на Утёсе Звездолова

      Рука медленно потянулась вверх, когда ярко-небесные глаза заметили летящее в ночи по потоку ветра семечко от светящегося одуванчика. Не спеша и так непринуждённо падая на поверхность ладони голубое свечение стало ещё ярче, освещая лицо приютившего на своей руке одуванчиковый парашютик. Кончики двух кос юноши тоже стали светиться синим огнем, и в ту же секунду новый поток ветра сдул семя, продолжая направлять его по воздуху. Парниша лишь прикрыл глаза, наслаждаясь свежим ветерком, и свесил ноги, уже который час сидя на краю Утеса Звездолова. До чего же романтичным чувствовал свое бытие этот темноволосый парень, особенно в те моменты, когда ему удавалось насладиться природой. В таком спокойном уединении он сидел не часто, а только тогда, когда его что-то беспокоило. Но даже если так, об этом никто не знал, ведь он всё равно продолжал даровать улыбку всему окружению. Вот и сейчас, доставая лиру и начиная с бережностью перебирать струны, играя красивую мелодию, что ни раз успокаивала жителей самого свободного города, парень улыбался. Улыбался так легко и тепло, а еще теплее улыбнулся, когда увидел поднимающийся к нему силуэт. Это был Дилюк.       На ветру красные волосы мужчины, собранные в хвост, красиво развевались, и Венти всегда нравилось за этим наблюдать. Ему, в принципе, нравилось всё, что связано с Дилюком. Нравилось, что единственный, кто знает, почему же время от времени городской музыкант садится на край скалы поздним вечером и играет сам себе на лире, был Дилюк.       Он знает это еще с того момента, когда Венти впервые не появился в таверне. Тогда Рагнвиндр решил не придавать этому особого значения, хоть и был заинтересован в резкой пропаже шумного и надоедливого барда, а с каждым часом он начинал всё больше и больше нервничать, сам того не осознавая и поглядывая на излюбленное, но на данный момент пустое место барда.       После работы Дилюк хотел было направиться домой, но… Черт бы его побрал, этого пьянствующего бродяжку. Он не планировал этого делать, но владельцу винокурни было весь вечер так по противному скучно в таверне без дурацких пьяных речей и песен, что тот решил для себя сделать исключение из его статичного режима жизни. В этот раз он не пошел домой после работы, как это происходило почти всегда, а с раздраженным вздохом направился на поиски своего потерянного музыканта. Но искать долго не пришлось. Он развернулся и увидел сидящего на краю скалы пропавшего мальчишку, когда услышал мелодию лиры, что донёс до него ветер. Ноги сами повели его по холму наверх, так что раздумывать о своих дальнейших действиях Дилюку не пришлось.       Что сейчас, что тогда — такая грустная улыбка и легкий смешок приветствовали его и приглашали подсесть рядом. Различие лишь было в том, что в их первую на этом месте встречу Рагнвиндр хмурился и ворчал на барда, а сейчас, спокойно подойдя, садился рядом, молча слушая его игру. — Знаешь, мистер Дилюк, — тихо начал Венти, заканчивая играть и смотря вдаль. — сегодня я весь вечер думал о тебе. Мне казалось, что ты не явишься. — Я прихожу сюда всегда, когда не нахожу тебя в таверне, выпивающего уже тридцатый бокал алкоголя, — с тяжким вздохом в голове Рагнвиндра всплывали воспоминания, когда Венти опустошал все его запасы вина с умопомрачительной скоростью. Брови винодела напряглись, а свой взгляд он отвел. По каким-то причинам ему было сложно смотреть юноше в глаза, но Архонт это знал. — Да, это верно.~ Просто вдруг стало интересно, почему ты так беспокоишься за Мондштадтского барда, — Венти издает смешок и ложится на траву, ноги оставив свисать со скалы. — Не думаю, что это можно назвать беспокойством. Скорее интерес и некое желание разделить с тобой печаль. Что-то помогает мне чувствовать твое настроение, и в подобные дни даже ветер дует не так, как обычно.       На эти слова бард лишь с приподнятыми бровями взглянул на мужчину, а затем звонко рассмеялся и, чуть приподнявшись, потянул Дилюка вниз, заставляя тоже лечь на траву. В таком положении одно удовольствие наблюдать за сияющими звёздами и смотреть на Селестию — город Богов. — И почему я замечаю как прекрасен мир только тогда, когда мне тоскливо? — Венти не хотел знать ответа на этот вопрос, задавая его, скорее, для самого себя. — красиво, правда ведь? — Да, ты прав… Красиво, — спокойно ответил Дилюк.       Венти повернулся к виноделу и их взгляды встретились, что заставило слегка смутиться, потому что он не ожидал, что мужчина всё это время смотрел не на звёзды, а на него. В подобные моменты шумный бард должен был бы просто посмеяться и пошутить, но сейчас он уставился на красноволосого, позволяя своим щекам покрыться еле заметным румянцем. Как же сложно. — Мистер Дилюк, тебе одиноко? — Я не могу ответить на этот вопрос. Но то, что иногда я делюсь своими мыслями с тобой, помогает мне чувствовать себя спокойно, наверное. — Если ты хочешь узнать, каково это, когда ты ощущаешь заботу близкого человека, то я мог бы помочь. И не только простыми разговорами! Мы могли бы проводить время ещё чаще. Знал бы ты, как мне не хочется, чтобы ты выглядел таким угрюмым, — и снова Венти смеётся, двигаясь ближе к мужчине и улыбаясь. — И как ты хочешь помочь? Будешь мне обед готовить, как жена? — с изогнутой в вопросе бровью хмыкнул Рагнвиндр, чуть приподняв уголки губ. Кажется, это было что-то похожее на улыбку. — Готовка наука сложная, не думаю, что справлюсь с этим, хе-хе, — Барбатос протянул руку к лицу мужчины, не торопясь касаться его, ожидая разрешения. Увидев, что тот не отстраняется, бард приложил ладонь к щеке Дилюка, наблюдая, как тот вздрагивает и хмурит брови, но, кажется, совсем не от злости. Его взгляд был наполнен тоской, и он лишь накрыл руку Архонта своей, тихо вздыхая. — так нравится осознавать, что ты доверяешь мне, мистер Дилюк. — Просто привык за последние годы. Единственный, с кем я так сблизился — это ты, глупый бард. — Ох, а ведь уже столько времени прошло с нашего знакомства. Изначально я просто решил зайти в твою таверну, и она оказалась первой, где меня приняли и ни о чем не спросили, касаемо моего возраста.~ — Мне до сих пор поступают жалобы, что я якобы спаиваю детей. Из-за тебя я обречён на вечные и ненужные проблемы. — Хм, но ты ведь всё равно меня простишь? — со смешком произнес Венти, уже хлопая ладонью по его макушке и волосам. — Прощу… — раздражённо пробубнил Дилюк, перехватывая руку барда, чтобы убрать её от своих волос. — Прощу только потому, что это ты.       Венти с улыбкой выскользнул из хватки мужчины и переплел их пальцы, лбом касаясь лба Дилюка. Винодел совсем не привык к тактильному контакту, и поэтому всегда вздрагивал, когда любящий пообниматься и подразнить (а особенно в пьяном состоянии) Архонт вновь и вновь касался его. Венти нравилось наблюдать за подобной реакцией, которая делала характер юноши ещё более игривым, желая дразнить сильнее. Мальчишка отпустил руку Дилюка, но лишь для того, чтобы коснуться еще раз, только теперь его плеча и медленно провести ладонью к шее, пока кожа Рагнвиндра даже через ткань одежды чувствовала столь непонятные и щекотные прикосновения.       Ему это нравилось. Было непривычно, но безумно нравилось, когда Венти то резко заключал его в объятия, то с нежностью своими тонкими пальцами оглаживал предплечья Дилюка. Ему хотелось чувствовать ещё и коснуться самому так сильно, что порой от подобных мыслей кружилась голова. Но парень всегда сдерживался. Нельзя. Он думал, что нельзя. Думал, что если позволит себе касаться этого маленького хрупкого тельца, то не остановится и зайдет слишком далеко. Наверное, потому что сходил с ума от него, желал его безумно, потому что, кажется, был в него влюблен. Когда эти пылающие и сдавливающие мозг мысли быстро пролетели у него в голове, Дилюк наконец опомнился и, придя в себя, взглянул на юношу. Неужели всё, что он думает, правда? Стоит ли на самом деле бояться подобных мыслей?       Лицо барда было таким красивым вблизи: аккуратные губы и милый румянец от смущения на щеках, длинные ресницы, обрамляющие небесные глаза, что заглядывали прямо в душу, но не для того, чтобы навредить, а наоборот, чтобы успокоить лишь своим мягким взглядом.

Невозможно.

      Сдерживать себя просто невыносимо. Особенно когда этот мальчишка всё время поглядывает на губы красноволосого, будто делая это специально и ожидая чего-то. Да. Так и есть. Это определенно знак. Немое согласие, которое винодел всё это время отчаянно хотел увидеть во взгляде барда. Они оба сомневались, но желали зайти дальше, стать для друг друга чем-то больше. Пускай Дилюк так угрюм и холоден, а Венти слишком шумен и навязчив. Они разные, но этим и дополняют друг друга. И игнорировать это никак нельзя, иначе они снова могут потерять кого-то очень близкого для себя.       Через пару мгновений Рагнвиндр уже нежно касался своими губами губ Архонта, словно срываясь с собственных цепей, что всё это время держали его. После этого, наверное, Дилюк никогда не простит себе свою несдержанность. Но Барбатос удивился лишь на секунду, а затем стал охотно отвечать на поцелуй, который, кажись, ждал так долго и вымаливал всё это время своим взглядом. Дилюк присел на траву, аккуратно притянув барда за талию и продолжая целовать уже более напористо, когда осознал, что юноша совсем не против.       Приятно. Настолько, что они не станут каким-либо образом сдерживаться сейчас, жадно впиваясь в чужие губы.       Обе души так отчаянно хотели этого, но не знали, что это окажется взаимно. Обе души, что были по своему одиноки, сейчас наконец сплелись в долгом поцелуе, полном любви и желания.       Так они и пробудут тут, на вершине скалы, где всегда дул свежий ветер, встречая рассвет в обнимку.