Survival game

      На самом деле, я безумно люблю август. Это дни такой приятной средней температуры, когда ещё не наступили ноябрьские холода, а июльская жара идёт на спад. Дни, предвещающие осень. Дни, полные спокойствия.       Я всегда любил этот месяц. Нет, Брайан его полюбил, а Худи лишь согласился с тем, насколько безмятежны и хороши эти дни. Август полон приятных моментов, август полон печали. Как и все месяцы. Но в нем была своя особенность, которая, наверно, видна только мне одному.       Среди всех месяцев, полных то жары, то холода, август и апрель – самые лучшие. Две «А». И в моем прошлом тоже было две «А». И если с ним я хочу расстаться, то эти два месяца как будто вьелись в меня. Вцепились, как коты. И совсем не больно.       Я сижу на траве в лесу. Отсюда видны размытые очертания еле видного среди деревьев дома. Рядом жужжат мошки, комары. По траве ползают муравьи и множество жуков. И где-то на высоких деревьях плетут паутину пауки. Кто-то уже съедает свою первую жертву, а кто-то даже не подготовил свои сети. Рядом пробегает белка, пролетает птица. И все это – такое приятное единение с природой, что я даже не доставал сигареты.       Я ложусь и смотрю в небо. Чистое, невинное, голубое, которое украшают белые пятна. Маска снята. Здесь я могу быть собой. Могу не думать об убийствах, могу не думать ни о чем. Могу не быть Худи, могу не быть Брайаном, могу быть никем. И ничем. И это чертовски приятное ощущение – словно ничего не чувстовать. Когда вдох – это просто вдох, а моргнув, ничего не изменяется – ты не видешь ни выстрела, ни слез, не слышишь криков. И все. Пустота, при чем приятная.       Телефон на беззвучном, только вибрация тревожит меня. Я нехотя принимаю сидячее положение и, даже не посмотрев, кто звонит, принимаю вызов. – Да? – Ты где сейчас? – Спрашивает искаженный голос Тима. – Надо подойти? – Сонно спрашиваю я и не глядя беру с травы маску, уже готовясь ее надеть. – Где ты? – Настаивает парень. – Чёрт, чё те надо? – Надо и надо, скажи, где ты! – Гуляю! Если не скажешь, что тебе нужно, то я завершу вызов! – Ладно, ладно! Брайан, погоди! Поговорить надо.. – Я вздыхаю, готовясь нажать на кнопку. – О личном. Это важно. – В лесу, на восточной полянке. – И, не дождавшись ответа, нажимаю на красную трубку.       У Маски есть привычка – когда мы наедине называть меня по прошлому имени. И за это иногда хочется вмазать ему, потому что я не люблю возвращаться к этому слабому мальчишке. И сколько бы не просил, он нет-нет, да и скажет: "Брайан, Брайан, Брайан"... А я не хочу им быть. Хочу забыть. Не хочу вообще жить. И что тогда останется? Смерть и существование. Безнадежно..       Я встаю. Сжимаю маску так, что мне даже показалось, что она сломается. Грустная улыбка – это ведь я. А кто-то думает, что это просто я наоборот, и мне всегда радостно и весело. А если бы на маске была улыбка? Да хрен его знает.. Худи жёлтого цвета вообще странно смотрится с этой маской. Жёлтый в первую очередь – цвет солнца, радости, тепла. А потом уже неприязни, эгоизма, нарцисстичности, зависти и прочих отвратительных черт. И странное комбо: радость и грусть. Нельзя их смешивать, а я чего-то смешал..       Я надеваю маску и уже не чувствую свободы. А через несколько минут слышу шаги Тима. – Привет, сиги есть? – С ходу спрашивает он. – Будешь снимать? – Ой, да похуй! Отвернусь! – Нет у меня ничего. – Отварачиваясь я. – Чего хотел? – А ты, видимо, на нервяках сегодня? – Тим, ей богу, сейчас вмажу!       Маски садится на землю и хлопает рядом, призывая меня сесть рядом. Но я остаюсь на месте. Мне сейчас не нужно сидеть с кем-то в обнимку. Особенно с ним, когда он прервал мой отдых. – Как у тебя там с.. Рей? Да? – Ага. Нормально. Тихая, спокойная, «Золото, а не ребенок». – У меня тоже нормально. Спокойная, не дерзит, но мне кажется, что ведёт она себя странно. Да посматривает вечно странно.       Я смеюсь: – Боже, Тим, да какая жертва не будет с опаской смотреть на своего похитителя! – Да не понимаешь ты.. В смысле.. – В смысле успокойся, тебе кажется. – Да нет. – Парень встаёт и подохдит ко мне. – Мне кажется, что она что-то хочет про меня разузнать, и планирует что-то. Но это не побег, она бы начала узнавать про дом, думаю. – А может она не так проста, вот и все? Давай ей липовую информацию о себе и все. Обводи вокруг пальца. Это же в твоём стиле, так? – Боже, Брайан, ты гений! – Парень пожимает мне руку, и я чувствую его тепло, улыбку через маску. И, хоть сегодня мне не хочется, чтобы он меня обнял, этому я уже рад. Тим благодарит меня и уходит.

***

– Привет. Как себя чувствуешь? – Относительно нормально. – Кивает она.       И теперь у меня есть выбор: резко подойти и сделать что-то, или так же аккуратно подобраться к ней и включить добряка. И хотя последний вариант мне нравится меньше, я решил попробовать его. – Ты уже открывала шкаф? – Нет.. А что надо было? Я с-сейчас открою! – Не успел я моргнуть, как она уже откинула одеяло, резко встала с кровати на ноги, но потом схватилась за голову. Однако я успел предотвратить падение. – Я разве говорил, что его нужно открывать? – Максимально строго спрашиваю я. – Извините, я.. больше такого не повторится..       И Я вижу страх. Как она начинает дрожать и думать, что я сейчас что-то сделаю. И предугадала ли она то, что сейчас что-то будет, зависит только от меня. – А сейчас? Я разве говорил что-то делать? Извиняться? – Нет.. – И её все больше затрясло. – Тогда какого хрена ты открыла свой рот? – Кричу я во всю глотку, и Рейчел вырывается из моей слабой хватки, сворачиваясь на кровати. – Молись, сука, чтоб я с тобой ничего не сделал!       Я вытаскиваю ремень из джинс и складываю его. А после замахиваюсь. Один раз, два, три! И она кричит, содрогается от боли! Четыре, пять, шесть раз! Я даже не смотрю, куда бью. Ноги, задница, руки, уши. Мне насрать, куда попадет. Демон всегда будет думать, что что-то внутри вовремя остановит. Но остановит ли? – Я тебе говорил молиться, сука? Какого хера ты лежишь! Вставай на колени и молись! – И пока она медленно кричит и сползает, я продолжаю хлестать ее этим ремнем. – Вставай и молись, тварь! – Господи, п-прошу тебя.. помоги мне...! – И всё перевалило где-то за сотню ударов, и я чувствую, как ее голос вот-вот сорвётся от этой истерики. И мне это так нравится! Так нравится, что ей больно! Но в один момент я останавливаюсь. – И помогли тебе твои молитвы? Остановился я, когда ты просила какого-то гада сверху помочь тебе? Да ему на тебя фиолетово, дура. – А она молчит. Сидит передо мной на коленях, с глазами, блестящими от слез, от обиды и боли. Но лучше ей будет больно от того, что я её избил, чем от того, что я сломаю ее внутри. – Никогда больше не молись этому своему богу, слышишь? – Да.. – Скулит девочка. – Я зайду за тобой через час. – Застегивая ремень, говорю я. – Приведи себя и комнату в порядок. И оденься прилично, выведу тебя на воздух.        – Ты готова? – Я захожу в комнату и наблюдаю полный порядок. Рейчел сидит на кровати, переодетая, только закрывая рот рукой и покачивающаяся вперед-назад. Как же эта поза мне знакома.       Но сейчас предпочту подождать пару минут. Она явно слышала, что я зашёл, ведь эта дибильная дверь так гремит! Поэтому пару минут на то, чтоб успокоиться – нормально.       Она дышит громко, чтобы быстрее успокоится. И я это даже одобряю. – Рейчел, – Спокойно подожду к ней и протягиваю руку. Она встаёт, поправляя черные шорты и зелёную теплую рубашку. Под ней такой же черный топ. И к её темным волосам и зелёным глазам это, как никак, а подходит. Нынче подростки одеваются реально модно. – Если будешь меня раздражать, ты помнишь, что было часом ранее. – И она кивает.       Мы быстро проходим через подвал, чтобы она не слышала никаких криков даже незнакомых людей, выходим через запасной выход, чтобы не показывать ей дом. Уже начинает темнеть, и для леса это особенно устрашающе выглядит. От этого девочка сильнее сжимает мою руку. А мне только на радость: точно никуда не убежит. – Извините.. – Робко спрашивает она. – Да? – А можно.. можно мы не будем заходить так далеко? Я п-просто очень боюсь.. – И в этот момент она вскрикивает от того, что по ее ноге скользнула трава. – Нельзя. Если бы не выводила меня, пошли бы по светлу. А сейчас идём, пугайся от жужжания комаров и шевеления кустиков. – Я слышу как она сглатывает и ещё сильнее сжимает мою руку. – И если ты не прекратишь делать мне больно, спать будешь здесь. – Извините.. – И она полностью отпускает мою руку. А потом резко останавливается.       «Дохлый номер» – думаю я. Но ничего, сделаю вид, что я не понял, что она хочет сделать. Пусть бежит, я же знаю, что далеко не уйдет. Сегодня не кормленная, уставшая. И как после того, что сегодня было, ещё хватает ума делать вот так? – Рейчел? Блять, ты где?! – Играю я, и бегу назад. Но дело в том, что ее нигде нет. – Помогите! Помогите! Кто-нибудь, помогите, пожалуйста! Я не знаю, где я! Пожалуйста! – Вот идиотка. – И пока она срывает голос, я спокойно иду на него. Окраина леса не далеко, значит она где-то там. Но дело в том, что не тот край она нашла. Трасса с другой стороны. – Рейчел! Ты забыла, как больно недавно было? Выходи по-хорошему, потому что я начинаю зилться. – Голос стихает. – Я.. Я н-не могу идти-и.. – Плачет она. И только по всхлипам мне удается найти ее. – Ну? И какие сказки ты мне расскажешь? Хочешь, чтобы на ручках поносил? – Я упала на ногу, ещё и поцарапалась.. – Боже.. – Вздыхаю я. – Ну какого хрена ты меня отпустила?! Я сказал ослабить хватку! – И-извините.. – Да ты заебала извиняться! Сиди теперь здесь, да и сдохни, сука! – Пожалуйста! Нет! – Орет она.       И мне просто пришлось взять ее на руки. Маленькое тело, замёрзшее. Её руки у меня на шее, голова уткнулась в плечо. И меня ничто не раздражает так, как тот факт, что она чувствует себя сейчас в безопасности. – Я не буду ничего тебе обрабатывать, ложись и спи. Утром принесу есть. – Говорю я, открывая дверь. Кладу ее на постель и сажусь рядом – сам устал. – Ну в вас же есть что-то хорошее.. – Прям рассмешила.. – Ну правда. Если бы вы не были добрым, то оставили бы меня в лесу умирать. – Ты правда думаешь, что важна мне? Давай выключай все эти детские сказки о том, что маньяк может влюбиться в жертву. Я сделал это для того, чтобы меня не наругал босс. Да, называй меня меркантильным и эгоистом. Это меня не изменит, и совесть мучать не будет. Спи, и не беси меня больше. Радуйся, что завтра уже не получишь.       Я ухожу. И остаётся один лишь вопрос: а добрый ли я? Нет, во мне сидит лишь переключатель с тремя функциями: нытик, расслабленный и жестокий. Сейчас я дойду до своей комнаты и, конечно же, включу первого. Потому что мне понравилось, что ей было больно. Какая же я тварь..