Я хочу

      Вот-вот наступит конец света, и Дин на заднем дворе Бобби — прячется с сигаретой, будто ему опять шестнадцать.              Да и без разницы, курит он или нет — всё равно они завтра умрут в попытке затолкнуть Люцифера обратно в его клетку. Дин просто не хочет, чтобы Сэм видел. Даже сейчас у него остаются секреты, которыми он не поделится с младшим братом.              К тому же здесь, в одиночестве, как-то получше. Внутри находиться невозможно — угрюмые мины и испуганный Сэм, чьи сжатые скулы уже никак не скрывают его настоящих чувств. Здесь же, где его компания — только звёзды и гнутые панцири автомобилей, Дин может притвориться, что ему нет никакого дела. Что есть только сигаретный дым, лениво обволакивающий равнодушную ночь.              Он поздно замечает скрип задней двери. Скрыть сигарету уже не получится, поэтому он и не пытается: делает длинную затяжку, после чего оборачивается.              Это Кас. На секунду-две Дин теряется от удивления — и не сразу понимает, что именно его поразило. Он не привык к тому, чтобы Кас открывал двери, как человек, которым он, в сущности, теперь и является.              — Ты же не будешь читать мне нотации, правда? — спрашивает Дин.              Кас закатывает глаза, подходит ближе и садится на порог рядом с Дином.       — Нет, нотации будут нецелесообразны по ряду причин. Даже если не брать во внимание то, что завтра мы идём на смерть.              — А ты, как всегда, радуешь, — сухо говорит Дин.              Кас вздёргивает бровь, словно спрашивая: «А ты что, лучше настроен?» — и тут-то он прав. Дину сказать нечего, поэтому он снова затягивается и затем протягивает сигарету Касу, который, прежде чем осторожно взять, смотрит на неё, как на некий чужеродный объект.              Он держит её так, как держат косяк, подносит близко к лицу и, чуть нахмурившись, нюхает.       — Пахнет неприятно. — Несильно затягивается, после закашливается дымом. — На вкус тоже не очень.              Дин усмехается.       — Ладно, тогда давай обратно.              Кас подчиняется и, пока Дин подносит сигарету к губам, хмурится ещё сильнее.       — Возможно, завтра в этот же час мы все будем мертвы.              Дин вскидывает бровь на резко сменившуюся тему разговора.       — И?              — А ты просто собираешься тихо здесь сидеть?              — Кастиэль, — тут же полушутя упрекает его Дин, — ты ведь сейчас не своровал мою лучшую фразочку, правда?              — Я просто подумал… в прошлый раз…              К щекам Дина приливает краска, и он быстро перебивает Каса:       — Воу, только не начинай. Мы же договорились больше никогда не поднимать эту тему, ты забыл?              — Да, договорились, — не спорит Кас. — Но я не могу… я всё думал об этом. Я хочу…              Он замолкает — то ли не хочет договаривать, то ли и планировал так закончить. «Хочу» не должно быть известно и понятно Касу, ведь он ангел. Он и не ведал о подобном, пока с ним не случился Дин, опустивший его до уровня человечества со всеми его пороками и низменными желаниями.              — Ну, что уж тут. — Дин прочищает горло. — Может, и я об этом думал. Но завтра мой брат собирается покончить с собой. Как-то не настраивает.              Это, кажется, отрезвляет Каса — Дин и сам не рад, что приходится отказывать. Ему знакомо чувство, когда смотришь в лицо смерти и желаешь только одного: последнего шанса на близость.              Но это слишком. Над ним нависает свинцовое завтра, знание того, что совсем скоро Сэм умрёт и будет навеки заточен в аду, а Дину только и остаётся, что держать себя в руках.              Он вынимает из кармана порядком затасканную пачку сигарет, предлагает её Касу. Такой вот паршивый утешительный приз, но Кас принимает его и берёт себе сигарету. Дин забирает её и помещает меж Касовых губ. Отстраняясь, слегка касается его кожи кончиками пальцев, но запрещает себе об этом думать; подушечки немного теплеют и наполняются жизнью от прикосновения.              Он наклоняется ближе и, положив ладонь Касу на затылок, чтобы не допустить лишних движений, поджигает его сигарету концом собственной. Кас замирает от его близости, задерживает дыхание. Дин отстраняется, и Кас выдыхает, изумлённо на него смотрит широко раскрытыми глазами.              — Что такое? — спрашивает Дин.              — Ты приводишь меня в смятение, — говорит Кас.              Дин отводит взгляд. Он не знает, как это воспринимать, как отвечать — и так со всем, что говорит ему Кас.              — Просто не рассказывай об этом Сэму, — просит Дин, показывая на сигарету. — Он не знает, что я курю. Или Бобби. Он думает, что я бросил.              — Конечно.