Голос и снежинки

Он закрыл глаза и обратился в слух. Сперва ничего не было кроме шума ветра, голосов людей там, внизу, да машин вдалеке. Солнца тоже не было, лишь серые скалы облаков. Редкие белые снежинки спускались на железные листы обледеневшей крыши. Ветер холодил шею и щеки, пробирался в волосы, перебирая самые тонкие пряди. Санвилл не было. И он не мог сказать точно, была ли она вообще. Так странно - знакомо и в то же время неестественно все без нее выглядело. То ли он что-то навсегда потерял, то ли все так и должно быть. Может, он наконец-то добился своего? Может, теперь он смотрит на мир, как нужно? Как смотрит нормальный, здравомыслящий человек. Ведь он хотел именно этого, правильно?.. Он не знал. А потом что-то поменялось. Вроде бы все было, как раньше, то же серое небо, те же городские крыши, снег и люди на улицах внизу… Голос. Задумчивый, тихий, почти прозрачный. Невесомой широкой накидкой он расстилался в небе над городом. Голос, поющий мотив без слов. Голос, от которого меняется всё, что тебя окружает. Шире и выше становятся облака, отчётливей различаешь снежинки над головой. Они падают и падают на тебя своим нескончаемым роем и за одними ты видишь другие, а за другими третьи, и все они летят и кружатся в разных направлениях, летят и падают холодными прикосновениями на обветренные щеки, садятся на волосы, мех капюшона, белеют в складках куртки и варежках… Голос. Его слышит каждый санрейсер. Но люди его не различают… Потому что слушают ушами, когда нужно душой. Может, Санвилл научила его?.. Может быть только теперь, когда её нет, он наконец-то всё понял?.. На старой проржавевшей крыше заброшенной хрущевки стоял парень лет шестнадцати. Он поднял голову вверх и не замечал, как снег тает и скатывается по щекам тонкими прозрачными струйками. Или… не только снег?.. Белыми становились и его встрепанные волосы. Все больше и больше снежных звёздочек появлялось на его темных прядях, потертом рюкзаке и куртке. Снег был повсюду. Казалось, даже тот голос состоит из него. Далёкий, вкрадчивый и нежный голос, звучащий в голове все ближе. Он кружил вокруг парня незримыми переливами, приближался и отдалялся, но не исчезал. Он снова закрыл глаза. Так странно было осознавать, что у него наконец-то получилось. Вот что ощущала Санвилл все это время… Ветер вдруг рванул сильнее. Снег полетел быстрее, ледяные струи трепали волосы, били в шею и горло, резали глаза. Снег… Он все падал и кружил над головой. Холодный и вечный… Как само Время. И в его белом рое тонул город со своими крышами, дворниками, тополями, улицами и прохожими. Он видел только небо. Высокое и серое, покрытое чуть заметными очертаниями туч. И не замечал, как от кончиков волос, перчаток и меха на куртке тоже стали слетать снежинки. Сперва совсем немного, а потом все быстрее и гуще. Голос на миг замолк. Всего на миг, это даже меньше секунды. Ветер налетел снова и снежинки впились в лицо… А потом буран стих. Совсем. И на крыше уже никого не было. Один рюкзак с помятой шапкой, припорошенный снегом, лежал на железных листах. И новый молодой голос санрейсера раздался над городом. Голос, который слышат только машины за тысячи километров… … и который человек не услышит даже вплотную.