Чёрноволосое безумие

      Несколько секунд понадобилось, чтобы понять услышанное. Малфой? Помочь? — С чего ты взял, что мне нужна помощь? — презрительно спросила Альциона, чувствуя, как глаза начинают намокать. Салазар, как давно она не плакала. — С того, что сам получил метку. — его взгляд упал на руку девушки, которую она сильно сжимала второй. Альциона резко отдёрнула здоровую руку вниз, но было уже поздно. Он заметил, как она сжимала предплечье от жжения. — Можешь терпеть, но говорю сразу, болеть будет долго. Это была, мать вашу, Лестрейндж, которая хер попросит помощи, даже если её будет разрывать от боли. Он не мог винить её за это, потому что сам был таким же. Он не мог винить её за это, потому что теперь знал, из-за чего она так поступает.       В ту самую ночь, когда они со слизеринцами отмечали Рождество, Драко показалось, что Лестрейндж не такая, какой её видят со стороны. Быть может то был выпитый алкоголь, поспособствовавший этому, а может сама Альциона просто позволила себе расслабиться, но на вечеринке она была другой. Разумеется, они не забыли переброситься колкостями, но после того, как Пэнси их остановила, они действительно решили не портить этот вечер. Драко впервые обратил внимание на её звонкий смех. Да, оказывается она даже умела смеяться. Он видел, как она танцевала за руку с Пэнси. Этим дурочкам было весело. Когда они делились рассказами из жизни, Тео захотелось узнать о её детстве. Этот хитрец заметил, что после огневиски Альциона стала раскованнее, и незаметно начал задавать ей вопросы о родителях. И она проболталась. Каждый раз, когда в школе разговор заходил на подобные темы, девушка умудрялась отвязаться от расспросов. В тот вечер не смогла. Драко помнил, как Альциона пыталась соображать, чтобы не сболтать лишнего, но её язык работал быстрее, чем её мозг. Наверное сейчас она даже не вспомнит этого разговора, но Малфой, который не особо любил напиваться, запомнил всё. — Родители? — она смотрела на Тео, пытаясь подобрать слова для ответа, — Родителей я помню до момента их заключения в Азкабане. Они не часто бывали дома. Мой отец — убийца, и в детстве я не совсем осозновала этот факт. Со мной он совершенно был совершенно другим человеком, нежели с остальными. Я любила вести с ним беседы, гуляя в нашем саду. А моя мать… — Альциона замолчала. Она понятия не имела, что рассказать про Беллу. — У неё было очень тяжёлое детство, поэтому у неё очень необычный характер. Бывали конечно разные случаи, но это уже в прошлом. Но Теодор не успокаивался. Он, пользуясь действием алкоголя в Альционе, хотел выяснить всё: — Когда был первый такой случай? Девушка молчала, сосредоточившись на своей пустой рюмке. — Мне было пять лет. Она использовала на мне круциатус. Из-за того, что это был мой первый раз, я начала плакать. Мать терпеть не может слёз, поэтому я только усугубила своё положение, пытаясь просить её перестать. Нотт выглядел очень серьёзным. Он внимательно рассматривал лицо Альционы, чтобы убедиться, что не перешёл грань. Пока что всё было под его контролем. Остальные сидели молча, также наблюдая за подругой. Пэнси не смогла сдержаться, и пару слезинок покатились по её бледным щекам. — Не смейте на меня так жалобно смотреть. Я уже давно смирилась с этим. — отмахнулась от них девушка. — Если бы она не сделала этого, я бы не была сейчас той, кем являюсь. Она всегда хотела, чтобы я была сильной. Я думаю, это была подготовка к моей взрослой жизни. Пэнси пересела на одно кресло с Альционой и обняла её, за что последняя даже поблагодарила подругу. Альциона не плакала. Она просто задумчиво смотрела куда-то в пол. Блейз решил помочь своей девушке разрядить обстановку, и у него это получилось. Через полчаса девочки уже отплясывали под музыку. — Нотт, какого хрена ты сделал? — отвернувшись от танцующих неподалёку девушек, процедил Драко. — Не только я один заметил, как она шарахается от этой темы, да? — Теодор кинул взгляд на парней. — Я не могу сидеть спокойно, зная, что её раздирают мысли о прошлом. Теперь я хоть имею представление о том, с чем имею дело. Ведь она сама хрен нам что расскажет. А сейчас я понял, что значит жить с Беллатрисой. — Нет, ты не понял, Тео — задумчиво произнёс Драко. — И знаешь, я рад, что не понимаешь. Парни замолчали.       Драко всегда думал, что если Беллатриса и ненавидела всех вокруг, то хотя бы ценила свою дочь, но услышав рассказы о методах воспитания, которым подверглась Альциона, понял, насколько идиотской была эта мысль. После этого вечера он изменил своё мнение о двоюродной сестре. Да, она была всё той же стервой, а он — всё тем же заносчивым эгоистом, как его прозвала Альциона, и навряд ли в их общении что-то поменяется, но внутри него отношение к ней изменилось. — Как долго будет болеть? — неожиданно спросила Альциона. — Ты не сможешь уснуть. — Ладно, давай. — после нескольких секунд раздумий, с трудом согласилась она. Малфой кивнул и быстрым шагом направился вниз. Через пару минут он зашёл к ней в спальню. Одна его рука была наполнена белыми мотками ткани, а вторая держала бутылочку непонятной жидкости. Драко подошёл к Альционе, сново сжимающей руку, и присел на корточки перед её кроватью. Он аккуратно взял её руку и посмотрел на чёрную змею, выползающую из черепа. Он уже изучил этот знак вдоль и поперёк. Промочив бинт жидкостью из склянки, несколько раз сложил его и поместил на метку. Её рука дрогнула от соприкосновения кожи с прохладной веществом. Он поднял глаза: Альциона, не опуская взгляда, смотрела куда-то в сторону. — Ты ещё не видела её? Она отрицательно замотала головой. — Не будешь смотреть? Тот же ответ. Драко взял второй бинт и начал обматывать им её руку. — Когда ты получил метку? — тихо спросила она. — Летом. — коротко ответил Драко. Она кивнула, всё также смотря в пустоту. — Лестрейндж, посмотри на меня. — требовательно произнес он. Секунду поколебавшись, она всё-таки повернула голову. Её глаза были очень тёмными. Прямо как у Беллы, только без того жуткого, маниакального безумия. — Я смирился с этим клеймом, и ты тоже смиришься, ясно? — он постарался сказать это как можно мягче. Девушка ничего не ответила, но по взгляду Драко понял, что она его услышала. Он завязал концы бинта и отпустил её руку. Странное чувство от его касания пропало. Его кожа была холодной, но этот холод был приятным. — Не снимай его до завтрашнего утра. — сказал он, собирая с пола медицинские принадлежности. Альциона молчала. Разумеется она не снимет его, ведь боль уже потихоньку отступала. Парень встал и направился к двери. — Малфой, спасибо. — опомнившись, тихим голосом произнесла она. Он обернулся и кивнул ей, затем дверь за ним захлопнулась. Альциона свернулась в калачик и обняла одеяло. Слабый запах всё ещё оставался в комнате. Девушка не могла с ним ошибиться — это точно была мята. Она каждый вечер добавляет её в чай, так как она улучшает состояние нервной системы и эффективно снимает стресс. Малфой пахнет мятой. Альциона почувствовала, как сон окутывает её разум. Без очередной чашки чая перед сном, она засыпала, невольно вспоминая холодные серые глаза.

***

      Этого момента Альциона ждала больше, чем Нового года. Она и подумать не могла, что покидать Малфой мэнор будет настолько облегчающим действием. Переступая порог железных ворот, она почувствовала, как с её души свалился здоровенный камень. Она уже сидела в слизеринском купе Хогвартс-экспресса и глядела в окно. Девушка решила, что добралась до вокзала «Кингс-Кросс» слишком уж рано, так как часы на станции показывали только без пятнадцати минут одиннадцать. Зимние каникулы закончились. Сегодня все ученики отправляются обратно в Хогвартс. Пока Альциона пробиралась сквозь толпу в купе, она видела, как оживлённо, с улыбками, они обмениваются новостями из дома, показывают друг другу подарки с Рождества. Видела и их родителей, которые со слезами на глазах провожали своих детей и просили их быть осторожными. Единственным человеком, с кем Альционе действительно было тяжело расставаться, была Нарцисса. За эти каникулы они провели вместе больше всего времени и сильно сблизились. Альционе было более чем комфортно рядом с ней, словно они были знакомы несколько лет. Нарцисса любила делиться с Альционой воспоминаниями о детских буднях со своими сёстрами, об её обучении в Хогвартсе, про их юношеские отношения с Люциусом и о маленьком Драко. Тётя не часто делилась своими переживаниями о сыне. Как и все Малфои, она гордо и молча несла на себе бремя переживаний. Но иногда, стены самоуспокоения ломались, и женщина изливала душу своей племяннице, после чего всегда приносила извинения за свою слабость. Таким образом, Альциона узнала о самой сути задания Малфоя младшего, которым тот должен был искупить ошибки отца. — Альциона, дорогая, я понимаю, что вы с Драко не совсем ладите. Как бы вы не пытались это скрывать — я всё равно вижу это. Но я прошу тебя, будь с ним рядом. Он совсем один. Ему так тяжело… — это был один из тех моментов, когда Нарцисса уже не могла сдерживать слёзы. Сжимая Нарциссу в объятиях и поглаживая её по спине, Альциона невольно дала своё обещание. Девушка понимала, что только что соврала ей. Она просто хотела успокоить бедную тётю. Нарцисса очень переживала за сына, а после того, как Альциона получила метку, стала переживать и за неё. Девушка не хотела, чтобы за неё волновались, тем более её тётя, на которую итак достаточно свалилось, поэтому перед отъездом девушка постаралась внушить ей, что справится со всем и переживания совершенно ни к чему. — Ну что, молодая пожирательница, как жизнь? Альциона уже успела схватить палочку и нацелить на вошедшего, прежде чем узнала кудрявую макушку. Пора бы уже смириться с его бесцеремонностью. — Тео, мать твою! — она положила палочку обратно в карман мантии и злобным шёпотом продолжила. — Ты вообще головой думаешь? Об этом никто не должен знать! — Спокойно, тёмноглазка. Я наложил на наше купе оглушающие чары. — усмехнувшись, ответил слизеринец. — Ну так что? Какие поручения тебе дал лысый мудак? — Я только получила метку. Он ещё ничего мне не давал. — Ну и прекрасно. Успеем придумать план его убийства, пока он сообразит. — Нотт, открыв форточку, развалился на сидении и закурил магловскую сигарету. Альциона знала, что Тео тот ещё курильщик, но делать это прямо в купе — было уже чересчур. Она поморщилась: — Прямо в купе? Издеваешься? — Да ладно тебе, — он с азартной улыбкой протянул сигарету Альционе. — Осмелишься нарушить правила? Если он думал, что сигарета должна была её напугать, то серьёзно ошибался. Лестрейнджи всегда принимают вызов. Альциона нагнулась и сделала маленькую затяжку из протянутой руки парня. Ей еле удалось сдержать кашель. Тео не переставая наблюдал за ней. Альциона поймала его взгляд и забрала у него сигарету. — Целая будет считаться? — вскинув бровь, спросила Лестрейндж. В глазах Нотта на секунду вспыхнуло удивление, но он тут же сделал удовлетворённое лицо и кивнул: — Определённо. С каждым разом затягиваться Альционе становилось немного легче. Тео достал себе другую сигарету, и вот они уже сидят и курят вместе, заполняя купе клубами дыма, которые устремляются наверх и исчезают в форточке. Альциона ничего не чувствовала, кроме как желания откашлиться, но спор есть спор. Уж кому-кому, а Теодору она проигрывать не собиралась. Затем дверь купе открылась и последовал ледяной тон: — Вы совсем рехнулись?