Двенадцать желтых бабочек

Кафе открывалось ровно в 9 утра. Работник переворачивал вывеску «открыто» стараясь ни на минуту не задерживать поток сонных клиентов, пришедших, чтобы освежить свой разум ароматным кофе. Артем немного опаздывал на торжественное открытие лучшей кофейни в городе. Он опять лег в кровать к полуночи из-за того, что работал над новым пейзажем Швейцарии. Там он никогда не был, но случайно наткнувшись на арт-галерею одного художника, узрел все великолепие скалистых гор и нестерпимо захотел посетить этот край. Дождливая погода сказывалась на окрас его пальто, оно вкраплениями становилось на несколько оттенков бежевого темнее. «Снова прийдется постирать» – огорчился парень. Зонтик унесло грозовым ветром ещё месяц назад, а времени приобрести новый никак не хватало. Погрузившись в мысли он не заметил, как уже подошел к входу заведения. Толкая тяжелую дверь вперед, он вспомнил о неоконченном конспекте по биологии. «Стоит его доработать после учебы» – не иначе как, ведь завтра у него зачет по макроэволюции. Из-за дрожи благодаря холоду, ему пришлось неловко дёрнутся, чтобы от резкого сокращения мышц по его телу разлилась легкая волна тепла. Лучше бы он этого не делал, ведь на него итак пялились посетители после громкого захлопывания стальной двери. Немного смущенно сел за «стол дружбы», он называл его так, потому что ещё три года назад при встрече с друзьями так именовал место, Артем и не думал, что это может им запомниться. Он уже давно с ними не общается, но, кажется, называть его подобным образом, вошло в привычку. Сев за стул напротив окна, стал наблюдать как тяжелые капли дождя омывают грязную уличную плитку. Только успев подумать о горьком вкусе кофейных зёрен, как тут же раздался глушительный звук от телефонного звонка: – Да, мам. – Тём, ты помнишь, что пообещал мне? – Я сегодня приеду, не волнуйся. Сразу после учебы к тебе. – Хорошо, сын. И не забудь взять Мию. Миа – кошка живущая в одних стенах с Артемом уже больше пяти лет. И это не мешает ей каждый раз забывать как выглядит ее хозяин. То прийдет он после десяти часового отсутствия и она тут же бросится шипеть, будто впервые видит и чувствует запах главы дома. Но он все же любил это нестерпимое животное и ни разу не забывал перед уходом насыпать ему стаканчик сухого корма. Положив мобильный на поверхность стола вспомнил, что секунду назад убрал оттуда влажные рукава. «Черт, теперь он весь мокрый» – не мог не возмутить юноша. За этой мыслью последовало тщательное вытирание корпуса о черное худи. Носил он его не менее трех раз за неделю, оно является его любимым одеянием. Флисовая подкладка напоминала ему теплые объятия того самого человека, имя которого произносит он лишь когда тоскливо на душе. У него оставалось ещё сорок минут, чтобы насладиться напитком обволакивающим жаром горло. Парень начал детально рассматривать интерьер, который видел уже по меньшей мере тысячу раз, и все равно это доставляло ему прежнее удовольствие. В небольшом кафе настолько правильно расставлена мебель и зеркала, что это только подчеркивало его сильные стороны. Именовалось оно «Антэ», с отсылкой на какое-то произведение, о котором очевидно Артем понятия не имел. Самый темный уголок в то же время был самым любимым. Круглый белый стол в стиле "Прованс"  из массива ясеня, идеально подходил ему по росту, а он у него не маленький, без преувеличений шесть полноценных футов. На подоконнике рядом стояла бегония, окраса лучей восходящего солнца. Желтый – цвет тишины и умиротворения, он производит исключительно теплое и приятное впечатление, поэтому и нравится главному герою. Можно сказать, что он его просто обожает, даже сейчас на нем пара ярко желтых носков, разбавляющих серый будний день. Рассматривая меню в рамочке над барной стойкой, он подумывал взять что-то покрепче американо. Остановив взгляд и выбор на доппио, он понадеялся, что оно растормошит его внимание. Тихо поднявшись не привлекая лишнего любопытства окружающих монотонно зашагал к баристе огласить свое решение, но подняв голову, чтобы произнести приветствие он не смог вымолвить ни звука, будто его парализовало мгновенным ударом тока. Или на него настолько плохо влиял недосып, или дар речи сам пропал при виде них – бездонных лазурных пропастях, которые также именуют «глазами».