Survival game

***

      Знаете, оказаться в незнакомом месте после того, как тебя затащили в воду и вкололи снотворное – тот ещё стресс. Особенно когда позже ты просыпаешься и со страхом открывая глаза, видишь вблизи лицо незнакомого человека.       Мне неприятны эти воспоминания. Я начинаю чувствовать эту боль в животе, начинаю теряться. Меня тошнит. Не знаю, что мне ударило в голову, что я стала перечить человеку, от которого зависит моя жизнь. Не знаю, зачем напала на него. Хотя он все же первый полез, больше считаю это самообороной. Может быть, так бы поступила я пьяная, но я не знаю, как могу провести себя в состоянии алкогольного опьянения – я ведь ни разу не пила.       Сказать честно, мое сердце безумно колотится от волнения. Я не знаю, где я, как меня сюда перетащили и откуда, сколько я уже здесь. И есть ещё много таких вопросов, но больше меня интересовал человек, который стоял передо мной и внимательно рассматривал. У него было стандартное телосложение, парень лет двадцати шести высокого роста. У него были черные, густые волосы. Точную длину сказать не могу, но где-то по плечи, плюс-минус. Голубые глаза и зашитые щеки. Больше к себе приковывала внимание белая толстовка, которую уже нельзя было вообще назвать белой – практически вся была вымазана кровью. Мне не очень симпатизируют такие вещи. Кровь я не очень люблю.. На царапинке – не страшно, но когда она льется из разбитого колена, меня начинает тошнить. Самое ужасное, что она пахла кровью, и этот запах стоял здесь очень долго. Практически не выветривался из-за частых визитов этого типа.       Мои испуганные глаза изучали его, медленно проходили по каждому миллиметру мешковатой одежды, пока парень резко не присел на корточки, молча заставив смотреть в глаза. – И долго ты будешь на меня смотреть? – Его голос был низким. Со своей особенной, еле слышной хрипотой. Он звучал надменно и умеренно грубо, чтобы припугнуть, но не напугать. Ввести в небольшую дрожь. – А что мне надо делать? – Моя грудь все быстрее и быстрее поднимается. Он видит это и, ему, кажется, нравится эта реакция на крохотное сближение. – Не знаю. – Парень несколько секунд шевелит уголками губ, а после пододвигается и шепчет на ухо; – Боятся, например? Или тебе не страшно?       По мне ли не видно? Да лучше под водой оказаться, чем здесь! – Страшно.. – Прозвучал еле слышный шепот. Начала переминать пальцы рук, сжимать запястья. Зачем-то я отвела взгляд в сторону, чтобы не ловить его любопытный взгляд. Чтобы не было так страшно. Чтобы сердце не кричало «мамочки!». Но отвернуться от похитителя хоть на секунду – эта та ещё ошибка. – Ну не знаю.. – Парень берет меня за руку. Я вздрагиваю, но не поворачиваюсь к нему. Чувствую его жёсткие прикосновения, холодные пальцы, большая ладонь, грубая кожа. Он просто гладит мое запястье, сжимает руку в кулак. – Что вы делаете? – Недоумеваю я, всё-таки решив снова взглянуть похитителю в глаза. – Я не разрешал тебе говорить. – Произнес он, хмуря брови. Хорошо, мне и не сильно хочется с ним разговаривать. Тем временем его ладонь спокойно легла на мою и перестала двигаться, лишь мелкие пульсации я нежно чувствовала на тыльной стороне ладони.       Мы сидели в темноте и тишине, что меня несказанно радовало. Да что там говорить: это было единственное, что меня радовало. Я его не вижу и не слышу этот ужасный голос. Однако беспокойные мысли все равно наполняли мою голову, заставляли думать о последствиях и воспроизводили неприятные кровопролитные ситуации. Иногда мои глаза бегали по пустоте, иногда я дергалась. Парень в эти моменты поворачивал голову направо и смотрел на мой профиль, отчего я начинала нервничать.       Секунда тянулась тысячалетия, минута – вечность. И каждый раз эмоции менялись в двух направлениях: сначала вроде бы становится спокойно, потом страшно, спокойно, страшно, и так неизвестное количество времени, пока я не решилась промямлить: – Что вы хотите со мной делать? – Голос слегка хрипел, словно я кричала полчаса без перерыва, он звучал безнадежно. Устало и безнадежно. Словно я пробыла здесь уже несколько лет. – Я же сказал тебе: я не разрешал тебе говорить.. – Вздыхает парень, но я уже не смотрю на него. Я замёрзла и, кажется, от этого хочется просто упасть и заснуть. Хотя я не очень люблю спать, здесь настолько скучно, что даже считать до миллиона не очень весело, поэтому только спать, спать и спать.. – А если я хочу говорить? – Надеваю капюшон толстовки и обнимаю себя, чтобы согреться. Естественно, моя ладонь выскальзывает из под ладони брюнета и это просто вынуждает его посмотреть на меня. Я смотрю на него в ответ. – Напрашиваешься? – С раздражением цедит он, садясь на корточки. Его брови хмурятся, и похититель хватает меня за рукав. – Мелкая, ты вчера мало получила? Я могу по хуже сцену устроить! – Парень встаёт и попутно тянет меня за горловину толстовки, сжимая руку на горле. Сначала держусь, закрываю глаза и пытаюсь успокоится. По боли в ногах понимаю, что резким рывком поцарапала об старый обшарпанный пол колени, из-за чего они начали шипеть.       Тогда мне правда стало страшно: что, если я сейчас упаду и больше не вдохну? Если он правда меня задушит? Но я знала, что он не убьет меня, потому что если бы ему нужно было убить меня сразу, он бы сделал это ещё в больнице. – Ну что, тяжело дышится?! – Кричит он, слегка надавив, а потом разжав до прежней силы. Тут я ломаюсь, начинает гудеть голова. Моя рука пытается разжать руку парня, хотя бы на секунду ослабить хватку, но все попытки тщетны. Он смотрит на меня с презрением, давя с большей силой одним своим взглядом, говорящим о том, насколько я жалкая. – Хва.. – Выталкиваю я писк, когда он совсем немного ослабляет хватку (что делал время от времени, чтобы я точно не задохнулась, но и боли чувствовать не переставала). – Что-что? Повтори-ка, а то я не понял. – Смеётся брюнет, но все же разжимает ладонь и я падаю на пол. – Ну что, нравится?! Поздравляю, если ты не будешь меня слушаться, я буду практиковать это постоянно!       Класс. Самое глупое, что я могла делать в данной ситуации – лежать и вытерать вытекающие слёзы, пока на меня кричат. Я так привыкла плакать, когда на меня повышают голос, что уже не замечаю, как это происходит. До сих пор остаётся ощущение, что на шее лежит рука и сжимает ее с невероятной силой. Парень стоит надо мной и что-то гневно кричит, но я не слушаю его, я просто плачу. Просто плачу.       Тут во мне полностью просыпается напуганный ребенок и я, скуля, сворачиваюсь и начинаю реветь взахлёб. От всего: несправедливости, боли, холода, голода, усталости. Парень на секунду прекращает кричать, а после заливается неистовым смехом. – Ты серьезно? Единственное, что смогла сделать, это заплакать? – Он садится на корточки, изучает мое заплаканное лицо. Да, единственное, что я могу делать – это плакать. И это настолько жалко, что мне стыдно показывать ему свои слёзы – я отварачиваюсь. Меня трясет. – Эй, ну прекращай уже, бесит это "ыыыы" да "хныыыы". – Я продолжаю реветь и не реагирую на него. Почти не слышу. Не думаю, что он говорит.       Могу предположить, что его лицо в тот момент было настолько злым, что даже представлять страшно.. Ну да, только представьте: ты – маньяк, похитил маленького подростка и душил его, а теперь он действует на нервы и ноет, как в пять лет. Опасаясь, что меня снова ударят, я успокаиваю себя. Все ещё неровно дыша, сажусь и смотрю на него. Вот мы и вернулись к началу: я сижу на полу, он стоит в темноте напротив и смотрит на меня. Только теперь злой, недовольный и ещё более страшный. А я более напуганная, менее спокойная и с ранами.       Сейчас я правда думаю о том, как круто на свободе: ты делаешь, что хочешь, видишь солнце, радуешься. Захотел поесть – поел, захотел попить – попил. Холодно – закутался в одеяло. Скучно – нашел, чем заняться. А что здесь? Здесь пустота и только. Такая же пустота, как в этой комнате.       У меня такое жуткое чувство голода, что я скоро на стенку полезу (хотя скорее всего не смогу сделать этого из-за нехватки сил). Я не ела сегодня, вчера. Только позавчера вечером. Вероятно, сегодня двадцать четвертое июля. Главное не сбиться со счета. Не потеряться.       Если я потеряюсь во времени, я точно смогу сойти с ума, а этого нельзя делать. Я не хочу, чтобы он смог мной манипулировать..       Я уже не вижу брюнета в темноте, он растворился в ней, словно никого и не было. Дверь, скрипя, открывается и с грохотом захлопывается.

***

– Есть будешь? – Похититель заходит обратно в помещение. Наверно, прошел только час после того, как он ушел. И тут вот так быстро вернулся.. – А можно? – Я подрываюсь с места с такой лёгкостью, словно и не было той слабости, от которой так тошнит и болит голова. На секунду в глазах мутнеет и мне, слегка пошатывающейся, не остаётся ничего, кроме как держаться за стенку, но вскоре это проходит. – Можно.. – Вздыхает парень, и в ту же секунду меня ослепляет свет, включившийся так внезапно, что я снова чуть не потеряла равновесие. Настолько сильно жмурю глаза, что веки и виски начинают сильно болеть.       Я открыла глаза и увидела перед собой поднос с едой, стоявший на полу. Если быть точнее, то это была вареная картошка и яйцо с какао. Значит, меню здесь сытное.. и на этом спасибо. – Вопросы? – Похититель засовывает руки в карман и начинает расхаживать взад-вперед, – Можешь есть, – оборачивается ко мне он, а после ехидно добавляет: – Если ты, конечно, голодна.       Я сажусь на пятую точку, вытягивая ноги вперёд. Ставлю поднос перед собой и начинаю есть. Плевать, если там какие-то наркотики или прочие вещества, от которых мне станет плохо – я настолько голодна, что не могла здраво мыслить.. Вилкой отламываю кусочек картошки и кладу в рот. Горячая. Медленно прожевываю и глотаю. Запиваю какао и обращаюсь к наблюдавшему убийце: – Как вас зовут? – Джефф, – Мигом отвечает тот. – Вкусно? – Вполне.. – Делаю ещё пару глотков какао. Кружка уже не то, что греет. Она обжигает мои руки. – А полное имя? – Просто Джефф. Тебе этого будет достаточно, – Он останавливается напротив меня и продолжает наблюдать мою трапезу. – Но.. – Только и успела вымолвить я. – Все, заткнись. Я устал слушать твой противный голос. – Ох, боже, какая честь! Я уже и забыла, что разговариваю с самим господом! Ну и ладно, у меня тоже нет желания общаться с ним. Почему даже маньяк – такой кретин?       Ела я достаточно долго, потому что все же понимала, что если проглочу еду разом, то буду жалеть. Какао выпилось быстро, и яйцо хотелось запить, но просить воды я не стала. – Закончила? – Джефф подходит ко мне, и я подаю ему поднос, шепчя скромное «спасибо».       Парень забирает поднос. – А теперь, Элина, давай поговорим о правилах. – Я поднимаю глаза на него, в страшном ожидании. – Я люблю хороших девочек, понимаешь? А ты за два дня вывела меня три раза. – Лицо Джеффа искажается в злой полуухмылке. – В общем все довольно просто: не бесишь меня – отживаешь деньки спокойно, не слушаешься – будет такой вот пиздец. Думаю, тебе он не очень нравится. Уяснила? – Да.. – Я бы сказал «хорошая девочка», но не сегодня.. Усни, если сможешь.. – Джефф уходит. Меня потряхивает от воспоминаний и холода. Усни? Без проблем я ложусь на пол и засыпаю..