Lucky.

Ривай ненавидел праздники. Они связаны с плохими воспоминаниями, которые преследуют его по сей день. Каждый грёбаный праздник он утопал в дерьме, выплывая лишь с помощью друга — Эрвина Смита. Тот поддерживает, помогает, даже выпить может, если будет сильное желание. Хотя Ривай именно тот, кто после пьянки будет развозить Зое и Смита по домам. Очередное дерьмо из-за работы и неопытного новичка на ней заставляет раздражаться ещё больше. По глупости, Пиксис принял какого-то огурца, который не имеет опыта, от слова совсем. И под чьё руководство он попадает? Столько разочарований в один день Аккерман ещё не испытывал, желая придушить парня за все оплошности. То кофе прольет, то не в ту фирму отправит отчёты, из-за чего за день Ривай успел побывать на ковре у директора и съездить извиниться в другую компанию. Аккерман бы уволил и наступил на лицо этому засранцу, но, блять, пацан имеет привилегии в виде: «мой отец знаком с вашим боссом, поэтому у меня и получилось попасть сюда». Эта фраза была произнесена на второй день их знакомства, что вызывает у Аккермана лишь отвращение. Ты либо работаешь мозгами, либо ртом. И пацан относился ко второму типу людей, которых так не любил Ривай. Сегодня вечером Смит остается после рабочего дня стоять у кабинета своего друга, желая пригласить того расслабиться в баре. В ответ слышится лишь: – Я не собираюсь смотреть на то, как в день Всех Влюблённых ты с очкастой языками меряетесь во рту друг друга, – раздражённо поясняет Аккерман, стуча стопкой документов по столу, чтобы те были ровнее. – Я и так лишний, когда наша компания собирается выпить. – Да ладно, – весело хохочет блондин. – Ты хотя бы расслабишься. Или желаешь провести ночь здесь, а не за выпивкой? – Я не такой заядлый алкоголик как наш босс, Эрвин. Уговаривать Аккермана долго не нужно. Мужчина быстро загорается затеей выпить. Всё же во время очередной пьянки он расслабляется, хоть половина вечера и проходит в рассказах Ханджи. Работая на фронте журналистики, Зое часто испытывала эмоциональную встряску, и это вызывает у Аккермана вопросы. Ханджи лучше работать в эмоциональном жанре публицистики, чем брать интервью у очевидцев. Но это уже другая история, о которой Ривай думал каждый вот такой выход в люди. Смит, в свою очередь, больше сидел за камерой и наблюдал за ракурсом новостей, в то время как сам Аккерман отвечал за них всех. Он не был директором, скорее, просто отвечал за отдел новостей. Сегодня день Всех Влюблённых. Именно в этот праздник новичок пролил на мужчину стакан горячего кофе, заставив на общем собрании стоять в футболке, которая нашлась у Аккермана для тренировок в спортзал. И на тренировку Ривай не попал. Какой-то придурок подбил его машину в пробке, лишив шанса вообще куда-либо выезжать в последующие несколько дней. Ривай взорвался именно на том моменте, когда уронил ключи от кабинета в шахту лифта, благо его секретарша Петра имела запасные. Видимо, это единственное, что хорошее произойдёт с ним. Они останавливаются в новом баре, который не имеет сильную популярность среди подростков, что очень нравится Аккерману. Виски на два пальца, перекур где-то у выхода, и мужчина возвращается в бар, чтобы увидеть знакомые лица людей и раздражённо присесть рядом. – Господь, Эрвин, да это же охеренная идея, – Ханджи прекращает смеяться, поднимая взгляд на своего друга. – О, Ривай! – Боюсь даже уточнить на какое приключение тебя тянет в данный момент. Плюхнувшись рядом с женщиной, он забрасывает в привычной манере ногу на ногу, забирая со стола свой любимый напиток. Да, очкастая в их компании постоянно придумывает какую-то херь, из которой потом Аккерману приходится вылазить долго. Но как возможно избежать взгляда подруги и сказать нет? Легко, но Аккерман не настолько неженка, чтобы отказываться отдохнуть от мира, хоть и знает, что и в этот раз у него будет какая-то хуйня. – MDMA, – весело хлопает в ладони Зое, поднимая взгляд на друга. – Если нам всем по тридцать, это не значит, что мы не можем расслабиться. – Вот только скажи мне это после отходняка, когда будешь плохо видеть и хреново себя чувствовать. Не забывай, что кайф на несколько часов закончится головной болью для меня и Эрвина. – Одна таблетка, Ривай! Удовольствие крышесносное, – она достала небольшой конвертик, который был сложен по форме квадрата, внутри — таблетки. – Ханджи, это неразумно, – Эрвин смотрит на подругу, выдыхая горячий воздух. – Я не согласен. – А ты хоть раз слышал, чтобы из её рта выходило что-то в рамках нормального? – комментирует Аккерман.– Она как рот откроет — теряет все остатки мозга. – Тогда будешь тем, кто вытянет меня и Ривая из дерьма, – на губах очкастой расплывается улыбка, и она протягивает одну штуку Аккерману. – Я не согласился, – смерив женщину раздражённым взглядом, он опустил его на таблетку. – Но ты хочешь. Она констатирует факт, на который Ривай согласен. Лет восемь назад он, не раздумывая, взял бы её, выпил и ушёл в отрыв, но не сейчас, когда он построил коллектив и стал начальником. Слишком рискованно идти на поводу своих желаний, потеряться в эйфории и бежать в общество со словами: «Я угашенный наркотой, поэтому дам любому». Но это соблазняет. Аккерман железный человек, но у всех свои слабости, и если на работе он злобный и раздраженный начальник, то за всем этим, выходя с друзьями в бар, сидя дома у ноутбука и поглаживая шерстку кота, Ривай — самый обычный и беззащитный человек, который сильно устал и желает отдохнуть. Эрвин машет отрицательно головой. Он не желает впутываться в это, да и этой женщине, на пару с Риваем, нужен спасательный круг. И Ханджи лишь кивает на позицию Смита. Да, им нужен спасательный круг.

***

Будь проклят тот день, когда Ривай согласился взять из рук этой женщины таблетку и расслабиться на день. Ведь он закончился сексом с каким-то парнем, которого Аккерман не знал и не видел.

***

Бар не то место, где можно оттянуться. Слишком спокойная и приятная атмосфера для того, чтобы захотеть потрахаться, слышать всё и отдаться чувствам. Отдаться чувствам. Отдаться чувствам, которые Аккерман так долго скрывал внутри. И на один вечер он станет свободным человеком. Рядом сидит Ханджи, видимо, её накрыло первую, хотя это не особо заметно. Обычная Ханджи и та версия, что сидит рядом — один и тот же человек. Нервный взгляд в сторону окна, и нога начинает стучаться по полу, будто он переживал из-за ситуации. Но нет, не переживал и не нервничал. Слышал, как это действует на людей и сразу же читал статьи. Про эту легкую наркоту твердили: удовольствие, эйфория, интимность. То, что Ривай хотел ощущать последнее время. Таблетка была принята минут сорок назад, и единственное, что его тронуло в чувствах за последнее время — раздражение, перетекающее в нервоз. Громкий клуб, выпивка, пьяные подростки. Именно сюда притащила его Зое, оставляя у барной стойки и уходя куда-то танцевать. Да и он не обижался, согласился на это, решил отдохнуть и подождать старта обещанных эмоций. Пять минут, десять, двадцать. Ничего не происходит, лишь накатывает скука и раздражительность. Музыка действует на нервы, приглушенный свет заставляет поморщиться, хотя бар ярко выделен двумя лампочками сверху. Выпивка перед глазами, стакан наполнен уже на три пальца, видимо, только это спасет его от одиночества и монотонной жизни на этот вечер и ночь. – Блядство, – рычит мужчина себе под нос, наблюдая, как места рядом заполняются парами, как они шепчут друг другу, сосутся, практически ебутся и уходят в туалет. Это вызывает зависть. У Аккермана не было партнёра года два. Он окунулся в работу с головой, теряясь в тонне документов, новостей, проблем их отдела. Недовольство, раздражение, видимо, эта таблетка будет вызывать у него только негативные эмоции, что заставляет закинуть в себя алкоголь силой и почувствовать жар. Рядом чувствуется тепло. Возле Ривая сели, и слышится голос, заказывающий себе какой-то коктейль. Аккерман видит помутненным взглядом, как незнакомец осматривает зал, видимо, что-то ищет и останавливается на нём. Единственное, что Ривай разбирает на лице мужчины рядом, как поднялись его густые брови в изумлении, а, возможно, и в оценивающем жесте. – Вы...? – издает парень рядом, придвигаясь ближе. – Леви, – выдает мужчина с легкостью, решив, что собеседник желает познакомиться. – ... – слышится в ответ как-то размыто, что заставляет сощуриться и придвинуться ближе, улавливая грубый аромат мужских духов. Расслабляет. Эта мысль пускает молнию по телу, заставляет каким-то жаром отдаться внизу живота и до дрожи сжать пальцы на ногах. Вот оно. Ривай вскидывает взгляд на парня рядом и выдыхает горячий воздух. Что же на него так подействовало? Наркотик или потенциальная цель на секс? – Выглядишь побитым, – слышится откуда-то сверху. – Я просто пьян, – издает смешок в ответ. – А ты выглядишь трахабельным. На размытом лице можно увидеть улыбку, и как, сквозь смочившиеся сухие губы, появляется язык. Это выглядит сексуально, что и так бьёт по чувствительности Ривая, заставляя румянец расплыться по скулам, залезая на уши. – Приятно слышать, Леви, – имя с губ незнакомца пьянит сильнее, тело становится ватным, и от этого ещё охуенней. – Повтори, – хрипло отвечает ему Аккерман, отставляя от своих губ стакан, наполненный виски. – Леви, – грубо, сладко, возбуждающе. – Не против потанцевать? – Желаешь увидеть корову на катке? Даже несмотря на отказ со своей стороны, Ривай поднимается на ноги, закинув на барную стойку двадцатку, чтобы и позже прийти выпить. Незнакомый парень, который явно выше мужчины, хватает его за руку и уводит на танцпол. Блять, Аккерман определенно с утра будет ржать из-за того, что полночи он провёл на танцполе, а после потрахался где-то в подворотне. Но это будет завтра, а сейчас он идёт следом за собеседником, который прибыв на место назначения, притянул Ривая за талию. И этот маленький тактильный контакт заставляет пробиться на тысячу маленьких искр. Его тело было миниатюрным, даже несмотря на то, что мужчина ходит в спортзал, и рука этого парня почти с него размером. Сверху слышится легкий вздох, а после удовлетворённое мычание. – Ты здесь не для танца, – шепчет голос на ухо, и Ривая разворачивают лицом ко всему залу. – А для разогрева перед сексом со мной. От голоса рядом мурашки проходятся по всему телу, заставляя кончики волос встать дыбом. Довольный выдох со стороны мужчины, и он позволяет себе прижаться к телу сзади. Жарко, невыносимо жарко, тесно, и это сводит с ума. То, как руки незнакомца сзади накрывают его тело, идут медленно вверх, оглаживают талию, идут к груди и сжимают её — вызывает отклик тела. Аккерман не практиковал нижнюю роль, но сейчас ему так похер кто кому присунет, он будет лишь рад получить стимуляцию простаты. – Ты чувствительный, – голос опаляет горячим дыханием шею и окутывает мужчину с ног до головы. – Да ты что... —отвечает тихо он, чувствуя, как теряется. Всё вокруг замедляется, голоса пропадают, и он отдается этим чувствам, ощущает этот голос, руки на своем теле и сосредотачивается на них. – Стоят, – звучит довольно и даже насмешливо, когда руки коснулись сосков, которые торчали под слоем кофты. – Сука, – отвечает в ответ с легкой дрожью, чувствуя, как сжимают, трут и терзают соски. – Тут только ты. Мужчина жмурится и скалится, но не от боли, а от удовольствия, которые дарили эти пальцы. Они сжимают талию, гуляют по груди, хватают за сосок, играют с ним. Это настолько приятные чувства, их так много, что Ривай издает первый стон. Да, он чувствительный. Сзади происходит шуршание, парень вытягивает одежду из штанов, оглаживая плоский живот, и это нравится обоим. Риваю тем, что он держит себя в форме, а его ночному любовнику — возможностью оттрахать подтянутое и сексуальное тело. – Наслаждаешься, – издает со смешком Аккерман, накрывая ладонь собеседника своей ладонью. – Наслаждаюсь. Ответ приходит быстро, и это заставляет прикрыть глаза и двинуть бёдрами в круговом движении, реакция человека сзади предсказуема: парень довольно сжимает руки на бёдрах мужчины, прижимаясь ближе. Стоит отдать должное, пацан имеет член внушительных размеров, ощущаемый даже сквозь штаны, а ведь он даже не встал полностью. Приглушенность постепенно пропадает, и всё возвращается в привычный ритм, но никуда не исчезают руки пацана, которые исследовательски опускаются ниже торса, оглаживая лобковую часть, и, о, как приятно слышать сзади тёплое мычание, любовник наткнулся на выбритую зону ниже на основании члена, который из-за стояка сместился вбок. – Давай же, – шепчет хрипло Ривай, толкаясь парню в руку, заставляя опуститься ниже. – Желаешь кончить здесь? – голос сзади практически рычит, но от этого не лучше, лишь сильнее хочется почувствовать руку в заветной зоне. В ответ скулеж, мозги плавятся от жара сзади. В глазах появляются искры от того, как незнакомец сзади сжимает член, ласкает появившуюся головку, опускается к яйцам и сжимает их, это вызывает стон удовольствия. И, блять, стало ещё приятней, когда вторая рука прошлась по торсу, поднимаясь к соскам, оглаживает плоскую грудь и сжимает. – Блять... – выдыхает Аккерман, откидывая голову назад. Он на виду, но никто не реагирует на него, это заводит. – Прекрати, сука-а-а... Его брови сходятся домиком, заставляя мужчину свести ноги от приятного ощущения внизу и тяжело задышать. Соски снова попали в плен ловких пальцев: играют, сжимают, заставляют дышать ещё тяжелее и сдерживать стоны. – Да высунь ты его и трахни меня, – говорит громче Аккерман, отчего несколько пар повернулись на звук, но не увидя источник, отвернулись. – Не кончишь для меня здесь и сейчас? – член дергается от хриплого голоса сзади, Ривай тает, но машет головой. – Жаль, значит, придется довольствоваться в тишине. Ривай не успевает толком опомниться, как его, уже за схваченную руку, тащат куда-то. Он осматривается. Ханджи осталась в голове на заднем плане, сейчас в мыслях только этот парень, его член и презерватив. Не то, чтобы у него не было партнёра-актива, скорее, Аккерман предпочитал находиться сверху. – Предпочитаю... – шепчет тяжело, когда понял, что его завели в туалетную комнату. – Быть сверху. – Значит будешь. В отличии от мужчины любовник более трезв, хотя это можно оправдать таблеткой, которую Ривай принял...когда? Аккерман не скажет, он теряется в чувствах, в ночном любовнике, в его руках, которые неожиданно толкают в сторону кабинок, прямо на толчок. – Прости, детка, – голос сверху кажется более нежным, дверь за ним закрывается, и парень опускает взгляд. – Поработаешь для меня? – Какой ты эгоист. Издав смешок, Аккерман поднимает туманный взгляд на парня, но не отказывается. Ему самому интересно каково это — сделать отсос парню. Он неумелый, но знает точки, которые так приятно лизать. И он приступает, хватает за бляшку ремня, открывает её, стягивает ширинку и жарко припадает горячими губами к вставшему члену. Неплохо так. Длинный, толстый в меру. Будет тяжело и больно. – Кто бы говорил... – пальцы оглаживают острый подбородок, хватают за него и поднимают вверх, заставляя посмотреть на незнакомца. – Любишь, когда с тобой грубо? Какой ты извращенец. Грязные слова с этих уст заставляют дернуться от возбуждения. Аккерман ёрзает на толчке, приоткрывает губы и смотрит примутнённо. Он выпадает на пару секунд, тяжело дышит. Уши, шея, щёки — всё покрылось румянцем возбуждения. Приводит Ривая в чувство палец, любовник запрокидывает голову его назад, ступает одной ногой рядом с бедром и толкается в тёплый и мокрый рот. Горячо, а палец и кольцо на нём охлаждают ротовую полость, заставляя закатить глаза и через пару секунд позволить трахать свой рот. – Мх-а... – это вызывает кашель, рвотные позывы, но Ривай пропускает всё это. Парень достает пальцы и опускает под кофту, оглаживая один из сосков. – Молодец, – любовник берет край футболки и вытирает потекшие слюни с губ мужчины. Внутри, почему-то, противно и приятно одновременно. Первый встречный и секс в туалете под наркотой — адреналин. Ривай тянется вперёд сам, прижимаясь раскрасневшимися губами к стоящему члену и начинает изучать. Неумело, но это компенсирует любопытство, с которым мужчина начинает вылизывать, заглатывать и ласкать. – Оу, я у тебя первый? – издав смешок, парень обманчиво нежно зарывается в волосы мужчины. – Тогда помогу. Толчок в горло заставляет Аккермана открыть широко глаза. Член любовника пульсирует и дергается, но не для оргазма — дразнит, создавая дискомфорт. И Риваю это нравится. Нравится, но тянет блевать, что чувствует сам пацан от коротких сжатий горла и кашля. – Бля-а-а-ть, – выдыхает Ривай, откидывая голову назад и тяжело дыша. Горло болело, голова кружилась, но он хочет дальше. – Блядь тут только ты, детка. Грубо. Но обоих это заводит ещё сильнее, отчего Ривай жмурится до звёздочек в глазах и стонет. Стонет протяжно, тяжело и грязно, что сбивает дыхание его партнёра, и заставляет парня потянуть на себя. Сначала нагибают. Нагибают так, что в глазах всё искрами сходится, он ни разу так не прогибался в пояснице, не прижимался щекой к кабинке и грязной дверце, но сейчас на это похуй. Сзади слышится копошение, и тело больше накрывает спину. Это заставляет простонать чуть громче и позволить незнакомцу гладить бока, стягивая штаны. На просьбу, что Ривай сверху, было плевать обоим. Аккерману нравилось вести себя так грязно. Быть грубым на работе, но на самом деле мечтать о таком же отношении к себе — действительно грязная блядь. – У меня есть презик, – сленг со рта пацана подтверждает мысль Аккермана о его возрасте, но уже давно похуй. – Тогда надевай и работай. – Грубо, Леви, тебе не идет, – ласково шепчут на ухо, заставляя мужчину дрожать от предвкушения. Тонкие пальцы проходятся по ложбинке между ягодиц, заставляя Ривая выдохнуть горячий воздух и дернуться. Это заводило еще больше, медлительность раздражала и возбуждала в разы больше, заставляя Аккермана нетерпеливо подмахивать бёдрами. Смоченные пальцы проходятся по кольцу мышц. Холодный палец, согретый слюной, толкнулся внутрь, сразу же оказываясь зажатым между тугими стенками. Для Ривая это действительно был первый раз в нижней роли за последние года. Это непривычно, дискомфортно, и сразу же хочется избавиться, но парень не позволяет, толкает целую фалангу, игриво поглаживает стенки. Мужчина на это действие подмахивает бёдрами. Желание избавиться от пальца внутри перемешалось с желанием прочувствовать ещё раз этот толчок. – Красиво... – любовник склоняется над ним и прижимается ближе. Оглаживает рукой поясницу и поднимается выше вдоль позвоночника, к шее. Ривай не помнил сколько они потратили минут на растяжку, но спустя какое-то время хватка на затылке увеличилась, а в мужчину толкались уже три пальца, доставая, практически, до простаты, это было заметно по стонам, которые, в какой-то момент, стали громче. – Блядь, сука... – маты вырывались изо рта, что лишь подтверждало удовольствие. – Плохо, Ле-еви, – сексуальный голос тянет имя Аккермана, и тот издает стон, сжав пальцы в себе. – Какой ты узкий, детка... – Пре-кра-а... – желая попросить парня называть его так, мужчина сбивается, когда ему дуют в ухо, чтоб заткнуть. – Мх... – Мило. По исчезновению пальцев последовал стон разочарований, из-за чего пацан сверху издаёт смешок. По упругой заднице проходит шлепок, что заставляет вздрогнуть и трезво посмотреть на любовника. Тот уже садится на туалет, лишаясь одной штанины, чтобы для удобства раздвинуть ноги. – Давай, ты же хотел быть сверху, — перед лицом Аккермана во время этих слов мелькает упакованный презерватив. – Открывай, малыш. Ривай хотел сообщить, что намного старше этого парня, но после оценивающего взгляда по всему телу его прошибло током. Поднявшись из этой позы, он стягивает с себя штаны и бельё, теперь ему следует, по намёку, открыть презерватив и раскатать его по члену. Усмехнувшись, Аккерман присаживается перед партнёром на колени. Перед глазами, наконец-то сосредоточившись, появился чёткий член. Он видит каждую венку, то, как предэякулят стекает, смазывая член, это чертовски заводит ещё больше. Оторвав верхушку, мужчина замечает смазку внутри. Продумано. Думает он, раскатывая по всей длине тонкую резину. Парень сверху довольно выдыхает, когда поверх горячего члена ложится холодный контрацептив. – Не смотри так, будто сейчас кончишь, – выдаёт Ривай впервые за всё это время чёткое предложение. – А что, если да? Я бы кончил на тебя. Его хватают, притягивают к себе спиной и усаживают на колени. Вот и будет сверху. Это заставляет усмехнуться и расслабиться, позволив управляющими руками сзади ласкать себя. Бедра поднимаются благодаря сильным рукам. Спереди нет никакой опоры, поэтому мужчина рассчитывает на крепкую хватку партнёра. – Прекрати уже... – тяжело стонет Ривай, подмахивая бёдрами, чтобы поскорее насадиться. – Нравится быть наполненным? – сзади издают смешок, но мужчина пропускает это мимо ушей. И его насаживают. Сначала игриво водят головкой по анусу, который начал сжиматься от холодной смазки. Это было приятно, очень. Головка заходит чуть глубже, что вызывает сладкий стон у обоих. У одного тихий и приятный, а у другого хриплый и с придыханием. Чтобы отвлечь от боли, ночной любовник гладит тонкую талию, поднимается к соскам и ласкает их. Это вызывает ответную реакцию, мужчина перестает сжиматься, позволяет протолкнуться глубже, хотя узость никуда не исчезла. Это было охуенно. То, как член наполнял его, то, как играли с сосками, сжимали, оттягивали и теребили. – Б-б-бля-я-ять, – выдает Ривай, прогибаясь в пояснице, когда в очередной раз ему оттянули соски. – Плохие слова, детка, – горячий воздух опаляет плечи и затылок, заставляя мурашками пройтись по коже прямо к пояснице. – Не расстраивай меня. И вот первый толчок. Партнёр прижимает его бёдра плотно к себе, толкаясь вперед, поднимая и опуская обратно. – А-а-агх... Принимать член этого парня было тяжело, но пиздец как приятно то, что любовник помогает ему, толкает на себя и придерживает, чтобы Ривай насаживался. Это было грубо и нежно, заводило ещё сильней. Толчки были неожиданные, резкие, это заставляло Ривая вскрикивать, но когда в комнате кто-то появлялся, было лишь сбитое дыхание и рука юноши на пухлых губах. Ривай что-то шептал, терялся, а под конец и сам начал насаживаться, пока парень впивался в его бёдра, оставляя синяки, а на плечах засосы. Оргазм приходит быстро, оставляя после себя сладкую истому. Мужчина сжимается, выгибается дугой, стонет чуть громче в руку и закатывает глаза, ибо после оргазма его хватают одной рукой и ускоряют толчки. Бешеные, грубые толчки заводили всё сильней, пока член бился об торс, измазываясь в собственной сперме. – Ты прекрасен... – шепчут ему куда-то в шею, ускоряясь. Второй оргазм накрыл Ривая уже с оргазмом партнёра. Аккерман дрожал, сжимался и скулил от удовольствия, когда его откинули назад, раздвинули бёдра и продолжили вбиваться, будто были в погоне за тем удовольствием. – Да ты везунчик, Леви...

***

Аккерман проснулся с болью в голове и теле. Он добрался вчера на такси сразу же как пришел в себя. Плохо помнит, лишь по словам очкастой, что выбежал из мужского туалета и поковылял на выход. Всё же потрахался. Дырка была растянута, на бёдрах остались синяки, а вот шея... – Блядство, – шипит Ривай, смотря на себя в зеркало. Сегодня на работу. Поэтому приходится надеть шарф и сидеть с ним, пока не пройдет. По глупости потрахался и теперь терпит жар. Машина, на удивление, стояла у подъезда дома, так быстро её починили. Взяв свои ключи, Аккерман зашёл внутрь, плотнее поправляя свой шарф. Сидеть было больно, но если резко не дёргаться, то терпимо. Заехав по дороге за любимым чаем в стаканчике, Ривай направился на работу. Сегодня придется выслушивать шутки Ханджи за секс, о котором мужчина даже не помнил, оно и к лучшему. Было слишком хорошо, это единственное, что он помнит. Ханджи встретила Ривая у входа в его офис. Везде люди собирались на репортажи, как и сама очкастая, только та выделила несколько минут, чтобы выслушать утренние жалобы Аккермана. – Вот это да. Да ты везунчик, Ривай.. Фраза заставляет мужчину вздрогнуть и поднять взгляд на женщину. – Что ты только что сказала?... – Мисс Зое! – сзади слышится голос пацана, который за последнюю неделю подействовал на нервы мужчины больше, чем остальные, но вчера он потрахался, и теперь ему слишком хорошо, чтобы вываливать недовольство на какого-то сопляка. – О, Эрен, здравствуй, – женщина улыбнулась парню, получая короткую улыбку в ответ. – Доброе утро, мистер Аккерман, – как-то интимно говорит парень и поднимает взгляд на женщину. – В центре интересное событие, вам стоит поехать, половина наших едет в тот район. – Хорошо, спасибо, Эрен. Отдохни, Леви, а то начальник с горящей задницей нам не нужен. Разозлёно прорычав, мужчина посмотрел на женщину, пропуская мимо ушей смешок со стороны Йегера. Ему срочно стоит перекурить. Аккерман бросает папки со своей работой Йегеру и уходит куда-то на лестничный пролёт, где у них, зачастую, была курилка. – Вы как? – направился парень вслед за мужчиной – Хреново, что-то хотел? – Ривай делает тягу, устало поднимая взгляд на пацана. Ему даже всё равно было на то, что Эрен что-то знает от Зое. – Вы выглядите уставшим, и... на вашей шее, – Эрен указывает пальцем на засос, что расположился где-то за ухом. – Блять, – Ривай выпускает сигарету и хватается за то место, недовольно бурча. – Забудь то, что увидел и вали.

Работа продлилась до самого вечера. В центре произошло заложение бомбы под зданием, поэтому все новости твердили об этом, и в офисе осталась лишь кучка: секретарша, пару охранников и Эрен. Йегер сегодня весь день вёл себя странно. Он бросал какие-то взгляды, говорил что-то или хотел что-то сказать, но уходил, оставляя фразы недосказанными, а собственные мысли пускал по воздуху, больше не желая подходить.

***

На почте было одно непрочитанное письмо. Ривай, по приходу в офис, ни разу не заглядывал ни в телефон, ни в компьютер, и пришедшее сообщение заставило его удивлённо сесть за компьютер. Оно висит там ещё с самого утра, но сейчас пришло ещё что-то, и от одного и того же работника в этом офисе. – Что ещё... Ривай открывает письмо и застывает на месте, к словам: «Жду на лестничном пролёте, детка» были прикреплены фотографии. Те моменты, когда его партнёр останавливался, делая снимки. Помутнённый взгляд Аккермана, член, который наполовину зашел в глотку, слюни. А другие — момент разработки. Парень тогда, оказывается, ради удобства сел и сфотографировал мужчину сзади: красная разработанная дырка, дрожащие колени, покрасневшие ягодицы. Эти фотографии — настоящая порнуха для извращенцев. Ривай не читает дальше. Закрывает ноутбук, поднимается и на бешеной скорости бежит на место назначения. Этот человек с его работы, он знает его. На лестничном пролёте никого нет. Аккерман чувствует отдышку. Он не знает, что больше желает узнать: кто этот придурок и уволить, или кто его партнёр и потрахаться с ним ещё раз. На подоконнике лежали ключи от его офиса, именно те, которые он потерял в шахте лифта, а рядом его любимый чай. – А ты везунчик, Ривай. Голос сзади заставляет сердце отбивать бешеный кульбит, и Аккерман поворачивается на пятках, застывая от открывшегося вида. Эрен Йегер, работник, которого Ривай ненавидел, стоял в проёме. Его привычный хвостик был растрёпан, глаза были скучающе опущены, пряча бесов в глубине изумруда, расстёгнутая рубашка и узкие штаны. Аккерман никогда так не осматривал этого работника. – Ты... – Я, детка, – Йегер ступает ближе, подходя к мужчине и знакомым жестом оглаживает щеку. – Ты не сказал своего имени и трахнул начальника, – голос пытается быть раздраженным, но, почему-то, Аккерман лишь сбивается от длинных пальцев на своей щеке. – Я сказал своё имя, и мой начальник захотел, чтобы я трахнул его. – Вы...? – издает парень рядом, придвигаясь ближе. – Леви, – выдает мужчина с легкостью, решив, что собеседник желает познакомиться. – Эрен, мистер Аккерман, – слышится в ответ как-то размыто, что заставляет сощуриться и придвинуться ближе, улавливая грубый аромат мужских духов. В память, почему-то, врезался тот разговор, и мужчина вскидывает удивленно брови, пытаясь высказать какие-то недовольства, но их нет, было слишком охуенно. И вот, когда Ривай придумал, что сказать, его губы накрывают. Эрен обвивает талию мужчины, гладит его щёку и дарит нежный поцелуй, сминая губы, которые скоро потеряют контур.   – Эрен...– выдыхает горячий воздух Ривай тому в губы. Он бы соврал, если бы согласился, что этот пацан бесил его с самого начала. Несмотря на свою неуклюжесть, Йегер, всё же, был обаятельным и милым человеком, и, видимо, чтобы понять это, Аккерману нужно было с ним переспать. – Леви, – жарко шепчет Эрен тому в губы, покрывая поцелуями его пальцы. – Я бы хотел сделать тебе предложение. – Я не буду ебаться на рабочем месте, – морщится мужчина, в душе отрицая свои же слова. Он готов даже свой кабинет отдать пацану для ещё одного секса. – Нет, я бы хотел предложить тебе встречаться, – на губах мальца играет улыбка, и тот покрывает поцелуями тонкие запястья. – А вот потрахаться будет приятным бонусом нам обоим, – следом за обычной, появляется ухмылка. – Я... не встречаюсь, Йегер. Ривай хмурится. У него есть симпатия к Эрену, но лишь плотскими утехами, хотя, что-то в этих изумрудах есть цепляющее, и то, как парень обманчиво нежно гладит запястья, то, как целует. Возможно, это именно то, чего Риваю так не хватало? Он, по крайней мере, может попробовать. – Ладно... — выдыхает мужчина, отчего получает довольный поцелуй в лоб, а после его губы вновь сминают в новом поцелуе. И в этот же день Йегер взял его на столе, в его же кабинете, отправляясь следом домой.

***

Ривай бы никогда не подумал, что таблетка экстази приведёт его к длительным отношениям и настоящей влюблённости. У них, практически, каждый день секс, Эрен часто обнимает, старается поцеловать где бы они ни были. Аккерман лучше и представить не мог. – Знаешь, иногда хочется тебя крепко обнять и не отпускать на работу, – сидя на диване, Эрен обнимал мужчину, что разместился между ног и прижимался спиной к его груди. – Я слышу это каждое утро, – фырчит Ривай, но не отталкивает приятные ласки пацана. – Но я правда хочу, чтобы завтра ты остался дома. Годовщина как никак. – Я постараюсь выбить выходной, – Ривай опускает взгляд в пол, когда знакомые тёплые ладони проникают под растянутую футболку, которая наглым образом была украдена у Йегера, о чём Ривай нисколько не жалеет. – Ты такой сексуальный в моих вещах, – Эрен опускает руки на голые бедра мужчины, оглаживая белоснежную кожу. – Порой мне жаль, что я решил встречаться с таким сопляком как ты. Но он не отталкивает от себя пацана, наоборот, поворачивается к нему лицом и усаживается комфортней. Между ними есть всё та же страсть, всё те же грязные разговоры во время работы и переписки, на которые Аккерман еле соглашается. Есть фотографии с первого раза, которые Эрен держит у себя. Но, почему-то, именно сейчас, это с таким трепетом и теплом ложится в душе Ривая, что тот не сдерживается и игриво улыбается в губы парня, провокационно выпячивая задницу. – Ты сексуален, детка, – шепчет Йегер тому в губы. – Я просто чертовски везучий, — отвечает Аккерман, примыкая губами к губам Эрена. – Именно поэтому я люблю тебя. Возможно, день Всех Влюблённых действительно дарит разбитым и одиноким сердцам новую возможность воскреснуть, и Ривай получил её. В виде милого и неряшливого подопечного с охуенным членом. – И я тебя...