Гавань

      Юнги привык справляться с проблемами. Он знает их лицо с подростковых лет, когда отец ушел из семьи, а мать абсолютно про него забыла. Его растили улицы, друзья, это не могло не повлиять на него. К счастью, мозги у него на месте, а когда не были – лучший друг возвращал. Препятствия шли по пути взросления за ручку с ним, но разрушались под напором решительности и упрямства. Он умел выбираться из любой передряги. Жизнь все-таки научила.       Однако эта проблема серьёзнее, чем все до. Последствия он будет долго разгребать. Только-только получив известие о том, что его бизнес на грани банкротства и скоро приедут люди, чтобы забрать у него все имущество в качестве уплаты долгов, мужчина набрал номер лучшего друга, прошедшего с ним и огонь, и воду, и медные трубы (почти буквально). Намджун понимающе соглашается на просьбу Юнги и отключается, оставляя Юнги наедине с мыслями.       Он знал, что когда-нибудь это случится. У него были и раньше соперники по бизнесу, но в этот раз попался конкурент гораздо хитрее, чем он. Юнги старается подмечать таких людей издалека, но в этот раз закрутился с мелкими делами компании, углубился во внутренние конфликты. И, когда он все же вернулся к внешней стороне бизнеса, менять уже что-то было поздно. Соперник поставил ему шах и вот-вот полетит мат.       Наверное, не стоило тогда посылать его в пешее эротическое, подумал Юнги. Он ничего не мог поделать с тем, что тот высокомерный альфа, пришедший к нему за соглашением, очень выбешивал своим гордым видом и постоянным восхвалением собственного роста. Юнги не жалеет до сих пор о высказанной тогда грубости, но нужно срочно разгребать ворох неудач и катастроф.       Но сначала — уехать как можно дальше. Если судить по банковским счетам, явно подделанным (ещё суду это доказать надо), Юнги налетел на крупную сумму. Ему не отделаться продажей имущества, они наверняка заберут его и упекут за решётку. Какие обидчивые нынче противники, хмыкнул Мин, пробивая билет в Тэгу.       (И какой же глупый он, раз повелся на какого-то юнца, с виду не опытного.)       Из родного города он начинает свой долгий путь. Он так просто не сдастся этим мошенникам, воспользовавшимся его невнимательностью (и совсем немного – вспыльчивостью). Он вернётся, но уже с помощью.

***

      Он катается по стране год. Прячется, точно крыса в подполье, ища помощь со всех сторон. Некоторые хорошие знакомые и друзья, оставшиеся после нелегкого отрочества, готовы оказать ему помощь, но пока все под вопросом. Мало кто хочет рисковать ради когда-то созданной связи. Но у Юнги хорошо подвешен язык (хотя по ситуации с конкурентом не скажешь), так что в скором времени он вернется домой.       А пока ему остается прятаться и быть начеку.       Юнги идёт в сторону одной из многочисленных многоэтажек. В Пусане тёплое лето, но ночью прохладно. Морской бриз оседал на верхней одежде, впитывался в кожу старой косухи. Ежась от пробежавшего по загривку ветра, мужчина дошёл до нужного дома и вошёл внутрь. Домофон пиликал знакомыми цифрами.       Почти разрядившийся телефон показывал два часа ночи. Он уже должен спать, по всем расчётам. Юнги на это надеялся. Открыв вторую дверь от лестницы запасным ключом, он максимально тихо зашёл в квартиру. Темнота и тишина свидетельствовали о том, что хозяин квартирки спал. Как и положено всем нормальным людям ночью.       Юнги вдыхает аромат родных, сладких булочек, идя сперва на кухню. Прихватив с подноса самую маленькую булку, Юнги жмурит глаза в удовольствии. Что-что, а его омега умел готовить выпечку и сладости. Конечно, обычной готовки это не касалось — в ней Чимин был полным профаном. Хорошо, что у него были друзья, которые умели готовить полезную пищу (а некоторые так вообще мамочку включают на полную катушку).       Дожевав и запив водой выпечку, Юнги поплелся в другую комнату. Ноги сами бесшумно несли его в спальню, откуда доносился шлейф мандаринов с примесью других запахов. И едва слышным его корично-кофейным. Толика вины и щепотка зависти к тем, кто может проводить кучу времени с его возлюбленным, въелись в мозг перманентным маркером.       На глаза сразу попался большой кулёк на широкой кровати. Желтый, пушистый плед поднимался и опускался из-за мерного дыхания парня. Чимин прижимал к себе вторую подушку, уткнувшись в нее носом. Юнги вспоминает, как спал в последний раз, почти год назад, именно на этой стороне и подушке. Его драгоценный омега говорит, что все понимает, когда они могли созвониться буквально на пять минут, но его тело твердит другое. Чимин скучает по своему альфе не меньше, чем сам Юнги по нему.       Юнги подходит ближе. В букет ароматов примешался ещё один, пока не очень чёткий, но знакомый почти с первого дня. Это было похоже на виноград или яблоко. А может и вовсе конфеты, горячо любимые Чимином. И эта неясность принадлежала не омеге.       Юнги сел рядом с кроватью, аккуратно касаясь уже довольно большого живота под пледом. Чимин спал крепко, так что от этого не прямого прикосновения ничего не будет. Юнги не хотел будить возлюбленного своим присутствием.       С нежной улыбкой Мин приветствовал их пока не родившегося ребёнка. Чимину осталась примерно пара месяцев до родов. Юнги надеялся успеть к тому времени закончить со своей глобальной проблемой.       Так спокойно. Юнги посмотрел на лицо Чимина, взяв его за руку — всё предельно осторожно, практически невесомо. Внутри у Юнги слишком много чувств, которые он сдерживал все это время, что он в бегах. Сейчас, когда он в своей тихой гавани, ему так хотелось отпустить себя, расслабиться. Господи, как же он хотел просто быть здесь постоянно. Вина за то, что он не может дать своей маленькой семье ничего, кроме перечислений на карту и редких звонков с анонимных номеров, гложет мужчину.       Черт бы побрал его несдержанный язык и некую заносчивость, приведшую к подобным последствиям.       Ему сюда можно лишь раз в месяц, иначе его семья пострадает. Он не будет ставить под удар своего омегу и их еще не родившегося ребёнка. Он лучше ускорит каким-нибудь способом процесс решения проблемы, а потом вернётся.       Чертовски жалко, почти обидно оставлять Чимина одного. Юнги хотелось бы лечь рядом с ним, прижаться к спине младшего, обнюхать всю его шею и слушать его смех. Очень хотелось это сделать. Но он не может оставлять такие явные следы своего пребывания где бы то ни было.       Раз в месяц он мог прийти сюда и, впитав в себя запах любимого омеги, запечатав в голове образ его спящего, уйти. Лишь раз в месяц он может наклониться к Чимину, убрать светлую чёлку с его глаз и поцеловать в лоб. Только раз он может погладить выросший живот Чимина через ткань одеяла, пледа, сглатывая ком горечи в горле. И шепотом бесконечные извинения за то, что не рядом, когда это необходимо.       Раз в месяц он может посвятить себя на всю ночь разглядыванию своей семьи и мечтам, когда они будут вместе.       Юнги вздохнул, наверное, слишком шумно. Чимин зашевелился, приоткрывая сонные глаза. Сначала омега вздрогнул, увидев фигуру у кровати, но, поняв, что это Юнги, успокоился. На его губах возникла нежная улыбка.       — Юн-и, — радостным шёпотом позвал его Чимин, протягивая руку. Юнги берет его маленькую, по сравнению с его лапищей, ладошку в свою, сжимает пальцы, — Ты пришёл.       Мужчина кивает, разглядывая кольцо с маленькими розовыми камушками, составляющими цветок, на безымянном пальце омеги. Он подарил его перед самым своим «банкротством», зная любовь младшего к кольцам. Но это кольцо особенное — Чимин был его женихом и стал бы мужем, если бы не эта ситуация. Его маленький цветок с самыми красивыми лепестками.       Юнги в очередной раз подумал о том, что он хочет остаться здесь. Чуть подольше, чем ночь. Поближе к Чимину хотя бы немного.       — Не уходи. Останься хотя бы на сейчас, — шёпотом попросил Чимин, тоскливо глядя на него. Он мог быть сколько угодно сильным и независимым (как при их знакомстве), но сейчас такой мягкий, с просящим взглядом. Юнги мог бы чётко дать понять, что не может, но... Он не может противостоять соблазну и Чимину в одном лице.       Он ложится рядом с подвинувшимся Чимином, тут же ловя его в свои объятия. Чимин удобнее расположился у него под боком, счастливо вздохнул и зарылся носом в ворот его футболки. Юнги пригладил растрепанные волосы возлюбленного, целуя в макушку. Омежьи феромоны окружают со всех сторон в кокон, даруя такой нужный покой.       Только на эту ночь, решил для себя альфа. Только сейчас он прижмет к себе как можно ближе Чимина, вдохнет и не выдохнет его аромат, погладит и почешет большой живот омеги, чувствуя мягкие толчки. У него есть целая ночь на это.       Уходя до рассвета, Юнги целует Чимина в уголок губ. Он обещает вернуться; что все скоро будет хорошо. Он покидает снова свою гавань, единственное убежище, где он чувствовал себя в безопасности и счастливым.       Он верил и знал, что скоро он сможет выдохнуть расслабленно. Дела решатся, ребёнок родится, Юнги вернётся домой. И все будут счастливы в этой гавани.