Кастлвания. Зов Луны.

– Уже так поздно, ты почему не спишь? – Беру пример с тебя, Марк. Думаю, нам нужно поговорить. Сейчас. В синеватом прохладном полумраке спальни Маркуса, супруги в ночных сорочках и халатах лежали лицом друг к другу на широкой кровати, застеленной индиговым бельем, и просто держались за руки. Вместо свечей в канделябрах приглушенно сияли синие кристаллы, которые куда больше подходили жителю моря, нежели обычные свечи. – Марк, ты, наверное, думаешь, что я вся из себя железная, несгибаемая и невозмутимая. Что я способна выдержать груз любых проблем, и протащить его на своем горбу! – Перестань, я так вовсе так не думаю. И я не собираюсь валить на тебя свои проблемы! Я вообще не хотел, чтобы ты знала. Но… вот такое у меня сейчас положение! – Только я хотела поговорить не об этом. Ладно, буду откровенной, каждый раз, когда мы близки, от меня как будто уходят силы. А ты ничего похожего не замечаешь? Маркус тут же выпустил руку Софии, и сел на постели, уставившись в свои колени. – Вначале не замечал. Или не хотел, прости. У меня, напротив, прибавляется сил. Улучшается настроение. И это… не знаю, ужасно! Силу через удовольствие и желание забирают только инкубы и суккубы. Вот, значит, кто я теперь, помимо вампира. – Я – частично суккуб, частично вампир, грубо говоря. Но питаюсь не удовольствием, а темными эмоциями: страхом, отчаянием, яростью… – А твой отец, он же наполовину инкуб? – Марк, тебе лучше знать! София так же села, напряженно сцепив пальцы. – С чего бы?! М-да, не то я имел в виду, когда желал стать частью семьи. Предполагаю, что твой отец кормится властью, подчинением, доминированием. Кровь – пища физическая, эмоции – магическая. Только я этого точно не хотел, высасывать тебя! А пока я не научился контролировать это дерьмо, нам лучше пока… не быть вместе! Прости! – Тебе не за что извиняться, все равно к этому бы пришло! Марк, извини ты, но… я должна спросить. А ты хотел бы… например со Стеллой или с Айвеном. Я видела, как мальчишка на тебя смотрит, едва слюни не пускает. – Ма бель, в том-то все и дело, меня не интересуют порочные малолетки и самоуверенные фифы. Я желаю лишь тебя и… только тебя! Но не могу причинять тебе вред, не имею права! – Если ты вдруг изменишь мне – я пойму! – Нет, маб, и думать забудь! Я скорее постараюсь изменить свою природу, или заглушить это вовсе. – И лишишь себя источника силы! Знаешь, почему вампирам так важно пить кровь у живых? Так они получают и энергию жертвы для своей магии. Так мне говорил отец. А что будешь делать ты? – Ма бель, не волнуйся, что-нибудь придумаю, а сейчас давай спать! Иначе снова проснемся за полночь, и получим выговор. Дожил! Прости! – Марк, да задрал ты уже со своим «прости»! Покусаю! – На здоровье! – Иди-ка ты! И я не верю, что Стелла шпионила за нами по собственной инициативе! – Не по собственной, тут и сомнений нет. И если не она, то… – Марк, я не понимаю, зачем это отцу? – Не знаю. Но, может, скоро выясню. Выясним! – Марк? – Все, ма бель, вечер утра, и спокойного тебе дня! Не смотря ни на что, Маркус притянул Софию к себе, и они заснули, не размыкая объятий. Бледный гипнотический свет лунных сфер на столбиках огромной черной кровати. На темно-сером постельном белье две обнаженные фигуры, прижимающиеся спина к груди. Кожа обоих в причудливых разводах акриловой краски, а на холсте возле кровати присутствует похожий узор, вместе с отпечатками двух разных ладоней: более широкой с заметными когтями, и изящно-артистичной, без когтей. Но обе ладони, безусловно, принадлежат мужчинам. – Маркус, что б тебя, – сладострастно шепчет первый – брюнет с хищными чертами и рубиновыми глазами, водя широкой кистью по телу второго, – я схожу от тебя с ума! От тебя, по тебе, в тебе! Когда я не в тебе, я не в себе! Бесит!!! – Так давай, развяжи меня, и хватит мучить нас обоих! – выдыхает второй, с более тонкими чертами, и малахитовыми волосами, спадающими на плечо первого. – Вначале я должен тебя дорисовать. Синее пламя в твоем низу. Я хочу выпить его вместе с твоей терпкой холодящей кровью! – А… разве горячая сладкая кровь не лучше? – Когда много сладкого – начинает мутить. Мне нужен ты, мой холодный живительный источник!!! Раньше я предпочитал женщин… ну и какого ты со мной сделал?!! – Вик, я… не при чем!!! – А кто при чем, ублюдок, мать твою?! Кто?!! Не в силах больше сдерживать сумасшедшего желания, Виктор последний раз резко провел кистью по телу Маркуса, прочертив от ключиц до паха темно-синюю полосу, затем развел тому ноги, поглаживая внутреннюю сторону стройных бедер, и принялся бесстыдно играть с прямым и твердым, как кость, достоинством партнера. – Ну… ну… как тебе? А ведь я могу сделать больно! Сделать с тобой… все! «Власть». – Да, пока я… позволяю! Ох Вик, черт, ах-х!!! «Подчинение». От череды особо откровенных движений спина Маркуса выгнулась дугой, из глаз полились алые слезы, а путы связанных сзади рук затрещали. – Да, пожалуйста, пожалуйста… Но Виктор тут же убрал руки, обвив их кольцом вокруг взмокшего тела партнера, затем хрипло прошептал тому в шею, слегка царапая ее клыками: – Тихо-тихо-тихо, мой прелестный гаденыш, не надейся раньше меня! Позволит он…. А теперь расслабься и нагнись! «Доминирование». Некоторое время спустя Маркус выбрался из-под спящего мертвым сном Виктора, и потянулся, по-кошачьи выгнув спину. Не смотря на легкую тянущую боль и легкое головокружение, левамп чувствовал себя на удивление хорошо. Даже прекрасно. Откинув с лица влажную прядь волос, Маркус сверху вниз взглянул на верховного вампирского лорда, серо-бледного даже по своим меркам. – Ну что, друг мой Виктор, ты думаешь, что я твоя диковинная зверушка? Раб твоих утех? Жаль будет тебя разочаровывать. В дальнейшем. А пока… у всего есть свои плюсы! С этими словами левамп встал с заляпанной постели и направился в купальню, подсоединенную к горячему подземному источнику (такая была только у верховного лорда). Там Маркус намеревался долго и старательно смыть с себя краску и все прочее, а заодно попытаться хоть немного очистить совесть. Посему он будет думать о Ней, и только о Ней, при каждом яростном касании собственного тела. Посему Маркус не услышал, как лорд-вампир прошептал во сне его имя.