка кивала в ответ на непринужденную болтовню, в суть которой даже не пыталась вникнуть, и медленно цедила чай, щедро разбавленный отвратительно горькой и очень крепкой травяной настойкой. Бороться с усталостью становилось все труднее. С наслаждением прикрыв глаза, Рей наконец позволила себе расслабиться и испуганно встрепенулась, когда услышала рядом низкий мужской голос.       — У нас гости?       Внезапно появившийся хозяин дома застыл на пороге кухни и перевел озадаченный взгляд с одной женщины на другую. Впрочем, их удивление было взаимным. И пока экономка пересказывала свою версию произошедшего, не забывая при этом отчитывать работодателя за слишком позднее возвращение, мисс Джин ошеломленно смотрела на человека, в чьи владения так бестактно вломилась. Разумеется, Рей сразу его узнала. Стоило лишь однажды мельком увидеть в «The New York Times» фото этого мужчины, чтобы навсегда запечатлеть в памяти его образ… Однако, даже самая лучшая камера не могла передать и доли той незаурядности, какую являл собой Кайло Рен. Он не был красив, но каждая деталь неидеальной внешности казалась настолько правильной, словно природа специально соединила не сочетаемое в попытке создать эталон мужской привлекательности. Непривычно длинные темные волосы и крупные черты лица выдавали в мистере Рене потомка коренных американцев и контрастировали с поразительно бледной для жителя Калифорнии кожей. Тяжелый пронзительный взгляд смягчало теплое золото глаз, а едва заметная морщинка на щеке выдавала ухмылку, в которой, похоже, часто кривились напряженно сжатые губы.       Судя по слухам, личность Кайло Рена была столь же необычна. Один из самых успешных инвесторов последнего десятилетия обладал неоднозначной репутацией циничного, чересчур жесткого, невероятно умного и очень уважаемого человека. В узких кругах говорили о его острой интуиции и блестящей деловой хватке, а нетривиальные управленческие решения и сложный характер нередко становились объектом пересудов менее успешных конкурентов, но Рей никогда не интересовали досужие сплетни. И зря, ведь теперь она даже близко не могла представить, как мужчина поведет себя в сложившейся ситуации. Хотя, судя по невозмутимости, с которой тот выслушал рассказ экономки, терпению этого человека не было границ. Очевидно, выяснив для себя все необходимое, он жестом прервал Маз, а Рей вдруг вспомнила о правилах приличия и вскочила со стула.       — Извините за вторжение. Я… — Она по привычке протянула все еще слегка подрагивавшую ладонь и неловко задрала голову, поскольку даже на каблуках едва доходила ростом до плеча мистера Рена. — Меня зовут Фрея Джин.       Настороженный взгляд тут же вспыхнул интересом.       — Кайло Рен, — Хозяин дома мягко ответил на рукопожатие, а после наклонился и нежно коснулся чуть обветренными губами тонких пальцев, утонувших в его большой ладони. Рей уже давно не робела перед представителями противоположного пола, но неожиданная галантность и внушительность нового знакомого чудесным образом вернули ее во время недавней юности. — Очень приятно. Мистер Джин много рассказывал о вас.       — Вы были знакомы? — удивилась Рей, отметив для себя, что дед ни разу об этом не упомянул.       Впрочем, сейчас внучку Кевина куда больше волновал тот факт, что мужчина до сих пор не отпустил ее руки.       — К сожалению, не слишком близко. Соболезную вашей утрате. — Он тактично, словно невзначай оглядел влажное платье и порванные чулки, за которые стало до ужаса стыдно, и обратился к экономке. — Маз, не могли бы вы ненадолго оставить нас с мисс Джин?       В прищуре женщины ясно читалась борьба с собственным любопытством, но профессионализм взял верх. Учтиво кивнув, она разгладила и без того безупречно отутюженный кружевной воротничок и с достоинством английской королевы покинула кухню. Как только за ней закрылась дверь, мистер Рен невесомо придержал Рей за талию и усадил на стул, а сам, скинув пальто, опустился на краешек стола.       — Рассказывайте.       Вынужденная отвлечься от лицезрения широких плеч, подчеркнутых скроенным на заказ пиджаком, Рей непонимающе нахмурилась.       — Полагаю, предаваться скорби лучше в тепле дома. — Пояснил Кайло, верно расценив ее замешательство. — Если только, конечно, вашей целью не стояло отправиться следом за мистером Джином посредством пневмонии. Что случилось?       В первый момент захотелось опровергнуть попавшее точно в цель предположение, но Рей давно научилась договариваться со своей гордостью. Разумеется, она не могла не заметить явную, пусть и облеченную в деликатную форму мужскую заинтересованность, и была достаточно умна, чтобы этим воспользоваться. Поколебавшись с минуту, она пришла к выводу, что хуже уже все равно не станет, молча протянула мистеру Рену выуженную из сумки проклятую бумажку и теперь наблюдала, как по мере чтения сосредоточенность на удивительном лице сменялась недоумением.       — Боюсь, я не совсем понимаю… — Он чуть ослабил галстук и опустился на соседний стул. — Я думал, вы наследница мистера Джина.       — Так и есть. Этот человек, — Рей указала на документ, — когда-то работал на моего деда и сделал достаточно, чтобы, в лучшем случае, сейчас сидеть в тюрьме. Он вручил мне поддельное завещание сегодня вечером, когда я вернулась с похорон. — Судя по выражению лица, Кайло заподозрил свою гостью в непроходимой тупости, и она поспешила продолжить, пока не прозвучал резонный вопрос, какого черта никто не обратился в полицию. — Проблема в том, что поверенный подтвердил подлинность документа.       Несколько мгновений Рен переваривал услышанное, а потом задумчиво хмыкнул.       — Вот это уже интересно. Вы уверены, что мистер Джин не мог…       — У него был рак, а не слабоумие! — грубо перебила мужчину Рей и тут же осеклась. — Извините… — Пальцы сдавили вспыхнувшие болью виски. На время утихшая в душе буря вновь всколыхнула обостренные чувства, и глаза застелила пелена слез. — Этот бизнес слишком много для него значил… Боже, простите.       — Впервые вижу, чтобы женщина извинялась за слезы, — с улыбкой произнес Кайло, и Рей нервно усмехнулась. — Я не хотел оскорбить вас. Просто хочу разобраться.       Ладони мистера Рена поправили свалившийся плед, на пару секунд дольше дозволенного приличиями задержались на плечах и исчезли, оставив после себя приятное тепло и едва ощутимый аромат бергамота.       — Думаю, вам не помешает. — Через пару минут он протянул стакан, на четверть наполненный виски, и брезгливо отставил кружку с остатками чая. — Признаться, я удивлен, что вы остались живы после отравы Маз.       — Это все стресс, второй раз может не повезти, — рассмеялась Рей и медленно выдохнула, чувствуя, как уходит копившееся последние дни напряжение. — Спасибо.       Пока она цедила виски, Рен задал еще несколько вопросов об адвокате, возможности хотя бы на время обезопасить бизнес и наличии собственного имущества. Поразительно, но оказалось достаточно просто поделиться с кем-то своими переживаниями, чтобы стало легче. Несмотря на многолетнюю дружбу с Крисом, она в первую очередь оставалась руководителем. Острый на язык заместитель мог не стесняться в выражениях, критиковать, искренне переживать и поддерживать, но всегда уважал ее решения, и проявить слабость сейчас означало перечеркнуть все, чего Рей с таким трудом добивалась. Кайло же был равным ей в мире пока неравных для мужчин и женщин возможностей.       — Этот… Платт, — Рен прервал воцарившуюся ненадолго тишину, а имя Уильяма из его уст прозвучало самым настоящим ругательством. — Он поставил какие-то условия? Что-нибудь предложил?       — Да, свой член, — фыркнула в стакан Рей, залпом допила содержимое и едва не поперхнулась, наткнувшись на опасно потемневший взгляд.       Кайло недовольно поджал губы, процедил короткое «ясно» и снова уставился на бумагу, которую перечитал по меньшей мере раз десять.       — У вас есть настоящее завещание?       — Да, конечно, — удивленная столь разительной переменой настроения Рей спешно протянула лежавшую в другом отделении портфеля бумагу.       Еще с минуту мужчина изучал оба документа, сравнивал подписи и наконец шумно вздохнул.       — Вот как мы поступим… — Он задумчиво потер губы и посмотрел на девушку. — Завтра утром я покажу завещания своему юристу, а вы, мисс Джин, пока отправитесь отдыхать.       — Я была бы вам безмерно благодарна, — с облегчением выдохнула Рей и суетливо взглянула на часы. Время давно перевалило за полночь, так что намек наконец освободить чужую кухню был более чем оправдан. — Вы не могли бы вызвать мне такси?       Она действительно рассчитывала получить от Кайло предложение о помощи, но вот изумление на его лице в ответ на такую банальную просьбу стало полной неожиданностью.       — Вам есть к кому пойти? — аккуратно уточнил Рен, загнав Рей в тупик.       Прижав к себе сумку, словно та была спасательным кругом, она растерянно пожала плечами:       — В отель?..       На мгновение ей показалось, что в карих глазах мелькнуло облегчение. Улыбнувшись одними кончиками губ, Кайло поднялся со своего места и протянул гостье руку.       — Я еще не настолько выжил из ума, чтобы отпустить вас ночью одну неизвестно куда. Идемте, Маз покажет гостевую.       Все дальнейшие попытки отказаться и объяснить нежелание доставлять неудобства были тут же пресечены одним очень красноречивым взглядом, не оставившим ни единого шанса покинуть дом мистера Рена. Немногим позже, уютно устроившись под теплым пуховым одеялом, Рей с глупой улыбкой прислушивалась к тишине в соседней спальне и впервые с момента встречи со своим прошлым не испытывала страха. Похоже, дурацкая разбитая плитка оказалась счастливой.