Моральные риски/Moral Hazards

«Хороший был денек», - подумала Жанна. Она стояла в главном посадочном отсеке Антимедес, рассеянно просматривая длинный список дневной выручки на потрепанном старом инфопланшете. Меньше часа назад в зале звучали человеческие и чужие голоса: все они говорили, ругались, торговались, а в некоторых случаях в отчаянии умоляли, чтобы их услышали соседи. Суровые мужчины и женщины в старой, потрепанной и явно краденной броне продавали извивающихся молодых локсатли из гигантских резервуаров, в то время как покрытые драгоценной чешуей торговцы с’слиты обменивались ксеноактивными наркотиками с торговцами оружием с мира Стриксис. Рабов из дюжины рас и сотни миров вытаскивали в цепях, чтобы осмотреть, допросит, а в некоторых случаях даже купить. Оружие, достаточно опасное, чтобы заслужить своим носителям ликвидацию на месте в имперском пространстве, носилось открыто. Жанна суетилась во всем этом, с тонкими губами и суровым лицом, разнимая драки, направляя новичков и собирая десятину с пиратов и купцов, которые приходили торговать в Антимедес. Любые признаки того, что станция еще функционирует как Исследовательский аванпост Инквизиции, уже давно отошли на второй план. Не имея ни припасов, ни вестей от своего господина, необходимость вступила в конфликт с желанием и заставила Жанну с головой окунуться в «холодную торговлю». Медленно, но верно Антимедес становился центром торговли на черном рынке: местом, где люди и инопланетяне могли общаться почти на равных. Это была нелегкая перемена. После почти десяти лет изоляции, имея дело с таким количеством людей на такой регулярной основе, ксеноархивист нервничала, прячась в своих покоях, в то время как Мерлина выступала лицом операции. Но как только шок прошел, роль жестокосердной королевы торговли вполне естественно легла на плечи Жанны. Она была строгой без перегибов, справедливой в делах и безжалостной с теми, кто нарушал строгую политику запрета насилия на станции. Но торговые часы закончились, и приятная суета рынка исчезла. На смену ей пришел оглушительный визг шаттлов, запускающих двигатели, и монотонный панихидный гул сервиторов, заправляющих и ремонтирующих транспортники, которым еще предстояло вернуться на свои корабли. Или же перетаскивающих груз инопланетных диковинок вглубь Антимедес для изучения и хранения. Впервые за многие месяцы - нет, поправила себя Жанна, годы - станция действительно работала, причем с прибылью. Правда, это могла бы быть более солидная прибыль. Бывали месяцы, когда они с Мерлиной экономили на припасах или отчаянно приводили в порядок внутренние системы древней станции с помощью паленых, десять раз выработавших ресурс компонентов. Но учитывая все обстоятельства, Жанна считала себя благословенной. Так что да. Хороший денек. Вскоре остался только один челнок - хищный пушечный катер, который сидел на в тенях дальнего конца ангара, словно хищник, готовый к прыжку. Сервиторы бездумно кружили вокруг него, сжимая в своих кривых металлических руках топливные шланги и зажимы. На инфопланшете Жанны вспыхнуло сообщение об ошибке: она раздраженно отмахнулась от него, только чтобы посмотреть вверх, когда на размытом экране устройства вспыхнуло второе, затем третье. Горстка пассажиров катера слонялась вокруг его черного корпуса, лениво отмахиваясь от сервиторов всякий раз, когда те пытались подготовить его к отплытию. Подчиняясь власти Жанны, лоботомированные рабы сновали взад и вперед, будучи столь же неспособны отказаться от своей задачи, как и не в силах помешать членам экипажа помешать себе. Жанна вздохнула и спрятала инфоплату под мантию. Еще четверо сервиторов последовали за ней, когда женщина пересекла гулкий ангар: массивные тяжелые болтеры, которые несли двое, следили за скучающей толпой мужчин, когда они приблизились. Властным взмахом руки серво-череп спустился со стропил и синхронизировал свой вокс-приемник с ее. - Проблема, господа? - Поинтересовалась Жанна, ее голос был подчеркнут гулом вышагивающих охранников. Мужчины подскочили и бросились врассыпную, горстка инстинктивно потянулась к оружию, прежде чем заметила неуклюжих оружейных сервиторов. - Это... - Она нахмурилась. – «Полночная леди», да? Вы должны были убыть двенадцать минут и тридцать две секунды назад. Один из мужчин ткнул большим пальцем в сторону корабля: - Э-э ... Капитан хотел поговорить с вами, мэм. Приватно, вроде как. - Все в порядке, Хэнкс! - Раздался из глубины катера второй голос, густой и сладкий, как темная патока. Женщина, появившаяся на самом верху трапа, была высокой и крепко сложенной, одетой в потрепанную шинель и кожаную с портупею с шипами, а также щеголяла впечатляющим гнездом темных косичек, которые обвивали ее плечи, как змеи. Она усмехнулась кислому выражению лица Жанны, блеснув белыми зубами на фоне кожи цвета подгоревшего какао. - Да ладно тебе, Джей, не смотри на меня так! Я бы не тратила ваше время впустую, если бы это не было так важно. А теперь, когда вся эта сволочь убралась с дороги, - она ткнула большим пальцем в сторону ржавого шлюза посадочного отсека, - у меня есть предложение. Только твои уши, м-м-м? - Равери. - Жанна вздохнула и быстро потерла переносицу. Эта женщина была ей знакома, и она сомневалась, что кто-либо из тех, кому не повезло встречался с пиратом, когда-нибудь забудет этот опыт. Она была хорошим торговцем: надежным и с доступом к широкой сети контактов, которыми Жанна пользовалась, но наглой. Очень, очень наглой. И возмутительно фамильярной: - Я уже говорила тебе, чтобы ты не называл меня «Джей». - А я и раньше игнорировала. Пошли! - Равери отступила назад, экстравагантно махнув рукой в сторону посадочного трапа катера. - Пройдемте в мою гостиную. Вы поймете, почему я не хотела, чтобы мусор, заполняющий вашу прихожую, ловил ветер моих слов! Катер был больше, чем большинство шаттлов: достаточно большой, чтобы сам по себе служить системным кораблем. Койки на полдюжины человек тянулись вдоль грузового отсека, достаточно просторного, чтобы вместить закованного в цепи Карнифекса, но Равери пронесся мимо них всех, отмахиваясь от вопросов Жанны, пока они не достигли личных покоев. Они были обставлены гораздо более роскошно, чем можно было ожидать - на одной из стен был установлен персональный видеоэкран, который, в свою очередь, был обшит панелями из дорогого дерева. Равери пинком пододвинула стул для Жанны и плюхнулась на край ее кровати, возбужденно улыбаясь. - Ладно, тогда ты, наверное, спрашиваешь себя: «О, Бог-Император, почему? О, почему моя дорогая подруга и уважаемая коллега-космоволк затащила меня в свою койку, если не для того, чтобы немного развлечься перед расставанием, а?» Ну, ты ведь помнишь нашу последнюю встречу, верно? - Ну конечно… - Жанна вздрогнула и опустилась на сиденье, а пират продолжала ухмыляться. - Это была чисто информационная операция. Пакет «Фра'ал» - миграционный и поведенческий анализ в обмен на данные, описывающие характер движения Тета-12 усика флота-улья «Сцилла». - Угу. И это тоже было очень полезно. - Равери кивнула. - Только ты скинула еще кое-что. Фраг, как же хорошо, что я люблю перепроверять все, или это передалось бы моему клиенту вместе с данными! Ответа не последовало. Жанна застыла на месте, заставляя себя изобразить полное безразличие. У нее было ужасное предчувствие о том, к чему все идет. - Хочешь посмотреть, что это было? - Продолжала пират. - Кажется, мне лучше сесть... Равери порылась под своей койкой, прежде чем вытащить скипетр управления и торжествующе ткнула им в сторону видеоэкрана. Он зашипел и заморгал, изображение замерцало, а затем медленно превратился в зернистое изображение металлической камеры. В ее центре, лежа на груде старых подушек, Жанна разглядела стройное тело Мерлины, придавленное паукообразной формой боевого зверя Ку'Орли. Он трахал ее быстрыми, неровными движениями, мандибулы запутались в волосах, руки техножрицы крепко обхватили хитиновые передние конечности, пока женщина раскачивалась взад и вперед в явном удовольствии. Еще два существа сидели в углу камеры, их яйцеклады капали прозрачной жидкостью, пока те ждали своей очереди. У Жанны кровь застыла в жилах. Центральный когитатор Антимедес был стар и склонен к ошибкам. У них был краш системы терминала около трех недель назад, что вынудило Мерлину перезагрузить и восстановить базы данных. Не все их данные были спасены: некоторые из них, основываясь на обрывках в реестре, были удалены. Другие просто исчезли. А этот фрагмент только что появился. Маленькая аналитическая часть разума шептала, что это, должно быть, каким-то образом было рекомбинировано с существующим файлом, а затем пропущено в последующей проверке ошибок. Конечно, она была не в том состоянии, чтобы слушать. Жанна едва могла что-либо расслышать из-за безмолвного крика паники, нарастающего в ее голове. Равери еще секунду возилась со скипетром. - Подожди,- сказала она. - Просто надо сделать погромче… Звук нарастал, наполняя каюту хриплыми стонами Мерлины. Их никак нельзя было принять за крики боли или отчаяния, даже при самом простительном толковании. Руки Жанны крепко сжались вокруг подлокотников кресла, когда где-то за кадром щелкнула охраняемая дверь. Мгновение спустя Жанна увидела, как в поле зрения появилась она сама, аккуратно обойдя распростертое тело Мерлины. Еще один удар сердца, и Жанна-на-экране повернулась к своему спутнику, подтолкнув чирикающего инопланетянина носком ботинка и обменявшись несколькими словами, которые микрофон камеры не мог уловить. Она сняла свой собственный халат, аккуратно сложила и легла, раздвинув ноги для второго Ку'Орли. Жанна с молчаливым ужасом наблюдала, как она обхватила рукой дергающийся яйцеклад зверя, контрастно розовый и мясистый, особенно рядом с пятнисто-коричневым панцирем, и направила его в свое лоно. Равери поставила запись на паузу. Она все еще улыбалась, а Жанна несколько долгих секунд молча смотрела на экран, потом проглотила комок в горле и повернулась к женщине. - Ну, учитывая, что ни Мерлину, ни меня еще пока не привязали к столбу, и мы не горим, я полагаю, что ты не сообщила об этом властям. - Ее голос был тихим, полным фальшивого спокойствия человека, смирившегося со своей судьбой. - Значит, это шантаж? - Шантаж? - Впервые ликование Раверии исчезло. Она уставилась на ксеноархивиста в полном замешательстве, а затем внезапно расхохоталась. - Золотые яйца Императора, Джей, нет, какой еще нахер шантаж! Пират ткнула пальцем в экран: - Ты хоть представляешь, что это такое? - Улика... Я сказала, по крайней мере, три тяжких преступления в рамках Pax Imperialis? - Ну да, конечно, но кому не насрать?, - Фыркнула Равери и пренебрежительно махнул рукой. - Насколько я понимаю, у наших лордов Терры и воителя Жиллимана сейчас есть проблемы посерьезнее, мы. Она наклонилась ближе, ее глаза горели алчностью: - Не-а, Джей, это просто возможность. Здесь можно заработать кучу денег, иначе меня не зовут Равери’ И’ Алион! Жанна нахмурилась. Время от времени ее взгляд возвращался к видеоэкрану и застывшей картине разврата на размытой поверхности. Она чувствовала, что прежняя паника отступает, но подозрение, которое пришло на смену, не слишком облегчило беспокойство. Жанна послала личный вокс-код, чтобы вызвать Мерлину. Что бы ни случилось, та заслужила услышать все сама. - Так ты говоришь о... Продаже записей? Мерлина и я, мы сделали их для личного развлечения. Никто другой не должен был их видеть. Надеюсь, ты понимаешь причину? -Записи? - Равери фыркнул и ткнул большим пальцем в экран. - Не-не-не. Я имею в виду, что там был бы рынок для подобного, но тут нельзя видеть подробности. Слишком расплывчато. Люди, которые будут заинтересованы в подобном - и поверьте мне, они есть - они захотят увидеть каждую мелкую деталь. Поэтому я думаю, что мы приведем их сюда. Устроим маленькое шоу. Она снова ухмыльнулась, сверкнув зубами, как голодная акула пустоты, готовая к прыжку: - Так будет безопаснее и для вас двоих. Запись выходит наружу, попадает не в те руки - какой-нибудь говнюк может побежать к властям и заявить, что не знал, что там было. А если будет живое шоу - то любой, кто платит, чтоб попасть внутрь, вовлекает себя. Они если что сгорят вместе с тобой! Это была абсурдная идея. Безумная. Возможно, и еретические - когда дело доходит до запрещенной деятельности, то нечто с негодованием терпимое Империумом в частном порядке, заслуживает смертного приговора публично. Все инстинкты, которыми обладала Жанна, кричали ей, чтобы она пристрелила Равери, выбросила труп со станции, а затем, возможно, и сожгла плазмой корабль – так, чтоб не осталось вообще ничего. Но она этого не сделала. На мгновение Жанна задержалась, ее внутренности скрутило от того же предвкушения, которое она испытывала перед тем, как впервые войти в камеру хормагаунта несколько месяцев назад… А затем тихо треснула статикой вокс-бусина, и в ней эхом отозвался мягкий голос Мерлины: -Жанна? Что-то случилось? - Можно и так сказать. Спускайтесь в док, нам нужно кое-что обсудить… *** Мерлина встретила новость со своей обычной жутковатой отстраненностью, лишь изредка поглядывая на видеоэкран, пока две другие женщины объясняли ситуацию. Вместо того чтобы потеряться в бесконечном лабиринте забот и вопросов на тему «что, если?!...», ксенаритская техножрица просто начала разбирать план Раверии, вплетая свои смутные идеи во что-то более осуществимое. Поначалу все это было чисто теоретически, но по мере того, как кусочки стали складываться воедино, тревожное чувство предвкушения начало распространяться. Вскоре три женщины тесно прижались друг к другу, размышляя над расплывчатой двумерной голограммой Антимедес, спроецированной одним из имплантатов Мерлины. - Здесь есть комната, которая нам пригодится. - Жанна ткнула пальцем в мерцающее изображение. - Это старый зал для аудиенций. Места много, места расположены ступенчато, так что они будут смотреть вниз на сцену. - Но это глубоко внутри станции. Любого гостя придется сопровождать довольно долго. - Э-э-э... Да... Вид сзади тоже был бы дерьмовый. - Равери присоединила свой голос к голосу Мерлины. Пират сбросила длинный плащ и теперь лежала, раскинувшись на кровати в корсаже и доспехах, вертя в пальцах надушенную лхо-палочку. Она нахмурилась, затем махнула рукой в сторону другого помещения, ближе к внешнему корпусу "Антимеда". - А как насчет этого? Камера мигнула и расширилась, превращаясь в трехмерную копию. Это было маленькое офицерское святилище, сохранившееся со времен Антимедес как космического спутника связи, построенное не более чем для двадцати или тридцати верующих одновременно. Мягкие скамьи были расположены тесным полукругом вокруг подиума, за которым стояла резная статуя Императора на троне. - Вот видишь, это сработает, - Продолжал Равери. - Мило и интимно. Похоже, что в соседней комнате есть хранилище реликвий, вы можете держать своих зверей там до начала шоу. - Это еще и святилище! - Вмешалась Жанна. Она уже собиралась продолжить, когда Мерлина подняла серебряный палец, чтобы вмешаться: - Мы могли бы достаточно легко сменить его назначение. Оставшиеся святые иконы можно было перенести в новую палату. И статую тоже. - Она одарила остальных легкой улыбкой. - Я давно убеждена, что это промысел Императора-Омниссии. Это может быть еще одним знаком его благосклонности. - А если ты ошибаешься? Мерлина пожала плечами: - Тогда я сомневаюсь, что он может злиться еще больше, чем сейчас. - Справедливое замечание. Значит, так и будет. Так что у нас есть место и, если у Равери ДЕЙСТВИТЕЛЬНО хорошие и надежные связи, аудитория. Очевидно, мы можем использовать наших созданий. - Пробормотала себе под нос Жанна, постукивая пластиковым стилусом по экрану своего инфопланшета: - Так что нам просто нужен доброволец, чтобы занять центральное место. - Не думаю, что это проблема, Жанна... Жанна отнюдь не была ханжой, даже при всем своем воображении. В богатых семьях, из которой она происходила, активное либидо считалось признаком хорошего здоровья. В юности у нее был небольшой круг любовников и слуг-мальчиков, и даже после того, как ее призвали в Инквизицию, она находила способы утолить свою жажду. Но все это было личным, происходило за закрытыми дверьми, и когда она подняла глаза и увидела, как Мерлина и Равери пристально смотрят на нее, невысказанное предложение в их глазах заставило сердце учащенно забиться. - Что? Нет. Это была твоя идея, Равери. А Мерлина - это ты больше подойдешь по своим внешним данным… - Но у тебя действительно больше всего опыта в ксеносексуальном общении! - Ответила Мерлина. Затем она поморщилась, ее оптика щелкнула, когда она отвела взгляд. - И мы оба знаем, что мои импланты обычно вызывают у людей... смешанные чувства. - Я буду организатором дела. Берем деньги, чтобы убедиться, что все довольны своими местами. Ну ты знаешь, скучная часть. - Равери глубоко затянулась своей лхо и игриво выпустила в ксеноархивиста облако ароматного дыма. - Да ладно тебе, Джей, ты совсем недурна собой. И я просмотрела эту запись до конца, так что я знаю, что у тебя есть энтузиазм. А звать кого-то по найму… Даже если такого найдем - ты же не думаешь, что это то, что люди хотели бы видеть? Простую отработку гонорара? Нет, Жанна не была ханжой. Она тоже не была дурой и понимала, что ЭТО точно плохая идея. Но искушение терзало ее, и когда Жанна сидела в каюте Равери, закусив губу и глядя на свое застывшее изображение, раздвинувшее ноги под хитиновым Ку'Орлом, то чувствовала, как эта идея засела в сознании, как рыболовный крючок в мозгу. Так много времени она провела на заднем плане – тихая мышь, третья дочь знатного дома в среднем шпиле. Раздражительная студентка, воюющая наедине со своей учебой. Съежившийся аколит, прячущийся за учителем, когда выстрелы и крики разрывали воздух. И наконец, добровольный пленник, запертый на Антимедес, пленник собственного успеха. Это было бы здорово, не так ли? Чтобы его видели? Чтоб ее желали? Только один раз? Во рту пересохло. Жанна посмотрела на своих спутниц и тяжело сглотнула, чувствуя то, что, как она знала, было бы ложью еще до того, как это сорвалось с ее губ. -Хорошо,- Сказала она. – Но только один раз! *** Какое-то время все это казалось сном. Равери отправилась на борт «Полуночной леди», чтобы договориться об аудиенции, а Мерлина и Жанна погрузились в более приземленные детали организации и подготовки представления. Их дни были заняты физической работой по деконсекрации и обновлению часовни, а ночи - техническими дискуссиями о том, что, как и где будет происходить во время представления. Ничто из этого не казалось реальным - как грандиозное и смутно забавное потворство теории, или как будто это было подготовлено для кого-то другого. Только позже, когда Жанна улизнула, чтоб насладиться прелестями своей коллекции, все встало на свои места. Лицом вниз, задом кверху, с сальными волосами донорского Дьявола на животе, тянущимися вдоль ее спины, и пульсирующим обезьяньим членом, глубоко погруженным в лоно, реальность ситуации обрушилась на нее. Не более чем через десять дней она будет делать это перед толпой незнакомых людей. Чужаки, которые прибыли на Антимедес не для торговли, а с явной целью увидеть, как ее трахает ксенос. Последовавшая за этим кульминация была одним из самых волнующих событий в жизни ксеноархивиста. Желудок Жанны сжался, сжался - и внезапный взрыв нервов пронзил ее до глубины души, даже когда дыхание сбилось и застряло в горле от внезапного возбуждения. Это оставило ее дрожащей и беспокойной в течение нескольких часов после этого, преследуемой видениями глаз, сияющих в темноте, пристально наблюдающими за ней с выражением… Выражением чего? Отвращения? Обожания? Или, что хуже всего, просто скуки? Разговор с Мерлиной помог. Техножрицу, казалось, смутно забавляли нервность Жанны: ее оптические кластеры щелкали и вращались на карданах, когда они разговаривали. - Не то, чтоб это было что-то совершенно новое,- Сказала она. - Ты, кажется, очень хотела продемонстрировать, как нужно лежать с каждым из твоих питомцев, прежде чем позволить мне участвовать. - Это было совсем другое! Я сделала это, чтобы ты не пострадала. Тогда Мерлина улыбнулась, и выражение ее лица было кротким и понимающим: - Нет, я думаю, тебе нравилась возможность покрасоваться. Ты гордая женщина, Жанна. Может быть, это потому, что вы благородного происхождения - я не знаю, это не мое дело. Но есть часть тебя, которая хочет, чтобы ее увидели. Она постучала серебряным пальцем ксеноархивиста по груди: - Именно поэтому ты и делала записи. Так ты могла оценить себя, даже если никто другой не мог наблюдать за происходящим. Что-то в словах спутницы задело ее за живое. Жанна упрямо ворчала, как часто делала, когда ее поправляли в чем-то, но не могла отрицать, что оценка Мерлины была правильной. Она начала экспериментировать с переносом зеркал в загоны, заставляя себя смотреть в глаза собственными отражению, когда на нее запрыгивал один ксенос за другим. Сначала это казалось странным - как вторжение в личную жизнь, даже когда Жанна была один на один с инопланетянином. Но к четвертой попытке все стало почти обыденным, а к шестой - волнующим. В более спокойные минуты она убегала в свои покои и принимала разные позы, пытаясь представить себя с точки зрения мужчины, или же просто ходила по коридорам Антимедес голая, занимаясь ночными делами, пока ощущение собственной наготы не перестало беспокоить. Медленно, по мере приближения даты представления, Жанна ощущала, что нервы сдают. Конечно, она никогда по-настоящему не теряла над собой контроль, но ксеноархивиста все больше охватывало волнение. Ее с Мерлиной совещания по планированию стали менее техническими, более оживленными, в которых преобладали затаенные разговоры о том, как и что может быть приспособлено к предстоящему мероприятию. В конечном итоге все уперлось в работу, связанную с деконсекрацией и переоборудованием старой часовни. Коробки с четками и Аквиллы были перенесены на склад, а горстка заплесневелых священных книг, переживших долгое одиночество, была благоговейно погребена в Главном святилище Антимедес. Кафедру тоже убрали, оставив приподнятую платформу примерно в метре от пола: достаточно места, чтоб четыре человека могли удобно стоять бок о бок. Вскоре единственными указаниями на первоначальное назначение комнаты были вырезанные на скамьях священные фрески и возвышающаяся над ними статуя Императора. Однако ни одна из женщин ничего не могла с этим поделать – статуя оказалась слишком тяжелой и была прикреплена к полу с помощью мономолекулярного клея, который буквально связал атомы между собой. Было предложено завязать глаза статуи, но это казалось еще более кощунственным, чем оставлять статую нетронутой, и в конце концов Жанна была вынуждена признать, что Император будет последним и, возможно, неохотным зрителем. В помещение были внесены и другие изменения. На потолок были добавлены огни, и четыре серво-черепа с пиктерами были запрограммированы на облет сцены: к их камерам зрители могли получить доступ через информационную панель, прикрепленную к месту. Были постелены ковры, отрегулировано отопление, голые металлические стены скрыты за копиями эротических картин, привезенных Равери. Скамьи были переставлены в соответствии с тем, что Мерлина посчитала «математически верными углами», и, наконец, четыре видеоэкрана, связанных с тем же серво-черепами, были встроены в сцену, где должна была выступать Жанна. - Потому что я знаю, как тебе нравится наблюдать за собой. - С ухмылкой объяснила техножрица Жанне. Выбор того, каких ксеносов использовать, не вызывал сомнений. «Голод» и «Жажда»: два хормагаунта, которыми Жанна баловала себя так давно, были единственными существами, которым ксеноархивист доверяла. Они не подведут перед аудиторией и будут вести себя предсказуемо. То, что они были первыми ее утешителями, было дополнительным аргументом. Последние несколько дней Жанна проводила с ними по два часа, полируя красные панцири и острые когти, пока те не заблестели. Голод крупней и внушительней: его панцирь и хитиновая черная шкура были усеяны лазерными ожогами и шрапнельными шрамами, и он был не так склонен к агрессии, чем младший собрат. Жанна хотела, чтобы он был вторым номером, с готовностью ожидающим за кулисами, если публика потребует выхода на бис. У нее мелькнула мысль, что Мерлина присоединится к ней на сцене в таком случае, но спутница была, пожалуй, даже больше обеспокоена перспективой обнажиться перед комнатой, полной незнакомцев, чем Жанна. Какие бы душевные шрамы ни нанесли техножрице ее воспитание - или, как говорила сама ксеноритка, «производство и конструирование» - они, кажется, были слишком глубокими, чтоб так просто от них избавиться. Наконец, лоботомированный и бесчувственный астропат Антимедес принял сообщение от Равери. Она подтвердила, что аудитория найдена и с каждого взяты деньги, и что они прибудут на следующий день, во время перехода от дневного цикла Антимедес к ночному. Довольные тем, что все, что можно было сделать, было сделано, две женщины и их любимые монстры удалились, ожидая следующий день. *** Время шоу… Ночь прошла в бессонной дымке предвкушения, день - в паническом вихре двух- и трехкратных проверок в последнюю минуту. Но, наконец, наступил вечер: гости прибыли, их провели на борт одного из роскошных транспортных шаттлов Равери и провели в зал ожидания, где они с Мерлиной объяснили, как все будет организовано. Гостям было сказано, что для их безопасности приняты все меры предосторожности, но, пожалуйста, оставайтесь на своих местах во время представления. Прохладительные напитки, к сожалению, не будут предоставлены. - Поверьте, у вас во время представления и без того слюнки потекут! – Заверила Равери, игриво сверкая декольте. Пять женщин, семь мужчин. Все люди, за исключением элегантного с’слита, пиратского вожака, который проявил заинтересованность в более интимном участии в будущих шоу. Один за другим, они рассаживались по местам, скептически щурясь или наклонившись вперед, упершись локтями в колени и уставившись в темноту за сценой. Некоторые бросали взгляды на изваяние Императора, мрачно взиравшего на них сверху, как бы напоминая потенциальным зрителям, что Империум будет судить их всех с одинаковой суровостью. Пока они ждали, нарастал низкий гул разговоров. Равери и Мерлина ходили среди них, отвечая на вопросы с загадочными улыбками или непристойными намеками так же часто, как и с ясными фактами, прежде чем молча отступить, когда свет в комнате внезапно погас. В течение трех мучительных ударов сердца аудитория сидела там, разговоры оборвались, их чувства напряглись против темноты, которая поглотила их. Затем, наконец, длинное, дребезжащее шипение прорезало воздух, как нож. Люмины начали светиться, окружая сцену теплой дымкой света, освещая две фигуры, появившиеся на ней. Жанна была совершенно, потрясающе обнажена. Она не была красавицей, но аккуратные мазки косметики и пудры смягчили жесткие черты ее лица, а светлые волосы рассыпались по узким плечам, как нимб мученицы. Молитвенные четки, спасенные из бывшего святилища, были обмотаны вокруг предплечий, а на шее, зажатая между скромными грудями, висела инквизиторская розета, некогда выданная бывшим хозяином. Серво-черепа вращались вокруг, как планеты вокруг звезды, их пиктеры вели трансляцию, гарантируя, что зрители могли видеть каждую ямочку и изгиб тела. Жажда собственнически обвился вокруг ее ног: тонкое хлыстоподобное тело хормагаунта блестело от слизи и ароматизированных масел. Алые гребни панциря были украшены молитвенными полосами, прикрепленными к хитину спинного панциря, и они мягко шелестели, когда существо поднялось на ноги. Глаза, мертвые и черные, как пустота, блуждали по зрителям, глядя на них с потусторонним, чужеродным голодом. Жанна погладила выпуклый череп существа, ее тонкие пальцы скользили по хитиновым гребням и касались колючего, скользкого языка. Все было тихо. Жанна продолжала смотреть в потолок, выражение ее лица было спокойным, несмотря на бушующую волну эмоций в груди. Она скорее чувствовала, чем видела, как зрители бегают глазами по ее мальчишеской фигуре, пожирая каждый дюйм с такой жадностью, словно она была генетически выведенной куртизанкой. В этих взглядах было нечто большее, чем просто желание - предвкушение, возбуждение, даже благоговейный трепет. Стоя на заднем сиденье, она заметила Равери и Мерлину, которые нетерпеливо подняли вверх большие пальцы и слегка ободряюще улыбнулись. -Это галактика принадлежит Человечеству! - Начала Жанна. Ее голос был тихим, но он эхом прокатился по залу, достигая каждого уха в аудитории. - Все остальные расы пока существуют только благодаря нашему терпению. И говорят, что немногим из них будет позволено стать свидетелями нашего окончательного триумфа. Но так ли это должно быть? Ее взгляд опустился вниз, медленно скользнув по дюжине лиц, пристально наблюдая за происходящим: - Убить ксеноса - не такая уж большая задача. Кто-то нажимает на курок или взмахивает клинком, и нечистая жизнь заканчивается. Насколько же более достойно похвалы приручение чужака? Чтоб видеть их сломленными и униженными, приведенными в состояние, более подходящей для наших нужд? Жанна медленно опустилась на колени. Ее сердце бешено стучало, отчаянно колотясь о грудную клетку. Жажда зашипел, наклонившись ближе и уткнувшись своей мордой ей в плечо, когда женщина провела рукой по клыкастым челюстям. Хор низкого бормотания донесся из зала, когда ее рука прошлась по телу инопланетянина, провела по всей длине его тонкой, напряженной фигуре, прежде чем скользнуть между ног. Он уже была твердый: фаллос подергивался, теплые вязкие струи смазки сочились по пальцам ксеноархивиста. - Посмотрите на него: этот зверь со звезд, порожденный, чтобы принести гибель человечеству и его делам, теперь поставлен на службу. Для вашего развлечения... Жанна скользнула ниже, опираясь на локти, когда Жажда встал на дыбы и неуклюже попыталась взобраться на нее спереди, процарапав средними лапами жгучие линии на ее плечах. Она так отвлеклась на публику - и на сильный жар, поднимающийся у нее в животе - что почти не чувствовала боли, слишком занятая поисками на лицах каких-либо признаков отвращения или презрения. Но нет. Любопытство – у большинства. У одних - беспокойное, у других-недоверчивое. Чистый голод от самых пресыщенных. Встретившись взглядом с хорошенькой рыжеволосой женщиной в форме вольного торговца, Жанна обхватила пальцами основание члена прожорливости и улыбнулась: знакомая кисло-сладкая волна от тела монстра наполнила воздух, как духи. - ...и моего удовольствия! - Закончила она, притягивая член ксеноса ближе и обхватывая губами его головку. Вздох, вырвавшийся из зала, был музыкой для ушей Жанны. Часть ее задавалась вопросом, что именно Равери продали им: многие ли ожидали какого-то эротического танца или театральной постановки, какого-то фокуса с ксеносом, скрытого за голограммами и метафорами. Но ни одна живая душа не сдвинулась с места, когда Жанна издала глубокий и тяжкий стон, обхватив языком шишковатый кончик Жажды и медленно опустившись вниз по ребристому блестящему стволу. Язык хормагаунта пьяно высунулся из пасти, пуская длинные струйки слюны по спине Жанны, в то время как его член конвульсивно извивался и проливал кислую смазку ей в рот. Серво-черепа порхали вокруг пары, их пиктеры жужжали, транслируя все с лучшего ракурса. Один прошел рядом с ксеноархивисткой, на мгновение сосредоточившись на ее вагине, раскрасневшейся и блестящей от возбуждения. Второй нырнул под черный экзоскелет тиранида, чтобы показать лицо Жанны в мельчайших деталях, записывая каждый мягкий толчок и чавканье, когда она ласкала существо: губы скользили вдоль ствола, а горло пульсировало, когда она глубоко принимала его внутрь. Другие пронеслись вдоль гибкого тела ксеноса, кружа вокруг монстра, когда он напрягся, задрожал и прижался к Жанне, вибрируя от жажды глубже погрузиться в свою партнершу. - …Как ты думаешь, он понимает, что она делает?... Из толпы донесся голос: - …Трон превыше всего, посмотри на эти когти. Это могло бы разрубить ее пополам… - …Это все… настоящее! - Выдохнул еще один. - Я не думал, что это будет именно так... - Так жарко? – Вмешался третий голос, женский: глубокий и хриплый. Жанна открыла свой единственный органический глаз и оглядела толпу, выискивая покрытую шрамами, мускулистую женщину, расстегивающую воротник куртки. - Держу пари, что эта штука трахается, как машина, когда раскочегарится как следует! Несмотря ни на что, Жанна фыркнула от смеха, ее сценическая персона соскользнула, когда она брызгала слюной вокруг члена Жажды. Тот дребезжал от разочарования, агрессивно толкаясь и размазывая длинную линию блестящей жидкости по щеке женщины и ее волосам. - Поверь мне, так оно и есть! - Крикнула Жанна. - Превосходная выносливость, безграничная энергия. А когда они заходят под правильным углом, о-о-о... Жанна провела пальцем по ноющему стволу Жажды, чтобы проиллюстрировать свою точку зрения, трогая каждый гребень и волнистый изгиб горящего чужеродного органа. - Это ни с чем не сравнимо! Эта мысль заставила ее дрожать от желания: ее низ был горячим и жаждал быть наполненным. Ее грудь покалывало, и время от времени Жанна опускала руку вниз, чтобы поласкать себя. Пальцы танцевали по нежной плоти и выщипывали пылинки удовольствия из затвердевших сосков. Жажда, казалось, был не в лучшем состоянии: его фаллос буйствовал в ее ладони, набухая и пульсируя в такт чужеродному сердцебиению. Он достиг своего пика, поняла Жанна; его скелетообразные бока вздымались от напряжения, дыхание было таким же хриплым и лихорадочным, как и ее собственное. Слизь покрыла ее руки и превратилась в липкую паутину между пальцами. Это было близко. Это было так близко. Жанна подумала, что это не по плану. Она рассчитывала использовать свой рот до тех пор, пока Жажда не будет готов трахнуть ее должным образом, прежде чем довести представление до конца. Но ее эго вспыхнуло от внимания, а ксенофильский огонь расцвел полным цветом, и женщина начала понимать, что это была глупая надежда. Возможно, столь же глупая, как и обещание Равери, что это будет единственное шоу. Зрители наклонились, их шепотки смолкли, когда язык Жанны заплясал по кончику члена хормаугонта. Они знали, что сейчас произойдет. Они знали - даже те, кто все еще проявлял сдержанность. Знали в какой-то глубокой, первобытной части себя, что должно произойти, и они жаждали этого. И поэтому Жанна щедро облизывала и целовала чудовищный фаллос Жажды, безжалостно дразня его, пока тиранид не испустил последний вопль бессмысленной, мучительной похоти и не кончил на лицо. Но даже тогда Жанна не сдавалась: она проглатывала все, что могла, а остальное принимала на кожу с гордостью, ложась на спину и размазывая густые струи чужеродного семени по груди и животу. У нее закружилась голова. Ее плоть горела, зуд желания был настолько сильным, что почти болезненным, пронзающим ее. Возбуждение жарко горело в животе, как будто покалывающее тепло источника похоти, покрывающей кожу, и опалило до самой сердцевины. Хормагаунт зашипел в первобытном удовлетворении и отступил назад: его ноги заклацали по полу, а когти впились в сцену, когда он рыскал по распростертому телу Жанны. Она медленно подняла голову. Густой, кислый запах спермы тиранида тяжело висел в воздухе. Каждая пара глаз в комнате была прикована к ней - зрители, Мерлина, Равери. Они восхищенно смотрели, как жирные капли семени стекали по стройной фигуре, тянулись между грудей, запачкав инквизиторскую розету, висевшую над сердцем. Большинство из них покраснели. Некоторые были почти так же возбуждены, как и сама Жанна. Кто-то негромко зааплодировал. - Вам это понравилось? - Жанна поднялась на колени, вытянула руками по телу, пропуская их сквозь прилипшую сперму и облизывая дочиста. – Вы хотите увидеть больше? Ее голос был задыхающимся шепотом, тяжелым от желания, и, казалось, висел в воздухе дольше, чем это было возможно. Она чувствовала себя другой - более агрессивной, более живой, более... более всемогущей, чем та серая, изредка вспыльчивая женщина, которой когда-то была. Не дожидаясь ответа, Жанна тряхнула волосами и рванулась вперед, упав на четвереньки и свирепо ухмыляясь окружавшим ее лицам. - Давай сделаем это! Жажда упал ей на спину через полсекунды. Жанна согнулась, принимая вес чужака, затем пришла в себя и оттолкнулась, когда тот зашипел, щелкнул зубами и встал на место. Он все еще был прекрасно твердым: его свирепые инстинкты размножения слишком глубоко укоренились, чтоб быть удовлетворенными единственной кульминацией, и фаллос оставил липкий след на ягодицах, когда ксенос занял позицию. Больше не было ни сдержанности, ни сомнений - сердце Жанны бешено колотилось в груди, воспламененное извращенной страстью и гордостью, и она задыхалась от безудержного удовольствия каждый раз, когда член хормагаунта скользил по жаждущим нижним губам. Серво-черепа свистели и порхали, кружа в воздухе, жаждущие, чтобы зрители могли насладиться каждой деталью предстоящего проникновения. Они ликовали, когда это случилось. Если кто-то еще не был поражен, то сдался в момент, когда искривленный чужеродный член, наконец, попал между раскрасневшихся губы и погрузился в ожидающие объятия ее тела. Ее спина выгнулась дугой, пальцы сжались - обжигающая волна экстаза пронзила Жанну, словно бочка с прометием, брошенная в Ад. Этого уже было достаточно, чтобы довести ее до оргазма. Шелковые стенки влагалища, изнывающие от желания и влажные от возбуждения, трепетали и крепко сжимались вокруг чудовищного фаллоса, крепко обнимая и отказываясь отпускать. И это не закончилось - Жажда пришел в движение еще до того, как Жанна пришла в себя. Безумно толкаясь, тараня ее жестокими, собственническими толчками, которые заставляли ксеноархивиста дрожать и вопить от восторга. Жанна мало что могла сделать, кроме как позволить зверю направлять движения, раскачиваясь взад и вперед под напором тиранида, пока ксенос находил свой темп. Он неуклонно продвигал свой член все глубже в бархатистые объятия ее лона, свежие струи смазки покрывали стенки и облегчали проход, пока царапанье хитина по спине не подсказало, что больше ничего не будет. Стряхнув остатки оргазма, Жанна открыла глаза и обнаружила, что Жажда лежит на ней, выгнув спину: обмякшее тело скользит взад и вперед по лопаткам, когда она пытается двинуться. Голова монстра висела рядом с ее головой, хриплое дыхание оглушительно отдавалось в ухе. И не раздумывая ни секунды Жанна повернулась, чтоб нежно поцеловать его в костлявый череп. Жажда ответил долгим облизыванием щеки. Жанна рассмеялась и ответила тем же, лаская клыкастую пасть тиранида, пока тот трахал ее. Его клыки снова разошлись, блестя в тусклом свете, и на этот раз она была готова: Жанна поймала язык хормагаунта между губами и пососала. Ее собственный язык кружился вокруг хлесткого, шипастого органа: она тихо постанывала и придвинулась так близко, что чувствовала, как острые как иглы зубы царапают ее подбородок, а язык извивается на полпути вниз по горлу. Это было больше, чем просто секс: Жанна не просто трахалась, она выступала. Давала представление. Показывала себя. Каждое движение было доведено до крайности, каждый вздох и всхлип преувеличены, пока часовня не зазвенела гимном похоти. Те, кто был ближе всех к ней, подвинулись вперед, сидя на самом краешке своих кресел, и их широко распахнутые глаза лихорадочно блестели. Это зрелище заставило ее сердце забиться сильнее, а голову закружиться - Жанна никогда прежде не видела, чтобы другой человек смотрел на нее с таким неприкрытым вожделением, и ей это очень понравилось. Она почти чувствовала их желание подойти ближе, прикоснуться, обнять ее, заявить свои права так же уверенно, как это сделал блестящий, скользкий от слизи ксенос, двигающийся на ней. Возможно, подумала она, в следующий раз ей удастся развеять подобные мысли. Эта мысль всколыхнула что-то внутри нее и вызвала горячий, настойчивый прилив возбуждения, который заставил ее дрожать и пылать. - Она действительно это любит! - Сказал кто-то. Те, кто сидел сзади, на мгновение замерли, ошеломленные демонстрацией чудовищной близости перед ними: их глаза метались между двумя столь разными любовниками сцене и детальными изображениями, транслируемыми серво-черепами. - Трон Терры, ты только посмотри на нее. Такое не подделаешь… - Скажи мне, дорогой муж… - Прошептал другой голос. - …Почему ты никогда так меня не целовал? Я почти готова оставить тебя здесь и взять одно из этих существ домой вместо тебя! Этого было достаточно, чтобы Жанна гордо улыбнулась. Жажда вцепился в ее волосы, когда женщина вырвалась из объятий и вскинула голову, ища последнего говорившего: - Останьтесь после спектакля, если... если желаете… - Задыхаясь, проговорила она. Ее голос звучал обрывками, задыхаясь, когда жар расцветал и распространялся внутри. Каждый удар члена тиранида распалял ее возбуждение, как меха, раздувающие угли. - Я... Я уверена, что мы можем устроить... Приватный сеанс, если вы... А-а-ах!!! М-м-м... То, что собиралась сказать Жанна, превратилось в долгий страстный стон. Было трудно сосредоточиться - даже думать было трудно, мысли становились теплыми и липкими, пока она работала над вторым оргазмом. Жажда крепко обнимал ее: средние конечности обвились вокруг талии, волнистые гребни, покрывающие фаллос, мучительно-сладко двигались взад и вперед по ноющей плоти с каждым толчком. Жанна почувствовала, что дрожит – все мышцы напряглись, пальцы на ногах сжались, а костяшки пальцев побелели, когда она схватилась за край сцены… И почувствовала, что хормагаунт делает то же самое: его тонкая, остро отточенная фигура напряглась, когда ксенос стал еще сильнее терзать ее. Это было близко. Она была уже близко. Ее внутренности превратились в смесь из жара и напряжения, бушующего и отчаянно нуждающегося в освобождении. Один за другим шепот затихал, когда все лица в зале поворачивались к сцене, наблюдая в напряженном молчании, как они достигают кульминации. Равери прислонилась к противоположной стене, изображая безразличие, несмотря на то, что прокусила губу до крови. Только Мерлина казалась непринужденной: ее возбуждение выдавал лишь слабый розовый румянец на фарфоровых чертах лица, когда она направила свои серво-черепа вокруг чудовищного соединения. -Давай!... СИЛЬНЕЙ!!! - Прошептала Жанна. Жажда что-то прорычал и рванул вперед: когти впились в бледную кожу, хитин жестко прошуршал по спине. Кусочек за кусочком она чувствовала, как мир вокруг рушится, пока не осталось ничего, кроме сцены, ксеноса, и отчаянного, ползущего напряжения ее нарастяющей волны. Даже публика исчезла из ее мыслей. - Ну же, пожалуйста, пожалуйста, отдай его мне!!!... Отдай всё!... Когда это случилось, то очень неожиданно. Жанна почувствовала, что каждая клеточка тела натянулась, как еретик на дыбе. Член Жажды, словно раскаленная сталь, обтянутая бархатом, все глубже проникал в пламя, бушевавшее внутри нее. Словно зверь стремился прикоснуться к чудовищному желанию, которое сам разжег в ней. Мгновение тянулось, тянулось - и, наконец, оборвалось!... …Когда Жанна кончила разрушительно, дрожа, брызгая, взвизгивая тонкими вздохами удовольствия. Когда реки жгучего возбуждения каскадом стекали по ее бедрам и собирались на сцене под ними! Ксеноархивистка держалась прямо в течение трех трепещущих ударов сердца, прежде чем силы покинули ее, и она упала вперед, задница высоко поднялась в воздух, когда Жажда пришел к своей кульминации. И впервые Жанна увидела оргазм ксеноса прежде, чем почувствовала его. Один из серво-черепов Мерлины скользнул вокруг и под ними: его трансляция перешла на экраны на сцене, и Жанна наблюдала, как чужеродный член, вставленные в нее, начал дрожать и набухать, толстая вена в его нижней части рельефно набухла. Жажда напряг бедра, издал последний, торжествующий рык и вогнал себя так глубоко, как только мог: последние полтора дюйма набухшего члена пульсировали конвульсивными сокращениями, когда тиранид наполнял Жанну чужеродным семенем. Его было так много! Его всегда было так много, подумала Жанна с головокружением: животные были созданы для того, чтоб совершать бесконечный цикл пожирания и размножения, и поскольку в первом им было отказано, их инстинкты как будто полностью переключились на второе. Она чувствовала толчки спермы тиранида, бьющие по ее шелковистым стенам. Кипящие, пузырящейся, заполняющие все пустоты, только для того, чтобы капать оттуда длинными вязкими струями, когда все кончится. Жажда возвышался над ней: его мертвые глаза были обращены к зрителям, зубы оскалены, пока ксенос не осушил себя досуха. Только тогда он издал дребезжащий звук удовлетворения и отодвинулся - его член влажно шлепнулся о бедро Жанны и выплеснул поток жемчужной жидкости на сцену. Молчание затянулось. Никто не произнес ни слова. Никто не дышал. Какое-то мгновение Жанна не осмеливалась пошевелиться, внезапно испугавшись, что зрители могли отвернутся в последний момент. Затем, наконец, кто-то начал хлопать. И еще один. И еще один. А потом они все аплодировали, смеялись, покрасневшие и вспотевшие от возбуждения, неловко скрестив ноги или широко расставив их в знак неповиновения. Жанна вздохнула с облегчением и неловко села, свесив ноги с края сцены и откинув с лица мокрые от пота волосы. Затем кто-то радостно выкрикнул ее имя, и она рассмеялась, улыбаясь так широко, что ей показалось, будто у нее сейчас отвалится голова, и поклонилась собравшимся гостям. Она чувствовала себя на десять лет моложе. Трон Всевышний, подумала Жанна, она чувствовала себя совершенно другим человеком. Повернувшись к статуе, возвышавшейся над головой, Жанна поцеловала свою ладонь и подняла ее к каменному лицу Императора: четки, обвязанные вокруг предплечий, тихо позвякивали, когда она произносила короткую молитву. Если Повелитель Терры возражает против ее действий, у него есть шанс вмешаться прямо сейчас. Затем появилась Мерлина, поднявшаяся на сцену с поднятыми руками,. Она объявила, что каюты уже приготовлены, и что Равери проследит, чтобы гостей сопроводили обратно на корабли в начале следующего дневного цикла Антимеда. Горстка гостей уже собралась уходить, когда сзади раздался чей-то крик. -На бис!- крикнул мужчина. – На бис! - Ага! – Воскликнул другой зритель, на этот раз женщина, рыжеволосая торговка. Ее голос был высоким и лихорадочно-возбужденным. - Тащи туда и девчонку-шестеренку! Мерлина замерла как вкопанная. Двигалась только ее оптика, тикающая и щелкающая на круглых креплениях. Позади нее Жажда с клацаньем когтей добрался до края сцены и уселся на задние лапы, свирепо глядя на улюлюкающую толпу, расположившуюся перед ними. Его член съежился, но Жанна знала по опыту, что не потребуется много усилий, чтобы снова разбудить зверя, и что их брачное безумие может длиться о-о-очень долго. -Мер? - Тихо сказала Жанна, протягивая руку, чтобы коснуться руки техножрицы. Она знала, какой... робкой Мерлина могла быть с другими людьми, какие проблемы у нее были с ее искусственным телом. Но она также могла видеть нежный румянец на лице своей спутницы, и короткие взгляды, которые другая женщина бросала на орган Жажды, все еще дергающийся и блестящий от жидкости. Оптика щелкнула, и по спине Мерлины пробежала легкая дрожь. - Ты не должна этого делать, если не хочешь, Мер. - Продолжила Жанна. - Все зависит от тебя. Ты можешь привести Голод, а я могу выйти с Жаждой еще раз, если хочешь. Но... Она на мгновение замолчала. Семя Жажды стекало по бедрам, согревая бледную кожу и сверкая, как жемчуг, в свете люмин. Сама не зная почему, Жанна откинулась назад и раздвинула ноги, лениво проводя пальцем вверх по беспорядку, пока он не достиг ее лона и не начал лениво описывать маленькие круги вокруг ее клитора. - Но... Я имею в виду - они пришли сюда, чтобы увидеть, как я спариваюсь с инопланетянином. Я сомневаюсь, что их отпугнет какая-то нестандартная бионика! -Хм! - Мерлина задумчиво хмыкнула. Ее паучья оптика сделала несколько оборотов, переключаясь с ксеноархивиста на шипящего ксеноса, присевшего рядом. А затем на зрителей, нетерпеливо наблюдающих сзади. Ксенаритка прикусила губу, поколебалась секунду, а затем, казалось, приняла решение. Не сказав больше ни слова, Мерлина быстро подобрала подол мантии и вышла через заднюю дверь сцены, оставив за собой хор разочарованных голосов. Однако недовольство публики длилось недолго: техножрица вернулась через минуту, а Голод нетерпеливо трусил следом. Послышалась торопливая возня, когда гости вернулись на свои места - как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мерлина лениво развернулась и сняла верхнюю одежду, прежде чем изящно отбросить ее в сторону. Она была обнажена под ним: чужеродные аугментации ксенаритки опоясывали ребра и тянулись вдоль позвоночника, искусственно отбеленная кожа порозовела от прилива крови. Последовало мгновение замешательства - достаточно долгое, чтоб публика успела насладиться видом стройного, фарфорового и серебряного тела - прежде чем она опустилась на колени рядом с Жанной и с явной нежностью погладила череп Голода. Тот нетерпеливо зарычал, клацая челюстями и щелкая своим шипастым языком по ее лицу вместо ответа. Член уже был твердым и пульсировал страстью. - Странное ощущение. - Пробормотала Мерлина. - Когда на тебя вот так смотрят. Будто… - «Будто» что? - Спросила Жанна. Она потянулась и положила руку на плечо подруги, любовницы и напарницы, наклонившись достаточно близко, чтобы уловить запах машинного масла и благовоний. - Будто... Как будто они хотят посмотреть на меня. Как будто они не думают, что я выгляжу странно. И им не все равно. - Техножрица застенчиво отвела взгляд. Она по-прежнему избегала смотреть зрителям в глаза, но не могла скрыть легкой довольной улыбки, мелькнувшей на рубиновых губах. - Но мне кажется, мне это нравится. Как ты хочешь это сделать? Глаза Жанны метнулись к лицам, расположенным вокруг них: - Давай дадим им напоследок действительно пикантное зрелище? Пальцы Жанны задержались, поглаживая мягкую, прохладную кожу Мерлины и сияющую кибернетику, пока она укладывала женщину на спину и раздвигала ей ноги. Мерлина тихонько задрожала, ее паукообразные линзы полностью сфокусировались на Голоде, когда тиранид приблизилась, привлеченный запахом ее возбуждения. Хормагаунт на мгновение замер, склонив голову набок, как птица. Пустые глаза ксеноса блуждали по двум женщинам, когда Жанна опустила руку и провела по лону Мерлины, раздвинув губы пальцами. В толпе послышался чей-то вздох. Голод был более разумным из двух хормагаунтов, и зверю не потребовалось много времени, чтоб понять, чего от него ждут. Жанна тихонько прикусила ухо техножрицы, когда чудовищный любовник опустился сверху. Ксеноархивист взяла член в руку и нежно направила его на верный путь. Раздался вздох, прерывистый стон удовольствия, и это было сигналом - Жанна отпустила руку и увидела, как Голод бросился в объятия Мерлины, терзая ее с отчаянной, но сдерживаемой яростью. - Великолепно. Трон Всевышний, она прекрасна. Посмотри, как она его принимает… - Пробормотал кто-то, глядя, как Мерлина обвила своими серебряными конечностями брыкающегося ксеноса. Она долго и глубоко стонала, прижимая тиранида к груди, как любовника, и выражение полного блаженства разлилось по лицу техножрицы. Жанна немного понаблюдала за ней, прежде чем улечься рядом, широко расставив ноги, свесив голову с края сцены и не сводя глаз со зрителей. Довольно скоро женщина почувствовала, как Жажда касается ее. Скользкий от слюны язык извивается вдоль шеи, острая костлявая грудь царапает ее соски, а его член ищет вход. Ее взгляд отыскал Равери, одиноко и безмолвно стоявшего в дальнем конце зала. Пират задыхалась почти так же тяжело, как и Мерлина, лицо ее раскраснелось, глаза стали огромными, как блюдца. Какая-то мокрая тряпка свисала из кармана ее шинели, и Жанна чуть не рассмеялась, когда поняла, что это нижнее белье женщины. Она подумала о том, чтобы позвать пиратку пригласить присоединиться к ним, но эта мысль ускользнула из головы, когда Жажда, наконец, пронзил ее. Жанна со вздохом удовольствия подняла ноги и обхватила узкие бедра хормгаунта, точно так же, как это сделала ее спутница, приветствуя клыкастого, скользкого от слизи инопланетного монстра в храме своего тела снова. Она ощутила его жар и твердость, его целеустремленную похоть, услышала шепот и одобрительные вздохи зрителей и испустила задыхающийся крик неподдельного удовольствия. А потом были только она и Мерлина, бок о бок. Они лежали под парой шипящих тиранидов, и было обожание толпы, и каменный, молчаливый взгляд Императора, взирающего сверху. Жанна не могла себе представить, что хочет чего-то другого. *** Они просидели там несколько часов. Спереди, сзади. Они трахались до тех пор, пока они едва могли ясно мыслить. Губы обвились вокруг чужеродных фаллосов. Пальцы ласкали костлявые экзоскелеты. Они делали это по очереди, одна женщина держала другую, когда звери кончали на них, семя ксеносов текло в горло и на пол. Они целовались, сидя лицом к лицу, когда их таранили сзади, и стонали друг другу в рот. Толпа взирала все это, и их собственные запреты постепенно отступали, пока они не начинали разбиваться на пары на скамьях или искать утешения в виде согнутого пальца или сложенной чашечкой ладони. Но в конце концов, как только странная четверка закончила свой путь, шоу подошло к концу. Облитые с головы до ног потом и семенем, Жанна и Мерлина на дрожащих ногах спустились со сцены, взялись за руки и поклонились публике, которая в ответ осыпала их аплодисментами и обожанием. Равери одарила их ослепительной улыбкой, прежде чем проводить гостей в приготовленные для них спальные комнаты, хотя казалось сомнительным, что кто-то из них сможет нормально спать после того, чему они стали свидетелями. Только после того, как гости ушли, а сервиторы занялась уборкой и стерилизацией помещения, Жанна и Мерлина удалились в душевые Антимедес и смыли следы выступления. Были надеты теплые, удобные халаты, а из запасов станции извлекли небольшую кучку питательных батончиков, и они вдвоем устроились в покоях Жанны, чтобы отдохнуть. Они мало говорили: обе были довольны своими мыслями и обществом друг друга, и обе были единодушны во мнении об испытанных ощущениях. Для Жанны это было подтверждением ее философских взглядов: такое грубое проявление ксенофилии, показанное не только кругу непосвященных наблюдателей, но и в присутствии самого Императора, рассеяло последние сомнения. Какие бы давние привязанности она ни питала к Броху Рейли или его целям, они были окончательно разорваны. Антимедес больше не был местом, где искали лишь новые способы уничтожения чужаков. Теперь Антимедес – это станция, где просвещенные умы полностью сосредоточатся на поиске новых способов подчинить ксенорас человеческой воле - и, конечно же, будут использовать полученные результаты. Мерлина играла вторую роль в сегодняшнем выступлении Жанны, но это подействовало на нее гораздо сильнее, чем обе женщины могли себе представить. Впервые к ней пришло чувство уверенности и удовлетворенности. Раньше это было что-то навязанное ей - неудачный эксперимент в области математической красоты. Но если ранее большинству обычных людей впадали в замешательство при виде ее искусственной элегантности, или же механикус смотрели на нее свысока - как на полукровку, неспособную полностью посвятить себя миссии Адептус Механикус, то теперь было доказательство, что ее искусственная, жуткая красота не была чем-то отвратительным. Вскоре к ним присоединилась Равери: пиратка с темной кожей, ухмыляющаяся так, что, казалось, готова был лопнуть от восторга. Ее сопровождал сервитор, нагруженным дымящимися чашками рекафа и внушительной кучей физических валютных чипов. Жанна слишком устала, чтобы пытаться распознать номиналы тонких пластин, или прикинуть, сколько они стоят, но это было очень, очень много. - Леди, леди, я чертовски горжусь вами! - Захихикал Равери, плюхаясь на вращающийся стул и радостно крутясь к ним. - Половина этих прижимистых ублюдков дала чаевые! Они действительно дали чаевые! Кое-кто из них сказал, что, по их мнению, это было бы справедливо, раз уж вы вдвоем выступали. И я думаю, что кое-кто из них хочет помочь финансировать следующее шоу. Она подняла бровь и склонила голову в сторону Жанны: - Конечно, я сказал им, что будет следующий. Надеюсь, ты не сделаешь из меня лгунью? Мне очень не хочется пятнать свою кристальную репутацию враньем! Ксеноархивистка потянулась, тонко улыбнулась и пошевелила пальцами ног: -М-м-м... Хорошо. Я уверена, что кое-что можно было бы устроить. Кстати говоря, ты, кажется, немного разволновались к концу выступления. Я не думаю, что ты рассматривала возможность побаловать себя? Улыбка Равери на мгновение дрогнула, но обе женщины видели, как пиратка шевельнулась, как быстро ее бедра потерлись друг о друга при этой мысли. - Ну да, я так думал. Раз уж вы обе такие опытные, спросить у вас совета… По, так сказать, знакомству… - Думаешь, мы могли бы должным образом представить вас друг другу? - Перебила Мерлина. Одна из ее линз клацнула, и Жанна узнала выражение, похожее на приподнятую бровь. - Да ладно тебе, Равери. Мне показалось, что ты очень стараешься нас продать публике подороже. Но ты не думаешь, что у тебя должно быть личное представление о том, что продаешь? - Ну, э-э-э, это не совсем... - Пират откашлялась. Ее глаза метались из стороны в сторону, но не могли остановиться ни на одной из женщин. Она уставилась куда-то вдаль, рассеянно покусывая нижнюю губу. Капелька пота скатилась по шее и задержалась, как жемчужина, на вырезе декольте. - Хотя я полагаю, что это может... может быть... может быть неплохой идеей. Жанна потягивала свой рекаф, с удовольствием наблюдая, как женщина юлит, и решила начать издалека: - Если хочешь, я могу предложить вам что-нибудь более мягкое. Голод и Жажда все равно нуждаются в отдыхе. Мерлина бросила на нее быстрый взгляд: - Значит, тирусс? - Думаю… Тирусс – вполне неплохо для начала. - Две женщины встали, подошли к Равери и обняли ее за плечи. Пиратка издала вопль протеста, но совершенно не сопротивлялась, когда Жанна и Мерлина подняли ее со стула и повели из комнаты обратно к камерам предварительного заключения. - Ну, не могу сказать, что я этого не предвидела.- Пробормотал Рэвери. - Лучше бы он был так хорош, как вы его показывали на видео. Жанна рассмеялась: - О, поверь мне, это так! - Сказала она, лукаво поблескивая глазами в тусклом свете. - Но все же скажи - как ты относишься к щупальцам?