Там, где лучше всего

— Это сложно. — Ацуму закидывает сумку на плечо. — Что именно? — уточняет Кита, хотя должен понимать, о чем речь. — Все это, — неопределенно отвечает Ацуму. Через несколько секунд добавляет: — Сложно. Тянется за поцелуем на прощание, улыбается и уходит. Не оглядывается, но чувствует: Кита стоит на пороге и смотрит вслед. Он и правда показал осенний лес. Тот был прекрасен: Ацуму полной грудью вдыхал запах прелой листвы, влажной земли и свежести. Держал Киту за руку — крепко-крепко, уводя все дальше, лавируя между деревьями, давно потеряв тропу. Пусть он не ориентировался, но точно знал: Кита остановит, если зайдут слишком далеко в чащу. И зимнее небо показал тоже: звезды и правда казались еще ярче, еще ближе. Дома на самом деле было довольно холодно, и хотя Кита прогревал спальню перед сном, за ночь та остывала, и они знали только один способ согреться. — Я дома, — произносит Ацуму, открыв дверь. Квартира отвечает тишиной. Он и правда дома, только у себя, в Осаке. Там, где Киты нет. Иногда Кита приезжает сам. Они без устали гуляют, и Кита искренне хвалит все, что ему показывают. Ацуму думает, что город не идет ни в какое сравнение с тем местом, где живет сам Кита. Где дышится — легко и свободно. Ацуму скидывает сумку и идет в душ. Когда он вернулся после той спонтанной поездки, за опоздание его отчитали. Сакуса смотрел с таким осуждением, что Ацуму хотелось не то кинуть ему мячом в лицо, не то извиниться. Он так и не решил и просто отработал всю тренировку на пределе возможностей. — Ты такой счастливый, — между делом бросил Сакуса, когда все расходились домой. Тогда Ацуму и правда вернулся самым счастливым. Теперь приезжал самым несчастным. Это и правда сложно. Они проводили вместе отпуска, по возможности — выходные, праздники. Использовали каждую возможность, чтобы встретиться. И этого было невыносимо мало. «Ты хорошо добрался?» — приходит от Киты. «Да», — отправляет Ацуму, вытирая полотенцем волосы. Ему нравится умиротворенная тишина дома Киты, а тишина собственной квартиры давит. Он включает телевизор и заваливается на диван. Завтра рано вставать, но спать не хочется. Ацуму прокручивает в голове варианты, ищет способы, как сделать так, чтобы не приходилось расставаться настолько часто и так надолго. Как бы ни пытался, ничего не придумывает. Так и засыпает — на диване. Утром разминает затекшие мышцы и теперь думает о том, что тренер прибьет, если заметит неловкость движений. С каждым разом возвращаться от Киты или закрывать за ним дверь становится только тяжелее. Ацуму думал, что со временем привыкнет и станет проще, они приспособятся. Не получается. Зима сменяется весной, приходит лето, за ним — осень и снова зима... Ничего не меняется. И хотя любовь горит так же ярко, долгая разлука все невыносимее. Сидит, как заноза в легких, и мешает дышать полной грудью, даже когда они рядом — Это сложно, — снова повторяет Ацуму. Между ними — тысячи километров. Ацуму уехал с командой так далеко, что его утро превратилось в вечер Киты. Кита на мониторе ноутбука мягко улыбается. — Со временем станет легче. — Ну да. — Ацуму кивает. — Не буду же я вечно играть в волейбол. Кита так долго не шевелится, что Ацуму кажется, что изображение зависло. От затянувшегося молчания он теряется. Не знает, какой реакции ждал от Киты; не знал, зачем вообще это сказал. Кита, кажется, не знает, что ответить. Ацуму думает, что не хочет слышать ничего. Неловко прощается, не глядя в камеру, и закрывает ноутбук. Заваливается на кровать, накрывает согнутой рукой глаза. Кита перезванивает через несколько минут. — Я не хочу, чтобы ты думал, что волейбол нам мешает. — Я так не думаю, — отвечает Ацуму, прижимая трубку к уху. — Не знаю, зачем так сказал. У каждого свой путь, свое дело жизни и свой дом. Свое место. Просто так сложилось, что их с Китой места друг от друга далеко. — Хорошо. — В голосе Киты чудится неуверенность. — Я тебя люблю. Он говорит это не впервые, но сердце всегда заходится в бешеном ритме. — Я тебя тоже, — улыбается Ацуму. У Киты давно есть ключи от его квартиры, и каждый раз возвращаясь с тренировки или после поездок, Ацуму открывает дверь и ждет, что тот будет внутри. Кита всегда предупреждает о своем приезде, но Ацуму не перестает надеяться на сюрприз. Он сам, напротив, любит делать сюрпризы. Точнее, забывает предупредить, что приедет. Дом Киты всегда стоит незапертый, и он просто заходит и ждет. Иногда, если приезжает поздно, застает его за приготовлением ужина или чтением книг. Кита никогда не говорит, что стоило бы предупредить. И улыбается так удивленно, но так счастливо, что Ацуму : забывает предупредить он совсем не случайно. Если бы Кита жил ближе, Ацуму мог бы приезжать каждый вечер. Если бы Кита не работал так много, он мог бы приезжать намного чаще. Если бы все не было так сложно, Ацуму был бы бесконечно счастлив. — Ты приезжаешь от Киты-сана все более расстроенным. Откуда у Сакусы такая проницательность, Ацуму не знает. Но она его порядком бесит. Он давно начал считать дом Киты своим. Мог спокойно открывать ящики тумбочки, брать с полок книги. В шкафу была своя полка — чтобы не возить постоянно вещи с собой. Часто сам стелил футоны или пытался что-то готовить под диктовку Осаму на другом конце провода, игнорируя его «придурок, все равно испортишь». Осаму ворчал, но объяснял подробно: даже Ацуму понимал. Неизменным оставалось одно: Ацуму уезжал. Вычеркивал на календаре дни до следующей встречи, после которой снова приходилось расставаться. С каждым разом возвращался все более грустным, вот, теперь даже Сакуса заметил. Объяснять Ацуму не стал, но Сакуса и не ждал подробного рассказа. Окинул внимательным взглядом и ушел. Ацуму принялся считать дни до следующей встречи. Он должен был уехать к Ките еще днем, но они неожиданно решили собраться и потусить всей командой. Отказаться не удалось. — За нас! — громогласно заявляет Бокуто и протягивает руку с кружкой пива. Впереди отпуск, им редко удается вот так расслабиться и отдохнуть. Ацуму, не задумываясь, променял бы эти посиделки на Киту. Но команда тоже важная часть его жизни. Да и сбежать пораньше у него никогда не получалось, напротив, оставался до последнего. — Что-то мне нехорошо. — Сакуса, поднимается, опираясь на стол. На всех тусовках он обычно тихо отсиживался в углу, изредка позволяя себе вставить несколько слов, и уходил, как только появлялась возможность. Ацуму вообще о нем забывал, настолько тот не привлекал к себе внимания. Теперь же все взгляды обратились к нему. — Что случилось? — первым спрашивает Хината. — Кажется, перепил. Ацуму вообще не уверен, что тот заказывал алкоголь. — Тебя проводить? — Хината аж подскакивает на месте. — Нет, меня Мия проводит. — Что? Нет… — начинает Ацуму, но Сакуса с нажимом повторяет: — Мне нехорошо. Проводи. Ацуму удивленно выгибает бровь, но не спорит. Прощается со всеми, подхватывает Сакусу под локоть и помогает дойти до выхода. Стоит оказаться на улице, как Сакуса выпрямляется и уверенной походкой идет к стоянке. Ацуму совсем перестает что-либо понимать. — Ты уже в порядке? — Я и был в порядке. Показалось, что ты хотел сбежать. — Твоя проницательность раздражает, — фыркает Ацуму. — Откуда она только взялась? — Сам не понимаю. Сакуса пикает брелоком и открывает дверь машины. — Садись, отвезу на станцию. Тебе надо домой за вещами? — Нет. — Ацуму улыбается, запрыгивает на переднее сидение и сразу сильнее откидывает спинку, прекрасно зная, как Сакусу это раздражает. — Спасибо. — Просто на рожу твою кислую смотреть надоело. — Тот тоже садится, пристегивается и заводит мотор. — Решите уже свои проблемы. — И выруливает со стоянки. Ацуму и рад бы все решить, но как — не знает. — Как думаешь, расстояние правда убивает чувства? — спрашивает он, пока машина мчит по шоссе в сторону станции. — Настоящую любовь оно делает только сильнее, — отзывается Сакуса, не отводя взгляд от дороги. Ацуму оборачивается, да так и не сводит взгляд, пока не слышит раздраженное: — Что? — Ты любовных романов перечитал? — Ты хочешь поссориться или добраться до поезда вовремя? Ацуму замолкает и снова садится ровно. — Кита-сан хороший человек, — продолжает Сакуса. Они познакомились, когда Ацуму приехал в «Онигири Мия» со всей командой, а Кита — с поставкой. Сакуса даже неожиданно разговорился: принялся расспрашивать про работу, про рис, как удается добиться такого вкуса. Кита отвечал охотно, а Ацуму с любопытством наблюдал со стороны. После Сакуса сказал, что Кита-сан ему нравится намного больше Мии. Ацуму даже не обиделся. — И раз он как-то умудрился выбрать тебя, то… Не знаю, что хотел сказать. Просто разберитесь уже. — Поддерживаешь ты все еще так себе, — смеется Ацуму. — Спасибо. Сакуса молчит. Высаживает у станции и уезжает. Дорога от станции до дома Киты давно перестала казаться долгой. — Я думал, ты приедешь только завтра, — улыбается Кита, дожидаясь, пока Ацуму разуется — Хотелось быстрее тебя увидеть. — Ацуму сокращает расстояние и за талию прижимает Киту к себе. — Я скучал, — добавляет он и целует. — Хочешь, приготовлю ужин? — спрашивает Кита, тяжело дыша: настолько долгим вышел поцелуй. — Потом, — выдыхает Ацуму, забирается обеими руками под футболку, касается ладонями кожи. Кита не возражает. Утром Ацуму просыпается от поцелуя где-то между лопаток. Кита гладит его по бокам, ведет языком по позвоночнику, опускаясь все ниже, стаскивая одеяло. Без него было прохладно, от поцелуев и прикосновений — горячо. Ацуму с шумным выдохом прогибается, уткнувшись лицом в подушку, позволяя Ките делать все, что тот пожелает. — Доброе утро, — шепчет Кита на ухо, прижавшись грудью к спине. — Доброе. — Голос хриплый со сна. — Хорошо спал? — Просто отлично. Это сложно. — Что приготовить на завтрак? Ацуму мягко скидывает Киту со спины, переворачивается и прижимает к себе, обнимая и упираясь подбородком в макушку. — Что хочешь. Сложно, но определенно стоит того. Кита целует ключицу, скользит губами по шее. — А ты очень голодный? — Кита гладит пальцами по животу, заставляя вздрогнуть. — Нет. Определенно, это стоит всего.