Твоё имя на моих страницах

Пара сахарных лимонных леденцов их железной коробки приятно перекатывались по вкусовым рецепторам, перебивая горечь табака. Пальто распахнулось и порыв ветра пробежался по тонкой водолазке, заставляя руки ещё глубже зарыться в карманы. Девушка ускорила шаг. Приятный голос KeatonStromberg отделял её от звуков машин и всюду сующих студентов. Сегодня она должна оценивать их работы на студенческой выставке. В качестве приглашённых гостей будут ещё известные люди и несколько СМИ. Последние больше всего не нравились блондинке. Она не любила прессу, которая присутствует везде, где бы она не была. Вот уже второй год она живёт под вспышками фотокамер. Её называли «человеком года», ведь за этот короткий период времени она успела добиться того, чтобы её имя крутилось на языках каждого, её лицо мелькает на обложках свежих журналов, а расписание забито ещё на год вперёд. Девушка не стремилась к популярности или светскому обществу. Её просто нужны были деньги. Она с 15 лет привыкла сама себя обеспечивать, подрабатывая сначала официанткой в баре, потом разносила газеты, выгуливала собак и помогала старушкам. В свободное время она писала, создавала миры, персонажей, новую жизнь. Она писала постоянно. В тетрадях, на обрывках, салфетках и даже руках. Написание историй помогало ей избежать контакта с реальностью, разговоров с приёмными семьями и, в первую очередь, своих же мыслей. Если бы ей сказали, что всё это приведёт её сюда, она бы рассмеялась вам в лицо. Она и мечтать не смела о том, что когда-то станет независима от людей, сможет позволить себе дорогие дома, одежду, еду и путешествия. Но была ли она счастлива сейчас? Она не может ответить на этот вопрос даже самой себе. Она добилась успеха, за которым не стремилась, но ей всё ещё мало всего этого. Она не знает, чего именно ей хочется. Нет. Знает, но боится признаться даже самой себе. Она безумно одинока. Казалось, она должна была привыкнуть в этому одиночеству. У Эммы никогда не было кого-то, кто мог позаботиться о ней, просто помолчать рядом и позволить ей почувствовать себя защищённой. Девушка была слишком горда, чтобы признать, что нуждается в человеческом тепле. Её сердце по умолчанию находилось в тисках чего-то невидимого, но создающего дискомфорт. Сейчас, идя по территории университета, её можно было легко спутать с уставшим студентом. Простая одежда, наушники в ушах и задумчивый взгляд не создавали о ней впечатления, как о « человеке года «, но её менеджер узнает её из тысячи студентов, поэтому заметив Эмму, поднимающуюся к входу к здание, широко улыбнулась.  — Эмма! — сказала Руби, вытаскивая наушники из ушей девушки.  — Привет, Руби.- устало протянула блондинка, заматывая гарнитуру и засовывая её карман пальто. Девушки зашли в здание, где к ним сразу же подошла миловидная девушка, никто иная, как Бэлль Френч.  — Здравствуйте, Мисс Свон, Мисс Лукас.- поздоровалась она, с лёгкой улыбкой на губах.- Я провожу вас в вашу комнату ожидания, чтобы вы могли подготовиться к мероприятию.  — Это было бы замечательно.- сказа Руби, хватая зевающую Эмму под локоть. Девушки прошли за шустрой Бэлль и оказались в небольшой, но светлой комнате, которая находилась недалеко от выставочного зала. На низком столе стояли фрукты, вода и пара банок газировки. Свон сразу заприметила кожаный чёрный диван и бесцеремонно плюхнулась в него, по пути захватив баночку сладкого напитка. За эти два года она не научилась светскому поведению и манерам, но и не стремилась меняться. Руби с маленькой улыбкой закатила глаза и, отблагодарив Бэлль, присоединилась к Эмме.  — Ты снова хандришь.- сказала она, не отрывая взгляд от телефона. Они с Эммой дружили ещё до того, как та стала известна, и это позволяло ей вести себя с девушкой не как с боссом, а как с подругой.  — Не правда. Я просто не понимаю, почему согласилась на это.- ответила Свон, перед глотком сладкого напитка.  — Это наша работа — посещать скучные тусовки, общаться со скучными людьми и отвечать на скучные вопросы, Эмма.  — Нам обязательно было посещать эту выставку? Это же просто студенты.  — Тут будет парочка хороших изданий. — сказала подруга, перед тем, как скинуть бомбу.- И тебя попросили выступить сегодня. Эмма, которая до этого развалилась на диване, закинув ноги на колени подруге, быстро приняла вертикальное положение.  — Какого хрена? — воскликнула она.  — Я понимаю, что ты не любишь выступать на публике, но тебе зададут лишь пару вопросов в начале выставки и всё.  — Руби, блять, почему нельзя было спросить меня?! -продолжала возмущаться Свон. — И вообще… Договорить блондинке не дала мисс Френч, которая сообщила о начале мероприятия. Эмма вообще не понимала, почему находится на выставке картин студентов, если далека от этой сферы. Она писатель, но точно не художник. Потом Бэлль сообщила, что первой, после спонсора, на сцену пригласят мисс Свон, чтобы она сказала свою речь (которую девушка не подготовила, потому что только пять минут назад узнала о её выходе) и ответила на пару вопросов. Эмме хотелось, чтобы все ответили на её вопросы, а самый главный из них «какого хера?». Задать она его не успела, так как они уже зашли в зал, по периметру которого висели полотна, а в цетре было достаточно пространства, чтобы посетители не сталкивались, а официанты свободно носились с бокалами на подносах. Высокие потолки, светлый интерьер и небольшая, мать его, сцена, на которой должна выступить с речью Эмма. Её ладошки вспотели, а губы были плотно сжаты. Она ненавидела сцену, ненавидела оказываться в центре внимания, хоть и должна была привыкнуть к этому за эти два года. Она умела красиво говорить и писать, но не тогда, когда так нервничает.  — Эмма, дыши.- шепнула её на ухо Руби и под локоть повела к полотнам.- Ты должна перестать так нервничать.  — А ты должна начать советоваться со мной.- сквозь зубы прошипела Свон. Они стояли у пейзажа одного из студентов и пытались состроить понимающие лица. Получалось плохо. Эмма глубоко вздохнула, подхватила у официанта бокал с шампанским и стала блуждать взглядом по лицам. СМИ ещё не впустили, а значит у неё есть время, чтобы она могла настроиться. Она понятия не имела, какие вопросы ей сегодня зададут и какую речь её произносить, но импровизация всегда была её коньком. В зале собралось немало знаменитостей. Киллиан Джонс- актёр, обольститель девушек и чудак, смахивающий на пирата. Дуэт «прекрасных», которые вызывали приступы тошноты своей милой натурой. Нил Кэсседи — режисер знаменитых фильмов. Многих других Эмма видела раньше, но не была с ними знакома.Она не любила ту часть мероприятий, когда нужно пообщаться с другими знаменитостями, просто потому что так надо. «Для галочки». Сейчас наступил именно этот момент, когда она смотрела на уверенную и слащавую улыбку Джонсона и делала вид, словно ей интересно слушать о его съёмках в новом сериале о пиратах. Она была согласна с тем, что он подходил на эту роль. Киллиан пытался флиртовать с ней, но Эмма со скучающим видом попивала второй бокал и изредка что-то говорила. Долго мучиться не пришлось. В зале заиграла вступительная мелодия, журналисты, которых только что впустли, держали всё «на прицеле» объективов и главный спонсор выставки начал свою речь со сцены.  — Добрый вечер. — сказал мужчина, опираясь на трость. — Меня зовут мистер Голд. Когда мне предложили посетить это учебное заведение и оценить работы студентов, я сомневался стоит ли мне тратить на это своё время. Сейчас, смотря на эти полотна, я восхищаюсь студентами, чьи руки их сотворили. Неукрощённый характер, эмоции и юность смешали воедино и слились с красками — именно это меня поразило, и именно из-за этого я стою на этой сцене. Я хочу, чтобы их работы оценили по достоинству. У меня всё. — сказал мужчина и под апплодисменты, спустился со сцены. Он был приятен на вид. Эмма никогда раньше не встречала его, но знала, что он владеет крупными галереями по всему миру. Почему он взялся за картины студентов — оставалось загадкой. Может он и правда просто добрый старик, который хочет показать талант художников? Долго размышлять Эмме не пришлось, так как Руби стала яростно толкать её в бок.  — Эмма, бегом на сцену! — прошипела подруга. Эмма моргнула, сбрасывая туман задумчивости и всё ещё летая, поплелась на сцену.  — Писатели они такие, всегда летаю в облаках. — пытался пошутить ведущий. Эмма слабо улыбнулась ему. — Как я уже и сказал, Эмма Свон номинирована на премию «человек года», является автором книг, которые потрясли литературный мир Америки и просто безумно талантливым человеком. Мисс Свон, вам слово. Эмма не помнила, чтобы он этого говорил, но решила сосредоточиться на речи. Её ладошки неприятно липли к микрофону, она прокашлялась и обратила своё внимание на зал. -Мне приятно слышать, что мои книги кто-то читает. — начала она. — Я, на самом деле, мало что понимаю в картинах, меня выгоняли с уроков рисования в школе из-за того, что я предпочитала срывать дисциплину, а не рисовать вазы. Мне казалось это безумно скучным, простите. — сказала Свон, поднимая руки в защищающемся жесте. По залу прошёлся смешок, что придало Эмме уверенности. — Но я рада присутствовать здесь. Когда-то я тоже была ещё совсем зелёной в творчестве и понимаю, какого это, когда твои работы видит такое большое количество людей. Мои ладони потеют даже сейчас, потому что я всё никак не могу привыкнуть в вниманию. Но могу сказать, что вы, ребята, очень смелые и крутые, поэтому удачи вам.- завершила свою речь Свон и передала микрофон ведущему.Её сопроводили апплодисментами, даже громче, чем Голда, но она не обращала на них внимания. Подхватив новый бокал, она его залпом осушила. Только сейчас девушка заметила, как пересохло её горло.  — Это прошло лучше, чем я ожидала. — сказала Руби, когда подошла к подруге.  — Это был провал. — щёки Эммы покрыты румянцем, но лицо сохраняет невозмутимый вид, который девушка быстро вернула себе. Здесь всюду были фотографы, а она не хочет увидеть свой дикий взгляд на полках с прессой.  — Брось, публика любит тебя. — сказала Руби, забирая у Эммы четвёртый бокал.- У тебя интервью через 15 минут. — ответила она на возмущённый взгляд Свон.  — Чёрт, этого можно избежать? — с надеждой в глазах, спросила блондинка.  — Сама Реджина Миллс будет брать у тебя интервью, детка. Эмма Свон понятия не имела, кто такая эта чёртова Реджина Миллс и почему Руби решила, что это достаточно хороший аргумент.  — И? — непонимающее, она уставилась на подругу.  — Боже, Эмма. Ты правда далека от этого мира. — Лукас получила шлепок по плечу за эти слова.  — Реджина Миллс -главный редактор самого крупного издательства Америки.Ты не можешь её не знать. — попыталась объяснить подруга Эмме.  — Если она такой редактор, почему она берёт у меня интервью, а не её сотрудники? — ещё больше запутавшись, спросила Эмма.  — Я не знаю, что-то произошло и ей пришлось самой это делать. — Руби и правда не знала ответ на этот вопрос. — Тем более, Эмма, ты довольно влиятельна, тебе пора привыкнуть к вниманию других влиятельных людей. — словно ребёнку объясняла Лукас.  — Я понимаю, но всё это всё ещё непривычно для меня.-устало объясняла Свон, смотря на происходящее вокруг. — Я бы хотела закрыться в маленьком доме с камином, где-нибудь на конце этого света. Писать там книги и просто присылать на печать. Мне надоедает вечное внимание к своей персоне. Руби подошла к Эмме и притянула её в объятия.  — Я понимаю, но это наше работа. — минуту они стояли в объятиях, не обращая внимание на взгляды людей и пару вспышек в их сторону. — Знаешь, я устрою тебе отпуск.  — Обещаешь? — спросила Эмма, словно ребёнок у взрослого.  — Обещаю. -сказала Лукас и поцеловала подругу в макушку, перед тем, как разорвать объятия. — А сейчас нам пора в нашу комнату отдыха, где у тебя возьмёт интервью сама Реджина Миллс. И Руби обязательно выполнит своё обещание, а сейчас у них есть работа, с которой они должны покончить, а потом завалиться в их квартиру, которую они делят вместе с Эммой ещё со времённ университета, заказть пиццу и посмотреть очередную серию «Ай, Карли».

***

Миллс уже сидела на черном диване, когда девушки вошли в свою комнату отдыха. Рядом с девушкой стоял фотограф Сидни, который копался в настройках своей камеры. Эмма вопросительно подняла бровь, удивляясь такому вторжению. Но Миллс либо не заметила её замешательства, либо проигнорировала.  — Добый вечер, мисс Свон. — поздоровалась она, делая приглашающий жест в сторону дивана. Эмма на секунду почувствовала, словно это она вторглась в комнату Реджины и собирается взять у неё интервью. Эмма присела, оставляя между ними достаточно пространства. Руби встала возле Сидни и стала что-то печатать в телефоне. «Спасибо за поддержку» — подумала Эмма и обратила внимание на Реджину, которая выжидающе смотрела на неё.  — Добрый, мисс Миллс. — опомнилась блондинка. — Давайте побыстрее покончим с этим. Реджина понимающе хмыкнула, включила микрофон и начала интервью.  — Мисс Свон, за такой короткий промежуток времени ваши книги разлетелись по всему миру. Это впечатляет. — начала Миллс. Эмма кивнула, давая знак продолжать. — В вашей последней книги вы описываете отношения двух девушек, что вызвало восторг у ЛГБТ-сообщества. Почему вы решили добавить в эту историю именно гомосексуальные отношения? Эмма была готова к такому вопросу. Её ориентация давно обсуждается, СМИ пишет о их « романе» с Руби, а Свон всё это игнорирует. Она не скрывает того, что бисексуальна, но и не кричит об этом в каждом интервью.  — Мисс Миллс, вы читали мою книгу? — начала она свою речь, но очень удивилась от ответа, который последовал.  — Если честно, я не читала ни одну вашу книгу, но знаю их краткий сюжет. — честно призналась Миллс. Эмма не знала, что заставило её злиться. Она никогда не обижалась, если люди не были заинтересованы в её творчестве, но все, кто брал у неё интервью, читал хоть одну её книгу. Реджина, мать его, Миллс, которая является редактором пипец какого крупного издательства, пришла брать интервью у писателя, не читая его книгу.  — Мисс Миллс, как я могу вам объяснить что-либо, если вы даже не знакомы с героинями? — холод в её голосе заставил напрячься даже Руби. — краткий сюжет никогда не раскроет книгу, а только унизит её, но вы решили, что его достаточно, чтобы брать у меня интервью. Мы не сможем говорить с вами о моём выборе и творчестве, потому что вы даже не поймёте о чём идёт речь.  — Вы считает, что я глупа? — не менее холодно, начала брюнетка.  — Я не говорила этого. — Эмма тяжело вздохнула и откинулась на спинку дивана. Она безумно хотела домой и пиццу, а не вот это вот всё. — Если я начну говорить вам о моменте, когда Келли и Пейдж спёрли газировку в магазине, вы меня поймёте? Нет. А это, как бы вам не казалось, играла немалую роль в сюжете. — девушка снова тяжело вздохнула. — Знаете, мисс Миллс, давайте перенесём наше интервью на время, когда вы прочитаете мою книгу или отправите сотрудника, который сделает это за вас. — Эмма встала и начала надевать своё пальто. — свяжитесь с Руби и договоритесь обо всём, а сейчас я очень хочу отдохнуть. — девушка взяла Руби, которая тоже успела надеть свою куртку, под локоть и повела к двери.-Всего хорошего, мисс Миллс.- кинула через плечо Свон, перед тем, как скрыться за дверью.  — Мисс Миллс… — осторожно начал Сидни, обращаясь к той, что шокировано смотрела на дверь.  — Не надо Сидни.- прервала его Реджина. Никто и никогда не уходил вот так вот. Никто и никогда не отказывал ей в интервью. Никто и никогда не позволял себе так с ней разговаривать. Она согласилась пойти на это интервью лично лишь ради своего сына, который был ярым фанатом творчества Свон. Она лишь пару раз открывала книгу, которую читал Генри, чтобы проверить, что она приемлема для его возраста. Эмма писала книги для людей разных возрастов. У неё отлично получалось создавать новые миры для детских книг, но и не менее хорошо у неё выходили романы, если верить всем, кто из читал. У Миллс не было времени, чтобы уделить книгам Свон внимание, она вообще не хотела брать это интервью. Сейчас она злилась на Эмму за то, что она позволила себе вот так просто уйти. Но чувство вины перед Генри подливало масло в огонь. Миллс могла бы уничтожить карьеру Свон, но понимала, что девушке совершенно наплевать на это. Она часто говорила в интервью, что популярность и деньги всего лишь приятный бонус к её творчеству. Она должна получить это интервью. Свон общалась даже с самыми жалкими журналистами, но отказала самой Миллс. Реджина сделает всё, чтобы исправить это, но позже. Сейчас она хочет увидеть своего сына.