Часть 1
8 мая 2021 г., 14:16
В горле вновь першит, лёгкие немыслимо сдавливает, и кажется, что сейчас произойдёт его последний вздох. Но нет, жизнь играет с ним, сама решая, когда настанет тот самый момент истины. Надежда — это всё, что есть у Алексея, и больше ничего. Глупая химера, которая не даёт окончательно сойти с ума, не давая утонуть в омуте с головой. Но чем дольше он живёт, тем невыносимее становится банально дышать. Наверное, пора бы снять к чёрту эти розовые очки, и открыть глаза, посмотрев правде в лицо. Нет, ещё чуть-чуть, хочется ещё хоть мимолётное мгновение провести во временной эйфории. Вновь окунуться в придуманный мир, вздохнуть полной грудью сладостный аромат, вцепится в него всеми руками и никогда не отпускать. Его окружает радостный смех, ясное небо и проникающее под самую кожу адское тепло. Тепло, которое отпускает все беды прочь, действуя, словно травяной чай. От счастья в уголках глаз собирается непрошенная влага, непроизвольно обжигая румяные щёки того. Над ухом раздаётся птичье пение, а после громкий смех ласкает слух, оставаясь в самом сердце. Нежные ладони опускаются на острые плечи, а жаркое дыхание оседает на тонкой шее. Хочется что-нибудь сказать, но язык будто онемел. Хесус поднимает глаза и лицезреет, как черты до боли знакомого человека размываются, теряя свои очертания. Тепло сменяется пронизывающим холодом, а небо заливает красным. Подносит дрожащие руки к лицу, с ужасом наблюдая кровавую массу из собственных органов и россыпь белоснежных цветов. Их лепестки местами окрасились в алый. По щеке течёт тонкая красная струйка тёплой крови, оседая на почерневшей траве.
Комнату резко оглушает пронзительный крик, который казалось бы смог разбить окна вдребезги. Парень подрывается с нагретой подушки, принимая сидячее положение. Беспомощно обводит помещение мутным взором, замечая яркие лучи солнца, разливающиеся по поверхностям спальни. Устало потирает переносицу, закрывая лицо худыми ладонями. На часах опять двенадцать ночи, и Хесус будто то бы по расписанию вновь пробуждается от очередного кошмара. Сколько это длится? Сказать точно нельзя, то ощущение, что с самого первого вдоха. Его личная смерть, которая расползается подобно паутине, обвивая сердце, болезненно сдавливая внутренности. Здесь невозможно не сойти с ума. Каждый день, как отчаянное выживание, со слепой надеждой на спасение. Лабиринт, который вымощен из множества стен, а выход — это новый и отрывистый вздох. Вздох, что разрывает лёгкие, царапая металлическими когтями изнутри.
Если, сначала ты непоколебимо пытаешься найти выход, пока твоя воля не сломлена, то теперь же ком адского отчаяния не даёт сделать хоть малейшее движение. Ты связан по рукам и ногам, а удавка на шее с каждым резким телодвижением натягивается всё сильнее, оставляя красные ссадины. Мир, что подобен бессмысленному бегу, который приведёт в никуда.
На застиранной наволочке его вновь встречает смесь алой крови, а вместе с ней аккуратные белые лепестки. Лепестки, которые не вызывают улыбки, а вызывают тягость на душе, будто насмехаясь над ним. Цветы — самое ужасное, что может существовать в мире. Растения, что отравляют не хуже самого действенного яда.
Уже по привычке, смахивает их на пол, снимая запачканную наволочку. День парня подобен бессмысленному существованию. Каждый день одно и тоже, а потом яркая вспышка и конец. Впервые, Губанов почувствовал себя дурно при первом совместном стриме с Вовой. Тогда в горле что-то неприятно стало ссадить, всего мимолётное мгновение, не более. Подумаешь, с кем не бывает, подумал тогда Алексей, махнув на это рукой, о чём потом крупно пожалел. Возможно, если бы тогда он сразу позаботился о своём здоровье, то скорее бы обнаружил, что в нём зарождается маленький побег. Зарождается вирус. Зарождается Ханахаки.
На следующие дни боль себя никак не проявляла, стример чувствовал себя более, чем отлично. Не было ни першения, ни мимолётного кашля. Да, если и говорить честно, то Губанов и вовсе забыл про тот случай. Вот только, поздно вечером, когда сумерки стали непоколебимо сгущаться всё тело охватил резкий озноб. Хватаясь беспомощно руками за край стола, стример загнанно дышал, осунув голову. Казалось, что в один миг ему перекрыли доступ к кислороду, мучительно, с долей садизма сжимая тонкую шею. Перед глазами всё плыло, размазывая очертания комнаты, погружая всё в непрекращающийся круговорот. Краски смешались, а мысли улетучились, осталась лишь адская боль.
Колени невольно согнулись, а Алексей сполз безвольной куклой на пол, беспомощно хватаясь за горло. В уголках глаз неприятно защипало. Тело на холодном полу изгибалось в неистовых муках, с характерным хрустом выгибаясь в спине. Он не кричал, на это элементарно не было сил. Всё прошло также быстро, как и началось. Сначала пропала дрожь, а после дыхание пришло в норму. Глаза были широко распахнутыми. Они сверкали от пролитых слёз. Он не двигался, лишь свернулся в позу эмбриона, плотнее прижимая к груди колени.
В тот момент, Лёша действительно подумал, что это конец. Он буквально ощущал тот леденящий холод, который пробирал нервные окончания, а костлявые пальцы притворно ласково проходились по шее.
Холод — всё, что было тогда.
Но всё было только хуже от того, что ни один из врачей понятия не имел чем же болен Губанов. Все как один шокировано охали, не зная стоит ли попытаться вырвать зелёный росток, или лучше оставить всё как есть. Сразу после очередного бессмысленного обследования, на стримера вновь накатил упадок сил, из-за чего тот рухнул мешком на диван, не желая лишний раз шелохнуться.
Также, вместе с подорванным здоровьем, Алексей истощал свой организм. На еду он смотрел от диким отвращением, а порой, чтобы и вовсе не упасть в обморок, парень сквозь рвотные позывы глотал более мягкую пищу. Руки дрожали, а глаза были на мокром месте — неужели, вот так он проведёт остаток своей жизни?
Но даже несмотря на все ухудшения, Губанов упорно продолжал молчать, скрывая от родных и друзей своё состояние. Порой, Алексей действительно задумывался приехать к родителям пораньше, а вдруг потом будет поздно. Не откладывая больше времени, парень спешно написал отцу, что приедет на этой неделе погостить, ибо очень скучал. Отец с радостью ответил, что мать тоже будет горячо ждать блудного сына. Они конечно заметили, что с их мальчиком стало что-то не так: бледно-болезненная кожа, уж слишком худощавые запястья и частый кашель. Было ещё очень странно то, что тот часто сбегал в туалет, а из-за двери был отчётливо слышен мучительный кашель. Мать настоятельно попросила Лёшу пройти здешних врачей, но мысленно Губанов лишь посмеялся, понимая, что это бесполезно.
Спасением стал — Алексей Шевцов, который решительно взялся за здоровье друга, начиная штудировать все возможные книги, статьи, сайты и записи об странных симптомах. Алексей был умным, но даже он не мог объяснить почему его друг отхаркивает цветы. Также, Алексей был единственным, кто знал столь страшную тайну загадочной и неизведанной болезни. Хесус твердил, что тот всё равно ничего не найдёт, смысла пытаться не было. Только, Шевцов был упорным молодым человеком, и ему было отнюдь не всё равно на Губанова. Хоть, тот и наплевательски относился к такому недугу.
Невзирая на нетипичную ситуацию, Алексей смог раскопать некоторую информацию, которая более-менее подходила под их случай. Ханахаки — редкая человеческая болезнь, при которой больной откашливает цветы из-за неразделенной любви. Передается путем контакта с выплюнутыми цветами. Он не слышал ничего глупее, чем это, но только эта сомнительная «болезнь» подходила Губанову. Хесус долго смеялся, когда Шевцов озвучивал ему симптомы сей дивного недуга, а услышав причину этой заразы, тот и вовсе перешёл на истерический хохот. Господи, это было больше похоже на сказку десятилетней девочки, которая мечтает о прекрасном принце, и крепкой любви. Только вот друг настаивал на своём, говоря, что все симптомы на лицо, а лепестки сыпятся изо рта только так.
Чем сильнее Шевцов погружался в исследование этой темы, тем сильнее почему-то стал напрягаться Губанов. Да, бред сивой кобылы, но когда парень слышал, как развивается эта болезнь, по спине пробежал невольный озноб. Исходя из источников информации, Ханахаки зарождается в лёгких, начиная с маленького расточка. По началу человек может и вовсе ничего не почувствовать, но когда цветок будет расти, вьюнки будут легонько царапать легкие, носитель болезни ощутит першение и чуть заметный кашель. Некоторые могут и вовсе не обратить на это внимание, но чем дольше цветок будет находиться внутри, тем тяжелее будет организму.
Возникает, как известно только у тех, у кого хорошо развиты чувства влюбленности — именно чувства, а не инстинкт. Тем кому свойственно испытывать сильную палитру эмоций, и чувствовать крепкую привязанность. Остановить столь ужасную болезнь можно двумя способами. Первый способ — человек в которого влюблён носитель данного диагноза ответит на чувства того, замедляя процесс распространения недуга, а после останавливая процесс. В основном, этот способ заканчивается несчастливым исходом. Второй способ — хирургическое вмешательство. Но так, как болезнь эта не очень распространена, не каждый врач решится совершать такого рода операцию. Даже, если кто-то и совершит эту операцию, человек в большинстве случаев превращается в бездушного робота, напрочь лишаясь всех чувств.
— Так позволь узнать кто же стал источником столь сильных чувств, что ты аж находишься на грани? — голос Шевцова выводит из задумчивости, а вопрос неприятно царапает изнутри.
Алексей был знатно удивлен, когда друг уже спустя пару дней оказался на пороге его квартиры, покинув ради него Чехию. На душе невольно стало тепло, что хоть кто-то так сильно беспокоится о его состоянии. Конечно, если не считать родителей. Также, друг был в невероятном изумлении, когда самолично стал свидетелем сильного кашля и чуть окровавленных лепестков.
— Ну так что?
— Это тебя не касается, — Лёша демонстративно отворачивается, подпирая подбородок кулаком.
По телу невольно ползёт рой неконтролируемых мурашек, которые посылают вспышки по всем окончаниям. Он умел врать, отменно скрывая правду. Ни глаза, ни мимика не выдадут, что парень что-то может утаить. Но, как говорится, обмануть можно хоть весь мир, но себя не обманешь. От собственной лжи на языке стала ощущаться горечь, будто выжигая внутренности. Алексей никогда не произнесёт его имя вслух, будто не желая делиться им с другими. Но стоит только закрыть глаза перед ним всплывает яркая улыбка, мягкие волосы с ароматом солнца и персиков, а самое главное — глаза. Глаза, в которых когда-то утонул Губанов, поражаясь их светом и необъятной глубиной доброты.
— Ладно, можешь молчать. У нас хоть и мало информации, и то достоверность её невероятно смешна, но есть несколько версий откуда ты мог подцепить эту заразу. Как по мне, вот эта самая адекватная, — Шевцов протягивает смартфон другу с каким-то открытым сайтом.
Чем глубже вчитывался парень, тем непонятнее становилось. В этой «научной» статье рассказывалось о том, где же пациент мог подцепить вирус Ханахаки. Как выразился Алексей самая последняя версия внушала ему хоть какую-то каплю доверия. Человек мог получить данный вирус довольно простым способом — всего лишь вступить в контакт с носителем данного заболевания. И то им заразиться могли только те, у кого хорошо развиты истинные чувства, а любовь лишь начала зарождаться.
— По моему это смешно. Вот скажи мне на милость, с кем я мог контактировать?
— А мне по чём знать! Может быть, какой-нибудь знакомый, друг, или случайный прохожий, — перечисляет варианты Шевцов, растерянно пожимая плечами.
Губанов не отвечает, гружёно встаёт с дивана, напоследок желая тому спокойной ночи, исчезая в своей комнате. Щелчок замка, и парень устало сползает вниз на пол, подпирая дверь спиной. Мёрзкий холодок пронзает позвоночник, а вся тягость наваливается одним сплошным комом. Уже не хочется ничего. Чувства отупели к концу дня, оставляя только удушающую боль и неприятный шёпот в ухо о скором конце.
***
Сигаретный дым резко ударяет одновременно в голову и в нос. Ментоловый привкус горчит на кончике языка. Никотиновая палочка падает на асфальт, медленно потухая. Губанов морщится, раздражённо топча кроссовком окурок. Лихорадочно облизывает губы, вздымая взор ясных глаз в небо. На губах расползается невольная усмешка, а идея о том, чтобы использовать курение, как метод отвлечения проваливается с жутчайшим треском. Эту дрянь Алексей ещё не скоро вновь возьмёт в рот. Он безразлично оборачивается назад, слыша близкие шаги, а после хмыкает, наблюдая, как Куданова устало опускается рядом. Девушка ничего не говоря переводит взгляд на Лёшу, лишь медленно кивая головой. Тот понимает её без слов, протягивая ей пачку Мальборо. Сигарета умещается меж пухлых девичьих губ, а кончик никотиновой палочки ярко загорается при взаимодействии со старой зажигалкой. Лёша уже не вспомнит откуда она у него. Дарья выпускает облако мутного дыма, нервно теребя край своей худи. — Что курить не твоё? — Нет, но тебе видимо помогает, — Хесус вдыхает табачный дым, всё же соглашаясь, что это всё-таки довольно интересный запах. Вот только не для него. Куданова делает ещё одну затяжку, а после содрогается всем телом от сильного кашля. Сигарета падает на асфальт, рядом с затопченным окурком. Она жмурится, кривя губы, судорожно хватаясь за шею. Глаза у неё слезятся, а со рта слетают белоснежные лепестки с кровавыми каплями, ударяясь об сырую землю. Когда последний лепесток оседает на земле, Даша наконец-то втягивает глоток свежего воздуха. Хесус прекрасно понимает состояние девушки, вот только помочь никак не может. Он поджимает губы, аккуратно беря ту за руку, крепко переплетая свои пальцы с чужими. У обоих кожа отдаёт ледяным холодом, но им тепло, хотя бы от того, что они могут высказаться друг другу, не боясь быть отвергнутыми. — Спасибо, — Куданова тихо шепчет, укладывая голову на чужое плечо, ощущая, как новый поток слёз застилает глаза. Воспоминания о том, как Алексей впервые узрел того, у кого была такая же болезнь вновь стояли перед глаза. Наверное, самое последнее, что ожидал застать на стриме с Гаечкой, так это то, что после трансляции та резко сорвётся со своего места, буквально улетая в ванну. Ничего тогда не понимающий парень побежал за ней, а после ноги словно приросли к полу, когда Губанов остекленевшим взглядом наблюдал, как белоснежные лепестки слетали со рта Дарьи. Девушка до дрожи в руках сжимала бортики раковины, уже не обращая внимания на постороннего гостя, желая лишь быстрее, чтобы эти мерзкие лепестки исчезли без следа. Когда кашель прекращается, Дарья хмуро взирает на парня. — Ты ничего не видел. Но Лёша только выдаёт подобие улыбки, вытягивая ладонь вперёд, демонстрируя такие же лепестки на своей ладони. С его губ стекает тонкая струйка крови, а Куданова заламывает брови, резко кидаясь с крепкими объятиями на шею Губанова. На своей куртке тот чувствовал влагу, но только сильнее прижал к своей груди дрожащую девушку. — Ну как там у тебя с Вовой? Девичий голос выводит из далёких воспоминаний, а вопрос неприятно царапает изнутри. При упоминании этого имени, Губанов уже автоматически хмурится. А что с ним? Абсолютно ничего. Пустота. Хоть, тогда Лёша умолчал от Шевцова имя своего объекта обожания, но утаивать это от Даши не было смысла. В чём она было тоже согласна, поделившись с парнем личностью своего возлюбленного, а точнее возлюбленной. Если говорить о Вове, то их общение оставалось тем же, что и раньше. Алексей не собирался трезвонить на каждом углу о своей болезни, а уж тем более его источнику. Тем более, Шевцов успел предупредить, что, если человек, к которому Губанов испытывает чувства отвергнет его, то вирус в тысячу раз ускорить, а там и конец близок. Так, что ни сказать, ни молчать тоже не дело. Один сплошной тупик. От непонимания хочется рвать на себе волосы, а от того, что Семенюк вечно маячит где-то рядом и вовсе становится дурно. Смотря в столь ясные глаза, сердце по привычке сжимается, сердцебиение ускоряется, а желание послать всё к чёрту буквально въедается под кожу. — Ничего, а у тебя с… Алиной? Слышится глухой смешок, который почти мгновенно переходит в истерический хохот. Дарья зарывается свободной ладонью в копну волос, мотая головой из стороны в сторону. Смех перерастает в тихий плач, и Лёша крепче сжимает их ладони, утешающе поглаживая девушку по спине. Узнать о том, что объект тайной страсти и обожания Даши оказалось девушка Братишкина было не меньше, чем шоком. Хотя, они оба были в этом похожи — два дурака, которые влюбились в совсем неподходящих людей. Если Хесус смирился с самого начала со своей участью, то Даша всячески пыталась переключиться на другого человека, но всё было четно. Как говорила она, тот лёгкий шлейф роз мерещится почти на каждом шагу, а голубые глаза, которые сверкали подобно льду навсегда въелись в память. Губанову было больно видеть, как подруга украдкой глядела на Алину, от бессилия кусая губы. — А сам как думаешь? Глухо, как у тебя. В вечерней тишине комфортно, что даже смех из дома кажется смешивается с порывами ветра. Наверное, приехать сюда было для них большой ошибкой, только нервы зря трепать, но отказать Вове он не мог. Да, и Гайка не смотря на положение дел, упрямо решила ступать вперёд, хоть и знала, что от этого толку не будет. Повод для сборов был довольно весомым — Дрейк наконец-то смог вырваться в Москву. Братишкин созвал почти весь сквад, арендуя какой-то дом загородом. Пока все пили и веселились, Хесус предпочёл уединиться в дальнем углу комнаты, уткнувшись в телефон. Порой, когда он поднимал глаза, то весело хмыкал, наблюдая, как Жожо пытается поговорить с Дашей, но та всегда куда-то пропадала. Вот только, Губанов прекрасно видел, как девушка робко пробиралась к одинокой компании Алины. Может, хоть кому-нибудь повезёт в этот вечер. Но когда Хесус покинул дом, решая проветриться на свежем воздухе, парень сочувственно покачал Кудановой, которая вышла следом. Алексей так и не узнал от кого он подцепил эту заразу. Да, теперь это и не кажется таким важным делом. Это знание ему ничего не даст и не изменит. Над операцией Лёша тоже не задумывался, ибо был велик риск. Хотя, в его планах до сих пор была поездка в Америку, продолжение стримов и просто наслаждение жизнью.***
Перед глазами всё мутнеет, а ко рту подступает рвота. В нос ударяет едкий запах крови, окрашивая всё в алый. Алексей даже не замечает, как кричат друзья, потом набирают спешно скорую помощь, питаясь глупой надеждой. Но Губанов, словно оглушённый продолжает стоять у входа в ванную комнату, а сердце обрывается вниз. По щеке катится одинокая слеза, а за ней ещё одна и ещё и ещё. Судорожные завывания оглушают стены квартиры, а рыдания только набирают оборот. На холодном кафеле лежит бездыханное тело. Её тело. Плитка окрашивается в красный. Вокруг валяются пушистые окровавленные бутоны цветов, медленно рассыпаясь. Глаза девушки закатаны вверх, а изо рта торчит целый букет белоснежных цветов. Сквозь неестественно бледную кожу прорываются зелёные лозы, обвивая тонкие запястья. Его аккуратно посадили на стул, видя, как всё тело содрогается неконтролируемой дрожью. Даша, что так счастливо рассказывала свои планы на будущее, теперь погрузилась в вечный сон. Она больше никогда не улыбнется, не сделает новый вдох, а главное не встретит своё счастье. Судьба решила лишить её этого. Алексей кривит губы, наблюдая, как Вова прижимает к себе крепче свою девушку, а желание наорать, схватить их за плечи и хорошенько высказать всё, что тяготит душу превышает все рамки дозволенного. Всё, что происходило дальше, казалось одним сплошным кошмаром, который Алексей бы предпочёл забыть. Скорая помощь под окнами, крики соседей, какие-то звонки. Скорая подоспела быстро, а за ней явилась и полиция. Пока представители власти допрашивали всех присутствующих, медицинский представитель подтвердил факт смерти, отправляя тело на судмедэкспертизу. На данный момент причиной смерти послужило — удушение. Когда из квартиры выносили груз 200, Губанов вовсю сдерживался, чтобы не упасть прямо на пол без сознания. Потихоньку люди начали рассасываться, покидая квартиру. На шатающихся ногах, Хесус выходит из подъезда, резко вдыхая городской воздух, дрожащими руками набирая номер такси. Суббота — день, когда внутри у Алексея оборвалось что-то важное.***
По телу разливается приятная нега, а пузырьки шампанского с лёгкостью вскружат голову, но не дают потерять над собой контроль. Ещё глоток и фужер полностью осушён. С тихим стуком, парень ставит бокал на стол с бархатной скатертью, оттягивая рукав толстовки пониже. Губанов гружёно умещается на дальнем диване, устало сползая. Запястья неприятно жжёт, а внутри всё будто бушует адское пламя. Губанов абсолютно отказывался понимать логику в действиях своего друга, который уже спустя несколько недель вновь собрал всех в том же доме, приговаривая, что сегодня он даст важное объявление. Только от столь неслыханной наглости внутри всё вскипает, а проводить какие-то сборища, после того, как совсем недавно их подруга погибла — и вовсе кощунство. Огромный зал оглушает звонкий стук ложки об фарфоровый фужер, а Владимир радостно улыбается, призывая собравшихся к вниманию. Хесус лениво поднимается с дивана, подходя ближе к другу, который ласково обнимает свою девушку за тонкую талию. Хоть, на лице Лёши и застыла широкая улыбка, злость и обречённость таилась где-то глубоко, но мерзко хихикала в ухо. — Попрошу внимание, спасибо. Как вы все знаете, я в свою не такую уж долгую жизнь состоял во многих отношениях, но к моему великому сожалению все они заканчивались ничем. Но, когда отчаяние почти накрыло меня с головой, в моей жизнь проглянулся лучик света, который подарил мне долгожданную любовь. Лучик света по имени Алина, — Семенюк переплетает пальцы с девушкой, вновь возвращая внимание к толпе. — Я хотел сказать, что, у каждого в этой жизни есть человек предназначенный судьбой, и я его нашёл. Сегодня, друзья, я хочу с вами поделиться прекрасной новостью о моём браке с Алиной. Вова целует девушку под громкие аккомпанементы хлопков. Бокал, что Хесус сжимал в руке падает на пол со звонким стуком, осколки разлетаются, но никто и ухом не ведёт, всё заняты поздравлениями молодой пары. По полу разливается красное вино, а кажется, что это его собственная кровь. Не оборачиваясь назад, Алексей скрывается в первой попавшейся комнате. Туалет. Как никогда кстати. Дверь с резким хлопком закрывается, а перед глазами мутнеет. Кажется, что стены с каждой секундой сдвигаются, пока окончательно не раздавят парня. Куртка летит на кафель, а в горле неожиданно, будто вышибают весь воздух. Губанов наспех открывает кран, упираясь руками в бортики мраморной раковины. В глазах пелена из отчаяния, предательства и страха. Щёки обжигают горькие слёзы, а изо рта вырывается душераздирающий крик. Плевать, если кто-нибудь услышит, ему больно и физически и морально. Колени мучительски подгибаются и он сваливается на холодный пол, хватаясь руками за горло. Все кости прошибает режущий холод. Алексей до ломоты выгибается в пояснице, с ужасом наблюдая, как из-под бледной кожи вылезает тонкий зелёный вьюнок, который плавно обвивает пальцы. Боль с каждым мгновением только нарастает, а дышать и вовсе нереально. Изо рта извергается поток лепестков, а после них на пол падает белоснежный бутон. Голова кружится, и Хесус уже не может даже прикрыть веки, чтобы не ощутить всю боль, что одолевает его тело. Вьюнки расползаются по всем окончаниям, раздирая кожу в кровь, оставляя только алые ошмётки. Внутри органы словно сдавливают стальные тиски, точно перемешивая что-то в фарш. Сил уже нет, бутоны засыпают почти весь кафель, пачкая кровавыми лужами. Одно неуклюжее движение в сторону двери приводит к ужасающим последствиям. Стены ловят ещё один безумный крик, отдаваясь эхом во всём доме. Цветы не перестают сыпаться, из-за чего кажется, что там им и вовсе недостаточно места. Перед тем, как увидеть тьму, Губанов делает последний болезненный вздох, чувствуя, как всё погружается во мрак, а вся какофония звуков спадает на нет. Теперь, Лёша наверняка не узнает, что его тело совсем не скоро обнаружат, ибо для друзей будет важнее их собственное благополучие. Но имеет ли сейчас для него хоть какой-то смысл?
