Рыжее чудо.

      Яркое, весеннее солнце пускало свои лучи в окна, чуть согревая людей. Их свет пробивался сквозь серые тучи, освещая всё вокруг. По пасмурному небу пролетали стаи птиц, возвращающихся в родные земли. Их чириканье приятно раздавалось по округе, напоминая нежную мелодию. Казалось, что она в силах скрасить неудавшееся утро, когда идешь куда-либо с хмурым лицом и в край испорченным настроением. Музыка всегда могла улучшить нашу жизнь. Снег еще лежал грязными заледеневшими сугробами на земле, напоминая странное месиво. Однако такая мелочь совершенно не портила будто легкого весеннего настроения, ожидания приближавшегося теплого времени года с длительным отдыхом. Это прекрасное чувство с ноткой волнения знакомо многим. Оно словно вдохновляет. Порой его портят экзамены, время до которых неутешительно быстро уменьшалось. Однако, когда ты вполне взрослый человек, имеющий автомат по большинству предметов, можно позволить себе насладиться этой особой атмосферой.       Молодой парень распластался на постели, тихонько посапывая себе под нос. Его рыжие кудри немного разлохматились, придавая ему более очаровательный вид. Их цвет приобрел медный оттенок, будто светясь на солнце. Белоснежное одеяло свисало с кровати, будучи скинутым самим студентом. Не смотря на только начало весны, показатель градусника значительно рос, достигая непривычных 18 градусов тепла. Окна были закрыты, не пуская в помещение прохладный сквозняк, дабы не простудить ее обитателя. На парне была накинута милая пижамка, совершенно не соответствующая его хмурому образу в университете. В учебном заведении он показывал себя самодовольным, но умным человеком, общающимся лишь с одной личностью — Рюноске Акутагавой. Однако даже ему он не показывал свою истинную сущность.       Дверь в комнату тихо скрипнула, послышались аккуратные шаги. Над спящим показалась голова, покрытая кудрями цвета темного шоколада. На лице человека возникла мягкая улыбка. Действительно, практически никто не видел рыжеволосого в таком виде, привыкнув к его дерзкому образу. Мало кто подозревал, что в стенах дома парень становится похож на булочку с корицей, настолько мило и очаровательно он выглядел спящим. Честно говоря, его характер не всегда соответствовал внешности. Он очень вспыльчив, и, несмотря на возможность получить кулаком в лицо, порой так хочется чуть вывести его из себя, лицезрея следующую картину: в такие моменты парень краснел от ярости, мило фыркал и морщил нос, не сдерживая гнева. В нем он был страшен, но от чего-то даже эти действия с его стороны скорее умиляли, а не заставляли боятся. Считал так лишь один парень, видимо, не зря являющийся суицидником, хоть и в прошлом.       Улыбка на лице расцветала все шире, без возможности исчезнуть. Смотря на прикрытые глаза, обрамленные густыми ресницами, чуть заметные веснушки, окроплявшие добрую половину лица парня, вздернутый нос, в который так и хотелось невесомо поцеловать, приоткрытые розоватые губы, так и хотелось заключить его в объятия, никогда не отпуская. Парень и не пытался сдерживаться, понимая, что может позволить себе еле заметный поцелуй. Он чуть сильнее наклонился, прикасаясь губами к рыжей макушке. Все же, хоть тот мог спать, и целыми сутками, режим портить не стоило. Впереди еще несколько лет нудного обучения, после чего парень наконец сможет заниматься любимым делом — писательством. Никто не будет постоянно отвлекать его от этого принуждением явиться на пары, полностью убивая настигнувшее вдохновение. Вряд ли кто-то ещё хоть раз скажет о том, что это бесполезное дело, и тому следовало бы всерьез задуматься об учебе — вскоре в свет выйдет первая книга, в момент покорившая сердца читателей и ставшая бестселлером. Он многого достигнет в будущем, но пока что не знает об этом — все придет со временем.       Рука аккуратно опустилась на рыжие кудри, слегка взлохмачивая волосы. Их обладатель недовольно нахмурил нос, поворачиваясь на другой бок и явно не желая просыпаться. Однако теперь его сну мешало солнце, чей свет навязчиво падал на глаза спящего. Видимо, тому пора смириться с фактом того, что более поспать сегодня не удастся. Парень неохотно приоткрыл глаза, жмурившись от ярких солнечных лучей. Как оказалось, его ресницы не были черными, как виделось при обычном освещении. Они имели неярко выраженный коричневый оттенок, будто с отливами того же медного. Их цвет делал парня еще более очаровательным, хотя вошедший в комнату был убежден — как бы тот не выглядел, он всегда будет лучшим и красивейшим. — Вау, наш соня соизволил-таки проснуться? — улыбка того стала еще шире. — С добрым утром, солнце. — Дазай, ты кого соней назвал? Имею полное право отсыпаться в свой заслуженный отдых, — в голосе послышалась небольшая хрипота, что выдавало еще сонное состояние парня. — Ты, смотрю, не против поспать еще полчасика? — в ответ кивок. — Как же печально, что за это время недавно приготовленные блины успеют остыть. Подогретые в микроволновке — совсем не то, не так ли? — ухмыльнувшись, произнес Осаму, с удовольствием наблюдая за реакцией.       Голубые глаза мгновенно загорелись, в миг смахивая столь желанный сон. Тот чуть ли не подскачил на постели, практически не веря в услышанное. Он прекрасно знал своего парня, который, являясь студентом, мог непонятным образом достать всё, что душа пожелает. Тем более, зная, насколько рыжеволосый любит это лакомство, Дазай отдал бы все ради бесценной улыбки возлюбленного. Однако, не смотря на это, оставалось одно сомнение: — Когда ты успел научиться готовить, повар недоделанный? — В тот момент, когда узнал, что вечно-недовольная-морда-Чуя настолько любит блинчики, что готов всю стипендию на них потратить, — улыбнулись в ответ. — Когда-нибудь ты явно поплатишься за эти прозвища, — Накахара опустил голову на колени парню, до сих пор желая вновь отправиться в царство Морфея. — Уже трепещу от страха в ожидании ужасной кары, — он одной рукой зарылся в чужие волосы, чуть распутывая их после сна.       Почему-то именно сегодня Чуя забыл собрать их в хвост, что было практически привычкой. Иначе по утрам приходилось бы тратить по часу на распутывание и более-менее адекватную прическу, дабы не выглядеть на парах, как ходячее гнездо для птиц. Серьезно, его волосы были настолько густы, что они вполне подошли бы для этой роли — сказав это вслух, Осаму явно остался бы со сломанной рукой. — Не переживай, в подобную позу ты обязательно опустишься для несколько других целей, — усмехнулся Осаму, слушая чужое сопение, — а сейчас пора спасать еду от остывания. — Дазай, блять! — парень вскочил в постели, явно не ожидая такого подкола. — Мои угрозы о твой в будущем сломанной ноге скоро станут правдой.       Дазай не был собой, если не испортил бы столь милый момент своим комментарием. Серьезно, видимо вывод Чуи из себя стал непосредственно его традицией, совершаемой каждый божий день. Он находил забавным вид разъяренного Чуи, что постоянно смеялся бесился с подобных шуток. Осаму было прекрасно известно, что тот совершенно не обижается, лишь по привычке принимая свою роль, забыв, что находится с тем, перед кем можно и не носить масок. Эти подколы стали настолько обыденными, что если парень не отпускает таких усмешек — можно смело бить тревогу, с ним явно что-то не так. Конечно, он мог в миг стать серьезным, если это потребуется, однако такое случается редко. За его словами никогда не скрывалось оскорблений или обид, скорее наоборот — по отношению к Накахаре они служили выражением бесконечной любви к тому. Действительно сложно описать любовь, что испытывали парни друг к другу — на это не хватит никаких слов, оборотов, метафор, прикосновений, объятий.. Оба используют разные вещи для этого: Осаму — постоянные усмешки, Чуя — различные прозвища. К этому добавляются привычные для всех признания в любви, поцелуи, подарки, да и просто время, проведенное вместе. — Боюсь-боюсь, мистер бог разрушений, — он поднял руки, показывая, что сдается. — О, Чуя-страшнейший-в-гневе, соизволите отведать ваше любимое блюдо? — Так уж и быть, провинившийся-Дазай, вы можете быть прощены, — расплылся он в улыбке. — А теперь позвольте доставить вас до вашего кушанья, — проговорил темноволосый, подхватывая парня на руки и кружась вместе с ним. — Осаму, блин! — крикнули в ответ, заражаясь смехом Дазая.       Смех заразил обоих парней, что кружились по комнате, в итоге стараясь попасть на кухню, где в ожидании стояли ещё теплые блины. Звонкий голос рыжеволосого разносился по всей квартире, тот окончательно проснулся от такого головокружительного подъема. Солнечные зайчики играли на его волосах, создавая новые, красивейшие оттенки в сочетании с рыжим.

Действительно рыжее чудо.