Feelings

 Тёмно-песочная львица приспокойно лежала на плоском булыжнике с устало опущенной на скрещенные лапы головой, одиноко провожая розовые облака, пущенные в путь вслед за уходящим оранжево-желтым солнцем. Отчего-то закат на сей раз казался немного необычным. Он был более красивее палитрой разнообразных красок, более завораживающее, более притягивающее…  — Здравствуй, Зира, — внезапно отвлек её голос от интересно-приятного занятия.  Она сразу распознала владельца голоса, но всё равно подняла голову, уставившись на него своим, как ей казалось, равнодушным взглядом.  — Неужто сам Его Величество решился спуститься к простой смертной? — усмехнулась Зира, слегка вздернув левой бровью.  — Ой, да ладно тебе, — видя заигранность в её голосе и взгляде, улыбнулся Симба и подбородком указал на место рядом с ней. — Разрешишь? — Зира лишь молча кивнула и, когда Симба лёг, по-удобнее устроила голову на его плече.  «Так хорошо…», — подумалось ей, заставляя прикрыть глаза от тепла льва и приподнять уголки губ.     * * *  Шрам, упокой Айхью его душу, всегда говорил ей, каким был его нерадивый брат Муфаса. Слишком хороший, слишком добренький и милосердный, горделивый и тщеславный лев, имеющий самомнение и слишком большое эго.   И Симба вырос бы точно таким же — Шрам был в этом уверен. Потому никогда в его глазах не было видно нотки хотя бы малого сожаления о совершенном поступке в каньоне. По крайней мере Зира никогда этого не видела.  Зира никогда в лицо не встречала Муфасу, да и никогда не повстречает более. Но от одного только рассказа Шрама о нём ей становилось ненавистно от мысли, что этот лев заставлял её возлюбленного чувствовать одиночество и все самые ужасные чувства в совокупности с этим почти что постоянно всю жизнь.  И с брезгливой гримасой она представляла жалкого льва, который думал, что весь мир только (только!) лишь его. По-другому Муфаса или Симба ей не представлялись.  — Они оба легкомысленные, — вновь рассказывал Шрам, когда они были наедине в его пещере, — придури, — добавил он вскоре, фыркая. — А Симба ещё и ужасно наивный.  — Был, — мягко поправила его Зира.  — Был, — кивнул Шрам, и затем, как всегда, отвёл свой взгляд в сторону, явно о чём-то задумавшись. — Был, — шёпотом, скорее всего для себя, повторил он.  Позже оказалось, что Симба ни черта не «был». Не был мёртв и не был съеден заживо мерзкими гиенами.  Выжил, чёрт его дери.  Вернулся.  Свергнул с престола её горячо любимого льва.  Сколько душераздирающей боли можно было увидеть в её пылающих адским огнём глазах. Сколько ненависти отдавало ритмичным постукиванием её обливающееся кровью сердце. Сколько отчаяния было в произнесённом сквозь крепко сжатые клыки слове «Умри!» в адрес Симбы, отшатнувшегося в миг от презрительного взора сверлящих его насквозь алых глаз.  — Ты была женой Шрама? — этот эгоист ещё смеет задавать ей глупые вопросы, пока из её открытых глаз беззвучно льются обжигающие слёзы? — Мне жаль.  «Жаль?», — Зира невольно усмехается, чуть прикрывая глаза и с легким смехом покачивая головой. — «Ни черта ему не жаль». * * *  — Здесь красиво, — вдохнув в лёгкие прохладный, ночной ветерок, улыбнулась Зира.  — Да, — кивнул Симба, соглашаясь, — но ты всё равно красивее, — и лизнул её в щёку. * * *  По прошествию нескольких месяцев стало прямолинейно ясно, что в ней что-то сломалось. Что-то очень важное и жизненнонеобходимое. Что-то, из-за чего она ежедневно стала приходить на могилу Шрама и по несколько часов лежать подле неё, дабы скоротать жизнь да побыстрее (всё равно без любимого льва она стала более чем бессмысленной).  Чувства? Нет, если она чувствует раздирающую на части боль, прострел. Жизнь? Уже ближе, но чего-то не хватает… Может, тогда желание жить? Да, да, да… Она — как ходячий мертвец, который не мог даже спокойно заснуть. Который продолжает держать оболочку живого существа и чувствовать.  Решение умереть было таким правильным, и таким… желанным. Хотелось вновь оказаться рядом со своим возлюбленным, обнять его и более никогда не отпускать.  Но в то же время оно казалось таким эгоистичным и поспешным. Как она может покинуть своих соплеменниц, последовательниц Шрама, свою почти что семью? И как она может оставить всё… вот так? Не отомстив за Шрама? Не стерев эту ненавистно-счастливую улыбку с морды Симбы?  Зира никогда не думала, что будет сутками напролёт задумывать план мести, рассказывая могиле Шрама о нём. Но именно этим она и занимается последний месяц. * * *  — Странно, что лев выжил в джунглях с опекунами, потенциально являющимися едой, — усмехнулась Зира и посмотрела на Симбу. — Тут есть какой-то скрытый подвох?  — Вовсе нет, — улыбнулся лев, незаметно прикусив внутреннюю сторону щеки.     * * *  Стоять рядом в слезах и провожать уходящую жизнь мужа — невыносимо больно. Жить после этого в одном Прайде с его убийцей — отвратно. Не знать, как жить с этим дальше, и ничего не предпринимать — не простительно.  Ужаснее — влюбиться в «него».  Этот факт дошёл до неё равносильно четвёртой стадии сумасшествия. Неожиданно, внезапно, с отрицанием до самой последней секунды…  Собственно осознанию ненавидимой всеми фибрами души действительности послужил однажды, казалось, простой вопрос её подруги: «Почему ты так на него смотришь?».  И только тогда, когда она поморгала несколько раз и прогнала пелену навождения от каких-то мыслей, Зира вдруг поняла, что как-то странно смотрит на Симбу. Спокойно, расслабленно, с какой-то неожиданной заинтересованностью и… лёгкой улыбкой на устах.  Самое худшее в этой ситуации, является то, что он… заметил это. Проходил мимо, разговаривал с Зазу о последних новостях в Прайде и птица-мажордом (эта чёртова зараза!), похоже, сообщила ему о бывшей последовательнице Шрама, сверлившей молодого короля взглядом.  Только теперь Симба не чувствовал ледянящих душу холодных алых глаз. Наоборот, в них был оттенок… теплоты? Лев был почти уверен, что Зира смотрела на него с чувствами совершенно противоположными тем, которые он привык за несколько месяцев видеть в её глазах.  Это было странно. Но в то же время… приятно? Симба, похоже, никогда не поймёт своих чувств, но он, хоть сто раз бы отрицал, не мог не признать, что чувствовалось какое-то необычное тепло в ответ к этой львице.  Зира же мысленно проклинала себя, потому что образ огненогривого льва никак не хотел выходить у неё из головы.  Все мысли были о нём. Даже план мести неожиданно отошёл на второй план.  «Да что со мной?!», — мысленно кричала на себя Зира, хоть сама уже давно знала ответ.  Влюблённость. Как она могла пропустить в себя все эти тёплые чувства по отношению к Симбе? Как она могла так глупо и неправильно предать свою покорную любовь к Шраму?  Это отвратительно. Ещё отвратнее — больше не ненавидеть убийцу, влюбившись в него.  Непростительнее — чувствовать комфорт и странные ощущения рядом с ним.  Симба был беззаботным. Это с первого взгляда видно. Расслабленные плечи, спокойная улыбка, по-мальчишески задорные глаза…  Симба был смелым. Решительность и твёрдая уверенность в собственные силы так и лелеяла от него. Так и казалось, что его энергия мощи настолько велика, что выходила за контуры его тела. Точно чёртов ангел, спустившийся к ней с неба.  Симба был свободным. Отчего-то именно этот факт заставлял её завидно хмуриться да восхищённо хлопать глазами. Ей было чуждо ощущение спокойствия и гармонии в душе. Она всегда была напряжённой до такой степени, что готова была сорваться с места и накинуться на любое существо, если он посмеет издать хоть один неожиданный шорох за её спиной.  Симба не напоминал льва, у которого на шее туго завязан узел из лианы.  Зира никогда не думала, что встретит льва, в прошлом которого лежит отпечаток смерти отца, но в настоящем на устах улыбка и любовь к жизни в сверкающих глазах.  У неё на душе ощутимым уколом лежит смерть нерадивого отца от её лап, горячо любимой матери и младшего брата из-за тирании в Прайде Кузиму, смерть её сына, Нуки, и малышки Витани, которые никогда не смогут вырости на её глазах, не сумев дождаться окончания засухи в Прайдленде, так и не сумевший выжить после её родов маленький сыночек Кову.  Смерть Шрама стала невидимым, но ощутимым крестом, поставленным в знак вечных страданий на её жизни.  И она, правда, готова была при любой возможной секунде и желании без укола совести спрыгнуть с выступа Скалы Предков.  Симба был другим. С одной стороны это можно было объяснить тем, что сразу после изгнания он попал в Джунгли, где его сразу же добродушно приютили сурикат и бородавочник. Но с другой — это немного удивляло.      * * *  — Я удивляюсь тобой каждый чёртов раз, знаешь ли, — закатила глаза Зира, когда Симба откуда-то принёс целый букет цветов.  — За это ты меня и любишь, — улыбнулся Симба.     * * *  Нала забеременела. Боже, какие же счастливые морды можно было увидеть у львиц в тот день, когда Нала залетела пулей на Скалу Предков, прокричав на всю Саванну новость о своей долгожданной беременности.  Симба наверняка, была уверена Зира, чувствовал себя самым счастливым львом на свете. Вот только за широкой улыбкой, слезами и крепкими объятиями скрывались иные эмоции. Не зря же Симба время от времени бросал на неё мимолетные взгляды, которые могла заметить, собственно говоря, только Зира.  Это немного странно — понимать, что в самый, наверное, счастливый момент в своей жизни Симба смотрит на Зиру, а не на свою беременную жену. Но ещё страннее для неё было чувствовать ревность.  Ужасно.  Отвратно.  Жалко…  «Жалкая ты, Зира, — говорил внутренний голос насмехающе-сочувственно, — не светит тебе жизнь устроить нормально».  Три месяца. Ровно столько времени в Прайде стоял самый, казалось, важный в жизни вопрос: «Кем будет наследник?». А уже от него следовали другие, мелкие, но не менее значительные вопросы: «Какой пол?», «Имя?», «Внешность?» и так далее.  И наконец однажды в ночь появился маленький львёнок, принц. И имя его ещё долго будут провозглашать, как светлую дорожку в процветающее будущее.  Ангази.  Только Зира не смогла смотреть на него больше минуты. Не выдержала этого тихого писка, просящего материнского молока. Вышла из пещеры так, что никто и не заметил, что она вообще присутствовала. Тихо всхлипывала, несясь куда подальше от Скалы, чтобы никто не слышал её рыданий, чтобы никто не узнал, как ей плохо на душе.  Маленькие закрытые глазки, дергающие лапки, пищащий ротик, радость, счастье…  Всхлип внезапно вырвался из пасти, заставив содрогнуться всем телом и упасть на землю.  Нука…  Витани…  Кову…  Сердце разрывалось на части. Всхлип, надрывное рыдание, всхлип, слёзы…  — Всё в порядке?..  Замерание. Зира не могла пошевелиться. Одна секунда, пять, десять, двадцать семь, сорок три…  — Хэй, — тревожно произносит Симба, опускаясь рядом с ней. Он трясёт её за плечи и вглядывается ей в глаза. В своих видна взволнованность, в её — паника. Зира не может дышать. — Ты должна сделать вдох и выдох.  Зира мотает головой, мысленно говоря мол: «Ты что, не видишь, что я не могу?».  — Ты можешь, — шепчет он и прижимает её к себе, тут же поднося её голову к своей груди, где, как все знают, находится сердце. — Чувствуешь стук моего сердца? Вот так оно должно стучать. Глубокий вдох, — проговаривает он, тут же повторяя за своими словами. Зира несмело делает вдох, медленно выдыхая через рот. — Молодец. Ещё раз.  Она встречается с ним взглядом, и это становится последней каплей её отчаяния. Видя тревогу и сожаление в глазах Симбы, она разбивается, выпуская наружу злые слёзы, полные обиды и разочарования, направленные на себя и свою слабость.  — Всё будет в порядке, Зира, — шепчет Симба, обнимая её. Львица тут же хотела отдернуться, но король её не отпустил, и в итоге она просто сдалась, утыкаясь носом ему в плечо. — Всё будет в порядке, — тише повторяет он, в этот раз будто для самого себя, поглаживая её по спине.  «Не будет», — хотела бы сказать Зира, но слова застряли в горле.      * * *  — Спасибо, что всегда меня поддерживаешь.     * * *  «Повторяй за мной, Зира, — говорит внутренний голос, сводя её с ума, — я лживая, дранная кошка, убившая маленького, ни в чём не повинного львёнка».  — Я тварь, — немного перефразировала Зира, тихо шепча слова своему отражению в воде и еле сдерживая горячие слёзы, — которая погубила жизнь львёнка, который не заслуживал смерти. «Не заслуживал замертво лежать на земле с перерезанным горлом», — поправил голос, но Зира только закрыла глаза, молча кивнув самой себе.  Она так и не смогла справиться со смертью Шрама. Не смогла молча выносить всю эту влюблённость и все эти угнетающие мысли. К примеру как: «А вдруг Шрам смотрит за мной?»  «Вдруг знает о моих чувствах?»  «Что бы он тогда сказал?»  «''Предательница''?»  «''Не отомстила — не любила? ''»  Она уже не могла этого выносить. Всю эту влюблённость, эти взгляды Симбы, любознательного малыша Ангази…  Львёнок просто оказался рядом с ней не в то время.  Идиот Рафики, чёртов болтун, рассказал ему о ней и… Шраме. Ангази тут же прибежал к ней. Начал рассказывать. Задавать вопросы: «Ты была счастлива с ним?», «Как ты жила с тем, кто оказался убийцей собственного брата?», «У вас были львята?», «Как он погиб?», «Ты…».  Следующие вопросы слушать она просто не могла. Сорвалась. Разозлилась. Не смогла справиться с эмоциями.  С рыком повалила кричащего львёнка, крепко прижав к земле. Расцарапала, что есть мочи, маленькое тельце. Перерезала горло.  Слышала последний его вскрик. В очередной раз провожала уходящую жизнь. Снова не свою, но по своей вине.  В тот момент Зира даже смогла посчитать свой поступок за месть. Долгожданную месть Шраму. Она отомстила льву, в которого так не желанно влюбилась. Но какой целой? Ценой маленького львёнка, который просто был любознательным и задавал слишком много вопросов?  В те первые месяца, когда Зира ещё планировала свой план мести, она думала, что его свершение заставит её купаться в удовольствие и улыбаться злобным оскалом.  Тогда она ещё не осознавала тот факт, что на ней судьба поставит крест простой влюблённости в короля-убийцу-ее-мужа.  Но в момент убийства Ангази она не почувствовала ожидаемого наслаждения. Только пустоту. Через пару секунд осознание ударило под самый дых, заставив сердце пропустить удар и испуганно взглянуть на свои лапы, с когтей которых медленно спадали алые капли, окровляя землю.  Она — убийца львёнка…  Добравшись до озера и окунувшись с головой в воду, Зира смыла чужую кровь, но даже после этого ей казалось, будто она вся была в алой жидкости. Она словно въелась под шерсть, под кожу, не желая оттераться.  Зира рыдала навзрыд, содрогаясь всем телом и тяжело дыша с каждым новым всхлипом.  Панически-испуганные глаза Ангази навсегда останутся перед её глазами, предсмертный крик ужаса звоном будет отклячивать в её ушах.  — Я… Я не хотела… — шепчет Зира, крепко зажмуривая глаза до синевы.  «Ты сама-то в это веришь?», — если бы у внутреннего голоса был бы образ, то Зира уверена, что он сейчас бы закатил глаза.  Ей понадобился ровно час, чтобы хоть немного прийти в себя. Слёзы больше не лились ручейками по щекам, но глаза остались красными. Зира лежала, опустив лапу в воду и бездумно смотря на своё отражение.  В какие-то моменты даже собственную морду, ставшую в одночасье такой ненавистной, хотелось расцарапать.  — Снова вспоминаешь Шрама? — хрипло-осипший голос заставил её вздрогнуть и поднять голову.  Захотелось сжаться в комочек и снова зарыдать.  — Симба?.. — Зира сама не узнавала своего короля.  Печальный, потерянный, с такими же красными, как у неё, глазами, потерявшими былую искру…  — Я… — неуверенно начал он, но закашлял, чуть не свалившись с лап, вовремя найдя опору в подоспевшей к нему Зире.  Она сама уже давно догадалась, что произошло.  Потому сердце забилось быстрее.  — Анги… он… — слова застряли комком в горле, заставив Симбу содрогнуться всем телом и уткнуться носом в шею Зире. — Его нет… он м-мёртв… Сердце вдруг дрогнуло, будто скинув ненужные оковы. А затем сжалось.  — Боже… — по щеке скатилась слеза. Зира обхватила Симбу лапами, прижав к себе. Слова совершенно здесь не нужны. Хотя она и так ничего не сможет сказать. * * *  — Это тебе я должен сказать спасибо.       * * *  На протяжении нескольких месяцев после смерти маленького принца Зира поддерживала Симбу.  Нале так же, как и ему, было ужасно на душе. Сердце разрывалось на части, если что-то или кто-то напомнит ей о Ангази. Поддержкой для неё стали львицы, не отходившие от неё ни на шаг. Иногда и Симба, но ведь ему тоже было не просто, хотя он предпочитал держать эмоции в себе, выплескивая их только тогда, когда находился в одиночестве.  Так думали они.  На самом деле в свою компанию он пускал только Зиру. Она заботилась о нём: заставляла есть, пить и рассказывать ей о всех своих переживаниях. Она стала той, кто не давал ему впадать в отчаяние. Она была понимающей, потому что знала, что значит потерять родное дитя.  Зира потеряла трёх детей и живёт дальше.  Симба потерял одного ребёнка, он ненавидит себя за это  и совершенно не понимает, как Зира так стойко держится на лапах.  Симба любит Зиру. Она не похожа на других львиц, слишком отличается своей железной стойкостью к боли и потерям.  Симба любит Зиру. Она стала его точкой опоры, не давая окончательно провалиться в черную бездну.  Симба любит Зиру. Он готов провести с ней всю жизнь. Но не знает о взаимности, и не может бросить Налу.  Симба любит Зиру. И однажды признаётся ей в этом…      * * *  — Помнишь, как ты признался мне в своих чувствах? — мурлыкнула Зира ему на ушко.  — Глупо получилось.  — Но мне всё равно понравилось.     * * *  Кругом всё темнеет и темнеет, и уже ночью добрались лев и львица на холм их любимый. Ночь тёмная, но звёздная; мелкие звёзды содрагаются острыми белыми огоньками, крупные блещут переливчатым блеском разноцветных камней. И чувство глубокого довольства и покоя наполняет душу, когда Симба глядит на Зиру. Время. Время признаться.  — Зира, — его спокойный, размеренный голос заставил львицу перевести взгляд со звёзд на льва. — Я не так давно понял… — он говорил шепотом, поэтому Зира придвинула морду ближе, чтобы его расслышать, — точнее уже давно…  — Что? — подобно ему, тихо спросила она.  Морды их были так близки друг к другу, что Симба, не отрываясь, смотрел в красивые, блестящие ожиданием и нежной интригой алые глаза. Львица слегка заерзала от нетерпения.  — Я люблю тебя, — слова быстро слетели с языка. Симба ждал ответа, хоть это и давалось ему мучительно трудно, отчего он зажмурил глаза и слегка закусил нижнюю губу. Зира, хоть он и не видел, только лишь улыбнулась, мысленно обречённо вздыхая.  — Я тоже, Симба. Я тоже тебя полюбила, — на выдохе промолвила тёмно-песочная львица.  Симба долго времени не понадобились, чтобы принуть Зиру к себе и кувырком понестись вниз по склону. А когда они наконец приземлились, то оказались в обьятиях друг друга.  Они с минуту смотрели в глаза друг друга, а затем рассмеялись и просто крепко обнялись, блаженно закрыв глаза и улыбаясь. Для них это было очень неловко, но всё же они поддались порыву искушения, чтобы так обняться.  Прижимаясь щекой к груди короля, Зира слушала, как громко и ритмично стучит его сердце, как ровно работают лёгкие. В его сильных лапах она казалась себе такой маленькой. Такой… беззащитной. Они окружили её каменной стеной, и не было ничего, что могло бы нарушить это убежище.  («С Шрамом такого не было», — мысленно отмечает Зира. Шрам не был романтиком, но и циником не был тоже. Он добивался львиц шантажом, хоть Зира пошла к нему в жёны добровольно).  Симба же немного приподнял голову и зарылся носом в её мех. Медленно вдохнув, он улыбнулся.  — Ты так вкусно пахнешь… — прошептал он ей на ухо.  Зира в ответ лишь улыбнулась. Тепло его дыхания почти обжигало. Через несколько секунд они слились в долгом и страстном поцелуе, всё так же держа на своих мордах улыбку.  Им так хорошо было вместе…  Только вот вечность это не продлиться, и Зира прекрасно осознавала этот факт.     * * *  — Нала беременна, — обречённо вздохнул Симба.  — Ты должен радоваться, — улыбнулась Зира. — Снова станешь папой.  — Ага, а потом кто-то, чёрт возьми, отнимет это звание и вернёт мне исцарапанное тело моего ребёнка! — огрызнулся Симба, но тут же пожалел об этом, заметив как Зира вздрогнула и поменялась в морде. — Прости, мне просто страшно.  — Я понимаю, — кивнула Зира, поморгав несколько раз и мельком поглядывая на свой ещё плоский животик.  Так хотелось сказать Симбе о своём маленьком секрете…     * * *  Они встречались полгода. Ровно полгода они были счастливы вместе, хоть и проводили свои свидания тайно. С каждым новым днём Симба всё больше удивлял Зиру, стараясь как можно чаще доказывать, что он — именно тот, кто ей нужен. Хотя по сути по большей степени ему нужна была Зира, а не наоборот.  Но Зира всё равно была не против.  Хоть и знала, что долго не сможет держать при себе свою страшную тайну.  А затем она пошла к Рафики.  Какие-то проблемы с животом, рвота…  И новость о беременности.  Срок маленький, всего-то две недели, но какие эмоции отобразились на её морде…  Она станет мамой. В четвёртый раз.  Поначалу появились страх и пугающие воспоминания своих трёх львят. Никто из них не выжил. И Зира боялась снова прочувствовать рвущую на части боль.  А когда она пришла в себя и вполне себе успокоилась, то переосмыслила новость. Ей представился шанс снова попытать счастье, снова прочувствовать всю сказочную прелесть роли матери.  Рафики, знавший её прошлое, предложил избавиться от львёнка (знал ведь, какой болезненный отпечаток остался в её подсознании после смерти Нуки, Витани и Кову).  Но Зира отказалась.  Она хоть и последняя дрянь, но всё же заслуживает иметь свой маленький лучик света.     * * *  — Я бы так хотел хотя бы ещё раз увидеть его… — прошептал Симба, провожая взглядом тянущиеся розовато-серые облака за горизонт, вслед за угасающим солнцем.  Зира долго смотрела на него.  В горле стоял комок.  Затем отвела взгляд.  И тихо вздохнула.  — Я должна тебе кое-что сказать.     * * *  Со временем становилось на душе только хуже.  Симба вновь и вновь вспоминал Ангази, не в силах забыть его.  Нала примерно через месяц должна была родить, а он всё больше твердил, что найдёт ту сволочь, что отняла у него сына.  Что ж, она всё это время стояла рядом с ним.     * * *  — Я убила Ангази, — на выдохе произнесла Зира, нервно прикусила нижнюю губу и наблюдая за реакцией Симбы. Ровно минуту на его морде не отображались какие-либо эмоции. Симба даже не моргал и, казалось, не дышал. Затем цепкими, склизкими щупальцами к разуму медленно начало подбираться осознание.  — То есть все эти полгода, — его взгляд был закреплён на её глазах, ни разу не отводясь в сторону, брови были слегка нахмуренными, хотя внешне он выглядел всё так же спокойным, — что мы были вместе, ты… — он сделал паузу, обдумывая последующие свои слова. — Ты была убийцей моего сына. Зира еле сдержала слезу.  — Милый, я… — она попыталась сделать к нему шаг, но Симба, оскалившись, остановил её. — Я правда не хотела.  — Не хотела мстить за Шрама? — огрызнулся лев и отвёл взгляд на пару секунд. — Каким же я был идиотом, — сказал он разочарованно самому себе. — Ты ведь даже не любила меня, — он посмотрел на неё. Зира покачала головой.  — Я любила тебя, — заверила она. — И до сих пор люблю.  — Лгунья! — рявкнул Симба. Минута, и он безразлично сказал: — Убирайся. Дважды повторять не надо. Ненадолго задержав взгляд на Симбе, чтобы в последний раз навсегда запомнить черты его морды, направилась прочь. С глаз его долой. * * * * * * * * Темнота. Абсолютная темнота. Ничего не видно и не слышно. Не слышно ничего, даже того детского голоса, который обычно слышен даже сквозь сон. Как будто саванну покрасили в чёрный, а всех зверей просто убрали куда подальше. Это и напрягало Зиру. Она даже бегала в разные стороны, думая, что хоть во что-то врежится и хотя бы будет знать, что тут что-то есть. Но не во что она не врезалась, это её невольно расстроило, ведь тогда это всё снова окажется жутким кошмаром, и ей, скорее всего, опять придётся смотреть на смерть своих близких или Ангази. Вдруг, тьма стала редеть, появились размытые силуэты, становящиея всё чётче и чётче… Но что-то не давало Зире увидеть их морды, белые тени летали вокруг неё, злорадно смеялись, напоминали о её потерях, но всё это было совершенно без звуков, в абсолютной тишине. Зира не слышала их голосов, но чётко понимала, что они говорят, словно с ней это происходило не впервые. Зира закричала. Громко, хрипло, срывая голос. Она кричала долго, очень долго, думая, что сможет заглушить все звуки и прогнать всех этих теней куда подальше от себя. Но теням видимо было всё равно, потому что они стали ещё громче смеяться, показывать на львицу лапами и что-то бурно между собой обсуждать. А именно обсуждать о её беспомощности и безысходности, но Зире уже было всё равно на них… Прошла минута, а, может быть, и час, но тени всё равно не уходили, наоборот, они всё больше и больше сгущали круг, в середине которого находилась Зира. Но в один момент раздался рык. Громкий, грозный, оглушающий рык, от которого Зира аж подпрыгнула на месте. Она вглядывалась в темноту где-то минуту, пытаясь разглядеть обладателя этого рыка, но ничего не увидела. Только очертания, казавшиеся знакомыми и одновременно такими неведомыми раннее. Но похоже тени увидели и, беззвучно охнув, быстро испарились.  — Здесь кто-нибудь есть?! — громко спросила львица, снова безуспешно вглядываясь в темноту. А через пару секунд, на одно лишь мгновенние, в тьме блеснул кроваво-алый огонёк глаз, давая понять, что их обладатель никуда не ушёл. — Покажись, если не трус!  — Вот так ты обращаешься с собой? — внезапно раздался голос, отчего Зира замерла и смотрела округленными глазами в темноту, узнавая в нём… свой собственный голос? Оттуда, спустя минуту тишины, вышла львица с алыми глазами, светло-песочной шерстью, множеством ран на теле и порванным левым ухом.  — Ч-что?.. — удивлённо и со страхом спросила Зира, смотря на саму себя и даже не заметив, что они вдруг оказались на какой-то поляне. — Кто ты такая?  — Я — это ты, — с насмешливой ухмылкой ответила львица. — Из «недалекого» будущего, но не суть. А теперь идём.  — Куда? — непонимающе спросила Зира, смотря на львицу, которая, в свою очередь, пошла вперёд. Зира ничего не оставалось делать, как пойти за ней. Они шли по поляне, не чувствуя земли под лапами. Прошла минута, две, три, и вот по обе стороны от них начали появляться разные картинки, в которых непосредственно находилась Зира; то львёнок, то взрослая львица.  — Что это? — спросила Зира, остановившись и посмотрев на одну картинку. Там она на глазах всего Прайда убивала Кузиму за то, что тот убил её мать и брата.  — Это всё — твои воспоминания, — ответила львица, кивнув, чтобы она шла дальше.  — Но зачем? — всё равно не понимала Зира, а затем её будто прошибло током. — Я что… Умерла?  — Нет-нет-нет, — спокойно покачала головой львица. — Ты живая.  — Но тогда… — Зира попыталась выдвинуть ещё одну теорию, но осознание вдруг подобралось к ней очень быстро. Она разочарованно вздохнула. — Это кошмар.  — Точно, — кивнула львица. — Знаешь, на самом деле я — не из будущего. Просто из другой вселенной, где ты выбрала иной путь.  — И что же это за путь?  — Путь, по которому ты, не смотря на влюблённость в тщеславного короля, всегда ненавидела Симбу и хотела его смерти, — ответила львица, идя дальше. В далеке показался обрыв, но Зира не обратила на это внимание. — Твоим наследником стал Кову, он…  — Он не умер? — резко вздохнула воздух Зира.  — Нет, — ответила львица, пожав плечами. — А если бы и да, то мне, бездушной твари, было бы плевать. Кову предал меня ради «любви» с дочерью Симбы, повелся, чертенок, на хорошенькую внешность, — фыркнула она. — А ведь он легко мог убить Симбу. Я почти его убила…  — Почти? — не поняла Зира. Львица не ответила на вопрос. Вместо этого она подошла к обрыву. И только сейчас Зира увидела, что на нём висит Симба.  — Что происходит? — испугалась она, широко раскрыв глаза. Львица тем временем лишь усмехналась, подошла ко льву и, без промедлений, скинула его. В ушах звоном отдавался ужасающий крик Симбы.  — НЕТ!!! * * *  — Нет! — Зира резко встала, тяжело дыша и в страхе оглядываясь по сторонам. Глаза разбегались по пещере, не зная, где остановиться, но в итоге тихий детский голосок «Мама?..» привёл её в реальность и взгляд наконец зафиксировался на маленьком львёнке, который обеспокоенно на неё взирал.  — Всё в порядке? — спросил он. «Это просто кошмар, — уверяла себя Зира, пытаясь успокоить колотящееся сердце, — кошмар…»  — Да, — кивнула Зира. Всё не в порядке.  — Опять кошмар? Сотый за несколько месяцев. Львёнок тихо вздохнул и обнял её.  — Всё хорошо, мам, — прошептал он, чувствуя, как слёзы львицы беззвучно падают на его тело. — Всё будет…  — Не хорошо, — покачала головой Зира. — Никогда ничего не будет хорошо, Кайон.