Недотраханные

К этим вечно восторженным друг другом «молодоженам», Монро и Ходжесу, наверное, подходить не стоило. Разыграли самую настоящую миниатюру в один акт, будто бы действительно где-то в глубине их душ умирали в страшных муках хорошие актеры. Или кончали жизни самоубийствами. Смена только началась, а Барри Мэнголд уже в подробностях знает, о чем будут шептаться его коллеги за его же спиной. — Эти двое ебанутых рассказали нам невероятную историю, Хансэкер, — сидя уже на своем месте, бросает он напарнику, который старается изображать бурную рабочую деятельность, перебирая бумаги. Хансэкер поднимает голову и с непониманием смотрит на Мэнголда. — Барри, ты собираешься еще обдумывать ту хрень? — почти разочарованно спрашивает он. — Нет, ну ты представь, если бы тебя действительно играл Роберт Де Ниро, — усмехается Мэнголд. Хансэкер поправляет пиджак, пожимает плечами. — Я думал, меня будет играть Кевин Костнер, — задумчиво изрекает он. — Ага, значит тебя тоже заинтересовало, когда Ходжерс сказал о фильме, — ухмыляется Барри. — Как там его название… Недожаренные? Недоспевшие? — Недотраханные, Мэнголд, — со скучающим взглядом поправляет Хансэкер. — Ага, да, да, — непонятно себе под нос шепчет Барри, заставляя Хансэкера замереть на месте от очевидной тупости напарника и задуматься о том, здоров ли он сегодня. Нет, конечно, общение с Монро и Ходжерсом дискретно понижает уровень интеллекта любому, кто более менее в своем уме, но все же странно наблюдать у Барри выражение лица, словно он какой-то колдун, что в ответственный момент забыл важное заклинание. — Барри, ты в норме? — осторожно интересуется Хансэкер. — В полном, — саркастично улыбается он. — Я просто тут подумал, если мы в главных ролях, которые исполняют Де Ниро и Костнер, то кто же будет играть их? — А они вроде не говорили о своей роли в сюжете, — вообще не понимая, почему поддерживает эту тему, отвечает Хансэкер. — Нет, слушай, злодей в нашем боевике точно должен быть. Почему бы не двум сразу? — С чего ты взял, что это боевик? — Блядь, Хансэкер, я ненавижу мелодрамы. Их смотрит без конца моя мать по средам, когда я и Рейчел ее навещаем. А Ходжерс имел ввиду именно мелодраму. Хансэкер закатывает глаза, когда Барри нервно усмехается, желая продолжить этот разговор. — Ты серьезно? — Нет, а что такого? Пару минут напарники рассматривают друг друга молча. — А кто будет режиссером, продюсером? — недоуменно спрашивает Хансэкер, опять же не зная зачем. — Я бы предпочел Нолана в обоих качествах, — расслабленно откидываясь на спинку стула, хмыкает Барри. — А, понимаю, тогда Монро будет играть Эллен Пейдж, — со смешком изрекает Хансэкер. Мэнголд тоже не удерживает смешка. — Ну, Пейдж я бы трахнул по сюжету, стопроцентно. — Ты какой ориентации вообще? — ахает Хансэкер. — Нет, ну погоди, Монро, который вдруг стал бабой, просто напрашивается на хороший трах. — Барри, та баба по-любому была бы в глубоком климаксе, а возможно и лесбиянкой. Тебе бы ничего бы не светило. — Ладно, похуй, — откровенно хохочет Барри. — Кто бы играл Ходжерса? Хансэкер хмурится пару минут, а после щелкает пальцами. — Том Круз. — Чего? — Я просто ненавижу саентологов. — Ладно, неплохо. А теперь нам нужен сюжет, — потерев подбородок, изрекает Барри. Хансэкер с легкостью выдает его практически через секунду, говоря первое, что приходит в голову: — Сраные инопланетяне в лице Эллен Пейдж и Тома Круза захватили землю при помощи огромной механической жопы, которая не знала траха уже миллиард лет, взаимодействие с ней превращает каждого человека в агрессивную феминистку-лесбиянку, а главные герои Де Ниро и Костнер отстреливаются от них до последнего. — Неплохо, — одобряюще кивает головой Барри. — А кто же трахнет жопу? Или финал будет трагическим? — Какой трагический. Костнер и Де Ниро при помощи ученых делают огромную ракету-член как в «Остине Пауэрсе», а потом… — Так, вы двое, — вдруг слышится голос старшего офицера, внезапно появившегося в дверях. Злой взгляд, раздраженный вид, оба напросились. — Заканчивайте страдать хуйней, а то через минуту окажетесь на улице со свистками в зубах! — Да, сэр! — одновременно вскочив с мест, отозвались Мэнголд и Хансэкер. Начальник отделения, покачав головой, уходит, а за его спиной напарники заходятся истерическим смехом. С мыслью: «Да, «Недотраханные» определенно имели бы успех», оба с усердием, не нашедшимся в начале дня, вернулись к работе.