Кастлвания. Зов Луны.

– Четвертая ступень… Это прохрипела София, лежа перед синим рыцарем-болванчиком в уже опостылевшем ей до розовых чертиков тренировочном зале Колизея. – Не могу предоставить вам сию ступень без угрозы вашему темнейшему состоянию здоровья! – Да я прикажу переплавить тебя к чертям, железный кусок дерьма! В этот момент послышался скрип входной двери, стук копий стражей, и Софию вскоре накрыла строгая стройная тень. – Софи, твои манеры – это, прежде всего, камни в мой, э, наш огород. Мы же все-таки твои фрейлины! Да, одна бывшая разбойница, другая – вовсе лесная нечисть… – Я фея, Хлоя!!! Причем, благородного происхождения! – послышалось из-за высокого воротника сердитой вампирши. – И попрошу впредь с этим считаться!!! – Софи, – хмыкнула Хлоя, – среди всего этого арсенала мухобойки часом не найдется? – Ну все, сейчас я подправлю тебе прическу!!! – гневно пропищала придворная фея Наста. – Ох, напугала, мне не привыкать!!! Софи, скоро наше, а в особенности твое, назначение. Ты уже выбрала постоянное оружие? – Да! – скривилась София, опершись на фрейлину, – это жезл добра, света и радости из рога единорога. – Побесить его темнейшество? – подмигнула Наста, – могу изготовить за пять золотых. Будет сыпать розовые лепестки на благородную лысину… – Кстати, Наста, будь ты неладна, в моем магическом арсенале уже есть треклятые лепестки. И я это ненавижу! – простонала София. – То ли дело град ножей, да Софи? – улыбнулась Хлоя. – Так бы я могла невзначай и кого-нибудь…, в общем, я рада, что это лепестки. Ядовитые, кстати. Ну что, пойдемте выбирать мне оружие… дорогие фрейлины. Кстати, а где Маркус? – Еще и к твоему соправителю я в няньки не нанималась! – вздернула голову Хлоя. Наста при этом как-то потупилась, и невзначай спряталась за высокий воротник Хлои. – Черт, да я не о том… сам он уже выбрал оружие, не знаете? – сквозь зубы молвила София. – Да как по мне, он только со своей дурацкой рапирой и ходит! – Хмыкнула вампирша – странно было бы увидеть его с… секирой. – Жизнь полна сюрпризов! Ладно, у меня уже есть идея. И это не жезл Радости. – Ах, какая жалость! – картинно заломила руки Наста у Софии за спиной. Демоница же сделала вид, что не услышала. – Да, и будь добра, накинь плащ, – Хлоя протянула оный своей госпоже, – а то по тебе словно лошадиный табун пронесся. Плащ был весьма добротный из переливчатой графитовой ткани с крылом-перелиной, но Софии он некстати напомнил тот, что был на Варни. Будто специально. Демоница невольно скривилась. – Это, между прочим, подарок от Якуба. Ты его избегаешь, а он уши мне пилит. Вот что, Софи, не пришло ли время расстаться с твоим этим рыбьим принцем? Да и не чувствую я у вас больше прежней связи. – Но, как же тогда связь самого Якуба? Где-то над головами женщин весело фыркнула феечка, просыпав золотистой пыльцой: – Золотое кольцо за крепкий как золото приворот! – Софи, – прищурилась Хлоя, а ты спроси его, видел ли он вообще источник этой связи? – Твои же были слова, Хлоя! – А они возникшей ситуации вовсе не противоречат! Ты ведь у нас как раз госпожа Замка. И находишься здесь по праву. «Если я сдамся, и оставлю наши с Марком чувства Варни, тогда Жнец никак не выиграет! Это не его пища. С другой же стороны не придется убивать Адриана, а они с Марком смогут быть свободны в своем выборе. Или Марк уже свободен? Ну а ей все же хочется попробовать убить Адриана во имя всеобщего спокойствия. И посмотреть, что тогда скажет тот, чье имя лучше не произносить вслух, и даже не пускать в свои мысли». В это время названный соправитель, то бишь Маркус, пребывал в печальном уединении в своем излюбленном месте – ковчеге на цепях под Внешней башней. Плеск озерных волн, запах воды, и легкий бриз успокаивали, и надраивали на позитивный лад. Глядя в подзорную трубу, что высовывалась в открытый иллюминатор, Маркус не видел роскошной «тюрьмы» Замка, зато перед ним открывались волнующие и загадочно-мрачные просторы Трансильванского края. Если бы он только мог летать, они с Софией улетели бы куда-нибудь подальше. Да хоть в ныне бесхозный замок Штирии. Этот замок несколько веков назад принадлежал Камилле – дальней родственнице Орлока, и ее правящему калану, состоящему исключительно из вампиров-женщин. Итог этого правления был известен всем вампирским кланам Европы. Но, почему-то, с тех пор тот чудесный замок так никто и не занял, помимо двоих смертных некромантов в самом начале. Вот бы разузнать, в чем там дело… Но… что это за нежданная срань? Какая-то неприглядная илистая лодка, и трое столь же подозрительных гребцов в ней. Интересно, что им здесь надо? И связано ли их появление с тем самым культом воскрешения Дракулы, от которого лихорадило всю Трансильванию и соседние области? Открыть бы запасную дверь, вылететь, да хорошенько допросить этих проходимцев. Однако, прежде чем Маркус сообразил, как лучше сцапать незваных гостей – сцапали его самого. Причем самым наглым образом. Лиловое облако тумана, вмиг ставшее верховным вампиром Орлоком, нет, темноволосым импозантным Виктором. Оный заключил Маркуса в столь крепкие объятия, что мигом вышиб дух из его легких: – Моя страсть, моя боль, мой лунный свет на воде! Я знал, где тебя искать. И, коли нашел… – Ты бы хоть о дочери побеспокоился! – прохрипел обескураженный соправитель. – Беспокоюсь, и ты даже не представляешь как!!! Своевольная растет девчонка. Себе на уме!!! На тебе столько слоев одежды… Маркус, друг мой милый, к чему это, ты же не мерзнешь! – Нет, Виктор, не надо… вот так! Не здесь. Не сейчас! – Да, понимаю, момент не слишком подходящий. Но чувствам же не прикажешь!!! Пошли всё к черту и просто расслабься. Любовь исцеляет любые душевные раны! – Виктор с вожделением провел языком по контуру лица второго соправителя. «Любовь… вот как теперь называется домогательство». Однако Маркус понял, что сопротивляться, а тем более начинать драться – дело опасное и неблагодарное, а пострадать может прежде всего София. При правлении нужно быть не только мудрым политиком, но, иногда и глуповатой шлюхой. Главное – избегать резких перевесов. Нравился ли Виктор Маркусу? Да, он вполне мог себя в этом убедить, тем более, некоторые черты своей жены он мог видеть и в верховном лорде-вампире. Главное – не переступить бритвенно-опасную грань, и не увлечься. Сдавшийся Маркус облокотился на сыроватую деревянную стену, дал развязать свой шейный платок, белой чайкой понесшийся его по ветру, и отдался ласкам и поцелуям своего властного партнера, чувствуя его жадные губы и даже зубы на полоске белой прохладной кожи. При этом ощущая, как это полоска, подобно трещине на льду, расширяется и удлиняется, и как жадный рот Виктора опускается все ниже…