Попробуй перевернуть восьмёрку

Утро, но нет щебетания птиц. Лишь звенящая тишина и глухое сопение. Утро, ничем не отличающиеся от других дней, кроме тишины. Но, знаете, после такой бурной ночи безмолвность утра не только не беспокоит, но и безмерно радует. Больше всего ребят, на тот момент, беспокоили лишь поиски воды и принятие обстановки: голые стены, бетонный пол, окна без стекла и огромное количество граффити. Сознание возвращалось очень и очень медленно. Настолько, что некоторые уже успели запаниковать. Но тут же приходили в себя. Вот так и проходило обычное утро в самой обычной недостройке. — Ребят, все живы? Если да, то пора начинать убираться и собирать наши вещи, ну в путь дорогу. — начала командовать Аня. Это она любила — командовать-- но получалось у нее плохо, девушка пусть и обладала властным и громким голосом, но была слишком доброй. К ней прислушивались, но не слушали. Аню это бесило. Но здесь всё же послушались. Убраться за собой было нужно. Собрав в два пакета пустые стеклянные бутылки, алюминиевую фольгу и прочий мусор. оставшийся после праздника, покидав личные вещи по рюкзакам и возгрузив все на, отважно вызвавшихся, Диму и Костю, ребята выдвинулись в сторону выхода. Шагая по лестнице, весело и громко распевая старые гитарные песни, компания даже и не вспомнила почему вчера они так и не добрались до крыши здания. И вот, казалось, через время, достаточное для преодоления восьми этажей, Катя все же вспомнила о столь незначительной вещи. — Так блять, никого не смущает то, что мы уже в злоебучий раз проходим один и тот же пролет с этим искусно нарисованным хуем? Как по мне, это пиздец как странно — после этих слов все действительно перестали петь «Дорогу в облака» и обратили внимание на окружающую обстановку. — Действительно, странно все это. Может просто кто-то подшутил и нарисовал на всех этажах один и тот же хуй? — Знакомьтесь, Андрей. Как говориться «мозги» команды. — давайте еще пройдем пролета два-три. Но оставим какие-нибудь отличительные знаки — Ага, как в той сказке… как ее там. Гензель и Гретель, вроде бы — Да-да, как в той сказке. Так, я оставлю здесь свою сумку, посмотрим, будет ли она нас ждать и на следующем этаже. — Оставив сумку, Андрей первее всех пошел вниз по лестнице. Проскочив пролет в два шага он к своему удивлению и ужасу заметил не только свою черную сумку, но и ребят, стоявших возле стены с ожиданием. — Товарищи, это пиздец — заметив Смирнова в начале пролета с «9» этажа, сказала Саша. Девушка плохела на глазах, ей было очень страшно. — Ань, это не смешно. Ты как-то подговорила крышу? Что происходит? Это шутка, да? — Настроение давно перешло с веселого в паническое. На девочек явно накатывала истерика, парни же, пусть и делали вид, что все хорошо, но все было не хорошо. Натянутые усмешки даже не внушали доверия, что все будет хорошо. Все понимали — хорошо уже точно не будет. Сама организатор прошлого вечера уже стояла, судорожно размышляя над ситуацией, но испуганный мозг не хотел думать, от слова совсем. Но все же ей на ум пришла одна хорошая идея, которая могла бы объяснить многое, если бы не одно НО. — …Абонент выключен или находится вне зоны действия сети. Перезвоните позже… Бип… Бип… Бип. — БЛЯТЬ! Связь не работает. Проверьте. что с вашими. может это только у меня? — Но услышав такой нежелательный ответ, девушка протяжно выдохнула, безвольно опустив руки по швам — Так, ребят, я вообще без понятия, что происходит. И нет, это не шутка, а даже если и она, то я о ней ни сном. ни духом. И тут началась паника. Никто больше не скрывал своего стресса. Становилось трудно дышать. Несмотря на полностью пустые окна и двери, которые совершенно не преграждали доступ к кислороду, воздуха все равно не было. Поступая лишь мелкими глотками, не давая мозгу совсем отключиться. Это был страх. Они боялись всего: что их ждет здесь, что будет, когда они выберутся. им выберутся ли вообще. — Так, без паники. Возьмите себя в руки, мы что, маленькие дети, раз теряем голову от любых непредвиденных ситуаций. Сейчас у нас три задачи: Первая, вернуться на этаж. Находясь на лестничной клетке, мы мало чего добьемся. В ситуации будем разбираться как только успокоимся, это кстати был второй пункт. ну и наконец, девочки, надо позаботиться о Саше, ей сейчас хуже всего. — Вернуться в реальность было сложно, но нет ничего невозможного для Андрея. Тем более ему надо было позаботиться о том, чтобы Сашу привели в чувства. Пусть он был безумно в нее влюблен и хотел бы самому ей помочь. Но он прекрасно понимал, это не то, что девушке сейчас было нужно. Карасова до ужаса боялась ситуаций, которые выходили из-под ее контроля. Боялась, до паники. Боялась, забывая обо всем: о том, что нужно дышать. глотать или моргать. Она могла случайно навредить себе в таком состоянии и единственный человек, который мог помочь ей в этот момент, это Катя. Они давно были знакомы и знали о друг друге все. Идеи Брагинского принялись с удивительным воодушевлением. Студенты схватились за них, как за спасительную соломинку и тут же сделали, как ранее было предложено. Вернувшись на то же место, где праздновали день рождения, ребята уселись кто где. кто-то просто рухнул на пол посреди комнаты, кому-то хватило сил дойти до стены и медленно сползти по ней. А кто-то даже не садился, так и остался стоять с потерянным видом прям в проходе. Стояла мертвая тишина, почти такая же, что и утром, но все же другая, напряженная. Ее стал четко слышно. Слышно, что улицы города через чур тихи. Не было слышно ни машин, ни людей. Ничего. Комната, еще пару часов полная живыми голосами радостных подростков, сейчас была как-будто пустой. Пусть солнце и освещало светло-серые бетонные стены, украшенные синими и зелеными надписями, но все это тускнело. Так же тускнело, как и взгляды людей, находившихся в ней. Просидев в состоянии потерянности и отчаяния до самого вечера, уставшие друзья один за другим погружались в сон. Усталость брала свое, позволяя пусти и такому желанному но в то же время жестокому Морфею показать ужасные сны, высасывая из потерянных детей последние силы и надежды.