И чё нам теперь делать? (2)

*Флэшбэк из прошлой части*

Алексей успевает затормозить, но даже несмотря на это, управляемый им поезд всё же слегка задевает стоящего на рельсах подростка, отбрасывая его в сторону. Несколько секунд мальчишка катится по земле, усердно имитируя «режим полоскания» стиральной машины, но вскоре останавливается. Ему не то, чтобы больно, однако вставать не хочется от слова совсем. Да и ни к чему это, ведь задевший его машинист уже сам выпрыгивает из кабины, стоит только поезду остановиться окончательно. Шумно приземлившись на каменистую дорогу, мужчина стремительно подбегает к лежащему на земле подростку, не понятно почему резко меняющемуся в лице от одного только его вида. Глядя в чужие, ошарашенно распахнутые глаза, водитель и сам замирает на какое-то время, словно увидев перед собой нечто знакомое. Молчание затягивается, но в конечном итоге мужчина всё же берёт себя в руки, вываливая на подростка ничуть не обидное и от чего-то невероятно греющее душу: — Тебе жить надоело, придурок?!

*Некоторое время спустя*

Из больницы их, мягко говоря, послали. Ну, ещё бы. После фразы машиниста: «он попал под мой поезд» ожидающий застать в приёмнике сгустки окровавленной каши медперсонал оказался крайне удивлён, обнаружив на скамейке вполне себе целого подростка с парочкой ушибов на теле и несколькими ссадинами на лице. На оправдания Алексея, вроде: «я не знаю, почему он выглядит так после столкновения с поездом», дежурный врач только покрутил пальцем у виска, дав бригаде команду отбоя со словами: «вам бы тоже проспаться, уважаемые». Возможно, залечь в кровать после случившегося действительно стало бы для несостоявшегося суицидника и машиниста лучшим решением. Однако, вместо того, чтобы последовать совету мудрого человека в белом халате, слегка потерянный Алексей и чудом оставшийся в живых Паша запёрлись в кафе, где и просидели до сих пор, изредка перекидываясь друг с другом затяжными изучающими взглядами и фразами неопределённого характера. — Значит, Павел, да? — Паша. — А отчество? — А отчество у меня из семьи ушло и нахуй по… в общем, просто Паша и всё, — по глаза затянутый в толстовку подросток лениво толкнул пластиковую ложку в собственный десерт, внушительным количеством которого успел наесться ещё на середине порции и теперь был вынужден развлекать себя неспешным ковырянием подтаявших остатков. — А ты? — Королёв Алексей Семёнович. Хотя, в свете недавних событий, думаю, ты вполне можешь обращаться ко мне просто… — Просто «старпёр»? — провернув ложку в очередной раз, Паша с внезапным интересом прижал верхний конец столового прибора к стенке картонного стаканчика, имитируя натяжение катапульты. — Не обижайся, просто ты разговариваешь и ведёшь себя, как настоящий старпёр. Явно не ожидающий подобной реакции машинист слегка нахмурил брови, исполнительно поправив при этом воротник собственной рубашки. — А ты ведёшь себя, как ребёнок. — Чё? В каком это месте я ребёнок? — не выдержавшая напряжения ложка резко подлетела в воздух, вертанувшись там несколько раз и тотчас упав на пол вместе со всем своим содержимым. — Упс… Глядя на эту картину, ничуть не удивлённый Алексей только выжидающе скрестил руки на груди. — Ну и? За новой пойдёшь? — Зачем? Я твою возьму, ты же к ней за всё то время, что мы тут сидели, даже не притронулся ни разу, — не ставший дожидаться чужого ответа мальчишка одним движением смахнул ложку собеседника с салфетки, мгновенно приватизировав её погружением в собственный рот. — Вот об этом я и говорю, твоё поведение… — А ты поменьше говори и, возможно, перестанешь сходить за старпёра. Очередной комментарий со стороны подростка издевательски резанул по ушам, вынудив Алексея опустить голову на руку. — Господи, мне ведь даже не обязательно тебя слушать… — Угу, — мальчишка воткнул новую ложку в стакан, в тот же миг подняв глаза обратно на мужчину. — Но ты слушаешь. Почему? — Без понятия. — Вот как? Хах, ну ладно, а то я уж было подумал, что ты запал на меня… — Так, — Алексей резко уронил руки на стол. — Давай кое-что проясним: ты мне не нравишься. Совершенно не нравишься. Ни как собеседник, ни как личность, ни как кто-либо ещё. Категорически и абсолютно. Нет и точка. Услышав эти слова, подросток понимающе хмыкнул, вернувшись взглядом на собственный десерт. — Ну, вот и отлично. — Просто для справки, ты ведь тоже не испытываешь ко мне что-либо, верно? Паша усмехнулся: — А с чего бы мне испытывать к тебе что-либо? — Не знаю… — машинист задумчиво соединил пальцы в замок. По правде сказать, он и сам не понимал зачем спрашивает нечто подобное, но ощущение… — Ладно, если с этим разобрались, в таком случае у меня остался всего один вопрос, — последняя реплика, весьма удачно зацепившая чужой слух, не позволила мальчишке окончательно потерять нить разговора в созерцании собственного десерта. — Какой? Алексей выдохнул: — Если мы так сильно друг другу не нравимся, почему мы вообще пошли куда-то вместе? Короткое молчание, установившееся за столиком на пару секунд, было прервано ненавязчивым покачиванием плеч подростка. — Не знаю, может потому, что из-за тебя я несколько метров кувыркался по гравию, и ты таким образом решил загладить вину? — Загладить вину? Перед кем? — Алексей стремительно расплёл пальцы, сдержано, но красноречиво взмахнув при этом руками. — Ну, мороженое ем я, стало быть… — Ты выперся на рельсы и чуть не подвёл меня под статью! Выскакивая из поезда в тот момент, я думал только об одном: не дай Бог эта чахоточная тушка попробует выжить, и я лично обеспечу ей проход на тот свет! — Ага, — Паша скучающе переложил стаканчик из одной руки в другую, принявшись поочерёдно загибать собственные пальцы. — Только вот вместо того света, ты отправил меня в больницу, хотя со мной всё было хорошо, попёрся следом за мной, хотя никто тебя об этом не просил, просрал туеву кучу времени и… и именно ты был тем, кто пригласил меня в кафе поесть мороженое. — Не припоминаю, чтобы ты был против. Услышав чужие слова, мальчишка нервно поёрзал на стуле. — То, что я не был против, вовсе не означало то, что я был за. — Но ты сидишь здесь со мной? — Сижу, — подросток вновь изменил положение, мысленно оправдывая себя тем, что просто не может найти более удобную позу. — Почему? После очередного вопроса терпение Паши лопнуло, словно натянутая до предела струна. — Да не знаю я почему! НЕ-ЗНА-Ю! Можешь считать, меня полным придурком, страдающим афазией головного мозга, но я просто не могу объяснить это словами! Ты незнакомый мужик, которого я встретил пару часов назад — вот о чём думает здравая часть моего рассудка! Но в тоже время вторая его часть, маленькая и отдалённая, бесперебойно твердит о том, что меня каким-то мистическим, битва-экстрасентическим образом тянет к тебе, понимаешь? Понимаешь ты или нет?! — подросток замолчал, презрительно оттолкнув сжимаемый в руке десерт на край стола. — Вот почему… — Мда-а, ситуация, — машинист нервно затарабанил пальцами по столу, накаляя обстановку ещё сильнее. Его мысли и без того были сбиты, а теперь… — Ну, чё, «ситуация»? Давай, хоть поржи надо мной, что ли? … а теперь он запутался окончательно. — Да не буду я смеяться. — Чё это? — Паша недоверчиво откинулся на спинку стула, всем своим видом изображая непонимание. — Я бы над тобой с удовольствием поржал. Пальцы Алексея прекратили двигаться, резко замерев на пластиковом покрытии. — Да потому, что я, вроде-как, испытываю тоже самое. — Гонишь! — от удивления Паша даже подскочил на стуле. — Сам посуди, стал бы я оставаться здесь с тобой, если бы имел возможность уйти? Вместо ответа подросток всё-таки заржал, уронив голову на руки.

*На улице, один неловкий разговор спустя*

— Ну и чё нам теперь делать? — Не знаю. — Может, я это… пойду тогда? — только собравшийся было шагнуть в рандомную сторону Паша недоумённо замер, ощутив на своём плече настойчивое прикосновение чужой руки. — И куда ты пойдёшь на ночь глядя? — А тебе-то какое дело? — демонстративно хмыкнувший подросток решительно стряхнул с себя ладонь машиниста, продолжив идти во всё тоже неопределённое «куда-то». — Никакого. — Тогда почему ты идёшь за мной? — Просто нам в одну сторону. Паша помолчал, недоверчиво покосившись на собеседника через плечо. — А, может, ты просто волнуешься за меня? — иронично брошенная фраза каким-то чудесным образом умудрилась заставить подростка замедлить шаг. Как оказалось, он был совсем даже не против услышать ответ на этот вопрос. — Если скажу, что волнуюсь, ты скажешь, куда идёшь? Подросток улыбнулся, в ту же секунду отгоняя от себя столь нелепое чувство внутреннего ликования. — Не знаю… домой! Поскольку расстояние между идущими неуклонно росло, Алексей был вынужден говорить громче обычного. — Разве ты не ушёл из дома, потому что поругался с мамой? — Ну, я… — мальчишка резко обернулся, вперив в идущего позади него мужчину озадаченный взгляд. — Минутку, а ты откуда об этом знаешь? Алексей остановился, не доходя до подростка нескольких шагов. — Если бы я знал, откуда я знаю, всё было бы значительно проще, не думаешь? — Да куда уж проще… — не имеющий привычки смотреть собеседнику в глаза подросток безразлично обвёл взглядом окружение, фокусируясь на чём-то совершенно постороннем. — Если тебе некуда пойти, ты можешь остаться у меня. — У тебя? Ха, уже вижу эту картину: «Дорогие жена и дочка, имею честь представить — пацан, которого я чуть не переехал поездом. Он тут поживёт немного у нас, потому что ему, ну, негде…», ты вот так себе это представляешь, да? В ответ на чужие слова Алексей лишь отрицательно качнул головой. — Мои жена и дочка живут отдельно, несколько месяцев назад мы с женой… — говоривший помедлил. — Погоди, а ты сам откуда знаешь о том, что у меня есть семья? — красноречивое пожатие чужих плеч говорило больше любых слов, и машинисту не осталось ничего другого, кроме как продолжить. — Ладно, не важно. В любом случае, мне будет гораздо спокойнее, если ты согласишься остаться со мной. Так я, по крайней мере, буду уверен в том, что не стану свидетелем шокирующей новости, где тебя сбивает очередной трамвай… Паша вскинул было руки в немом аргументе, но тотчас засунул их обратно в карманы. — Лестное предложение, но я, пожалуй, откажусь. Жить с кем-то, вроде тебя под одной крышей как-то… — и от чего-то мальчишка всерьёз задумался о том, что это было бы не так уж плохо. — А у тебя есть выбор? — Алексей уже практически смирился с тем, что зря вообще поднял тему жилья в разговоре, и даже стал осматриваться вокруг в поисках ближайшего метро. — Впрочем, как знаешь, я не настаиваю, — однако, стоило машинисту сделать всего шаг в обратную сторону, как рукав его форменного пиджака вдруг сам оказался в цепком захвате чужих пальцев. — Погоди, окей! Так и быть я останусь у тебя… но только на одну ночь, понял? Всего одна ночь, не больше! Слова подростка мгновенно отозвались в сознании Алексея приятным теплом. — Вот и славно.

*Спустя три дня в квартире Алексея*

Машинист сбросил телефонный звонок, отложив заходящуюся гудками трубку в сторону. — Она снова не даёт мне увидеться с ней… — Какая драма местоимений. Ирония, промелькнувшая в голосе подростка, невольно натолкнула Алексея на мысль о том, что если он действительно хотел быть понят, ему следовало выражаться более конкретно. — Моя бывшая жена не разрешает мне видеться с дочкой. — Может, она просто не хочет, чтобы твоя дочь приревновала тебя к другому ребёнку, живущему в твоём доме? — Паша вызывающе качнул бровями, поймав на себе беспросветно хмурый взгляд собеседника. — Не смешно. Я не рассказывал ей о тебе, она может неправильно понять ситуацию… — Ой, да было бы ещё, что неправильно понимать! Я ведь, когда к тебе шёл, тоже, знаешь ли, надумать всякого успел, а ты весь из себя такой порядочный оказался, прям скучно! — не замечая положительных изменений в чужом поведении, подросток неспешно подошёл к машинисту, ободряюще толкнув его плечом. — Ну чё ты раскис? — Она считает меня плохим отцом. — Ох-х, старческая депрессия на мою голову… — еле слышное бормотание мальчишки постепенно переросло в гораздо более громкое и разборчивое. — А ты сам считаешь себя плохим отцом? Алексей мрачно пожал плечами. — Я не знаю. — Ну, ты же любишь свою дочь? — Люблю. — И в случае чего, например, если она попадёт в беду или ей потребуется помощь, ты непременно сделаешь ради неё всё, что угодно, верно? — Я… — мужчина не договорил, озадаченно вскинув брови. — Эй, что за… — «Да» или «нет»? Настойчивость чужого голоса поражала, и машинисту не осталось ничего другого, кроме как согласиться. — Разумеется, я сделаю всё возможное. — Прекрасно, — Паша довольно соединил руки, ударяя ладонями друг о друга. — Теперь скажи, твоя дочь счастлива с тобой? — Это блиц-опрос? — Нет, блин, Столас-ответ! — Чего? — О-о-о, — мальчишка устало закатил глаза к потолку. — Не вынуждай меня топить тебя за несовременность! Просто ответь, счастлива ли твоя дочь, когда ты рядом? Не находя нужных слов, мужчина неуверенно потёр пальцами переносицу. — Как я могу быть уверен в том, что она счастлива? — Ну, она хочет видеться с тобой, как можно чаще? Бежать к тебе с распростёртыми объятиями? Гулять вместе долгое время, рассказывая, что угодно и грустить, когда наступает время прощаться? Алексей замолчал, вдумчиво погрузившись в собственные воспоминания на какое-то время. — Ну, вроде того. Услышав это, Паша решительно положил руку на плечо собеседника, похлопав по нему пальцами. — Если всё так, значит, твоя дочь действительно счастлива с тобой. А если твой ребёнок счастлив, ты априори не можешь считаться плохим отцом, понял? — подросток улыбнулся, вызвав у машиниста приступ лёгкого замешательства. — Вот как… хм, это довольно странно. — Ну, что уже? — лицо мальчишки разом потеряло всё былое расположение. — То, что некто, вроде тебя вынужден говорить мне подобное. Я ведь взрослый, а, значит… — О-о-о, взрослый… ну, взрослый и что? Можно подумать, взрослым не нужно, время от времени, слышать слова поддержки? Улыбнувшись впервые за вечер, Алексей мягко потрепал стоящего перед ним парня по волосам. — А ты не такой уж ребёнок, каким казался. Не знаю, с чего вдруг в тебе проснулся этот внезапный порыв благородства, и где именно ты прятал его всё это время, но спасибо, благодаря тебе мне действительно стало лучше. Паша смущённо перехватил чужую руку, мгновенно убрав её со своей головы. — Не обольщайся, я просто вернул тебе запоздалый должок за тот раз, когда ты успокоил меня на складе, вот и… — подросток замолчал, резко осознав, что сморозил какую-то хрень. — Когда это я успел тебя успокоить? — Эм-м, не важно, забудь…

*Квартира Алексея неделю спустя*

— Я всё-таки смог ненадолго увидеться с дочкой у бабушки. — Ага, а то, что за это твоя бывшая стерва умудрилась исполосовать тебе всё лицо, тебя, конечно же, мало волнует? — Моя бывшая жена — прекрасная женщина, ещё раз назовёшь её стервой и я… ауч! — А ты, ещё хоть раз подумаешь о том, что можешь мне угрожать и пойдёшь лесом прямиком к своей «прекрасной женщине»! Пусть она сама тебе лицо обрабатывает… Поймав на себе сощурено-оскорблённый взгляд мальчишки, Алексей сдержанно выдохнул, продолжив уже более спокойно: — Я тебе не угрожал, просто намекнул на то, что впредь ты должен думать о том, что говоришь. Извини, если грубо… — Ой, сиди ровно! — Паша рывком отвернул лицо машиниста в сторону, приложив ватку с перекисью к очередной царапине на чужой шее. — Больно, вообще-то. — Потерпишь, — мальчишка гаденько улыбнулся, явно наслаждаясь сдержанным скрежетом чужих зубов. — Ты мне шею свернёшь. — Зато ты башкой крутить перестанешь! — упустив лицо машиниста из рук в очередной раз, подросток раздражённо фыркнул и вдруг с совершенно невозмутимым видом опустился на колени собеседника, оседлав их своими ногами. — Ну и чего ты на меня уселся? — Мне так удобнее. — А носом ты в меня уткнулся, потому что так лучше видно? — Да помолчи ты, — мальчишка затих, в бреду какого-то наваждения прижавшись носом к чужому плечу. — У меня сейчас такое жёсткое ощущение дежавю, что просто… — Что, просто? — Ой, можно подумать, ты типа не испытываешь тоже самое? Алексей прикрыл глаза, кое-как подавив в себе навязчивое желание обнять подростка руками. — Испытываю. — Бред же? Я ведь на сто процентов уверен в том, что никогда не видел тебя до того случая с поездом, так почему же… — словно пришедший в себя Паша порывисто отстранился от плеча машиниста, как ни в чём не бывало вернувшись к обработке царапин на чужой шее ватным шариком. — Так-с, ещё пару штрихов и… ну, вот, готово, теперь, как новенький! Точнее, как старенький, хех… — говоривший усмехнулся, но уже через секунду напряжённо замер, сосредоточив всё своё внимание на лице смотрящего на него мужчины. — Эй, старпёр, мы ведь уже сидели вот так, верно? — ни на секунду не разрывая контакта глаз, подросток медленно опустил использованную ватку на прикроватную тумбочку, решительно переместив обе свои руки на чужие плечи. — Исключено, — Алексей всё же опустил ладони на талию мальчишки. — Ты ведь сам сейчас сказал о том, что никогда не видел меня раньше. — Сказал, — Паша прикрыл глаза, практически поймав ртом приоткрытые губы собеседника. — Тогда какого чёрта эта ситуация кажется такой знакомой?! — подросток отчаянно уронил лоб на грудь машиниста, мгновенно разрушив своим криком всю атмосферу. — Без понятия. — Бля-я, по мне из-за тебя точно дурка плачет… — А по мне колония по совращению малолетних. Подросток хмыкнул, вновь подняв глаза на собеседника. — Так-то, мне больше восемнадцати. — Знаю, тебе девятнадцать. — Я тебе не говорил… — Не говорил, — Алексей кивнул, бросив на подростка ответный взгляд. — А ещё ты не говорил о том, что у тебя мама продавщицей работает, и то, что вы с ней поругались, и то, что это произошло из-за парня, который тебя потом бросил. — Охереть… это чё за «тв3»? — Так это правда? Вот видишь, не по одному тебе дурка плачет… Оба замолчали, не говоря друг другу ни слова до тех пор, пока мальчишка всё-таки не решился нарушить тишину, выдав задумчивое: — Погоди, я, кажется, тоже так могу! М-м-м… тебе тридцать семь, ты хреново переносишь алкоголь, любишь беспочвенные самокопания, часто берёшь всю вину на себя и… хах… — Паша крепко стиснул плечи машиниста руками. — Хорошо целуешься? — в эту же секунду парень решительно подался вперёд, оцепив губы сидящего под ним мужчины собственным ртом. — Хм, до «хорошо», конечно, не дотягиваешь, но на твёрдое «неплохо» очень даже… — шёпот мальчишки волнующе скользнул по коже Алексея, ожидая от него хоть какой-то реакции. — Ты не собираешься меня оттолкнуть? — Собираюсь, — вопреки этим словам, ладони машиниста лишь крепче сомкнулись на спине подростка, притянув Пашу ближе. — Тогда, может, хотя бы попробуешь оправдаться бредом, вроде «так нельзя»? — Так определённо нельзя. — И мы с тобой не можем, хех… ах-х… — ровный и насмешливый голос Паши возбуждённо дрогнул от горячего поцелуя, неспешно оттянувшего кожу на его шее. — Ах ты… так, значит? Ладно, в эту игру и двое играть могут… — слегка подрагивающие пальцы подростка напряжённо спустились вниз, ловко расправившись с пряжкой чужих форменных брюк. — Нет, такого мы точно не делали. — В шею ты меня тоже не целовал… — Так, всё… кажется, сейчас нам действительно стоит остановиться! — Ты уж определись: кажется или всё-таки стóит? — Стóит. — Сказал тот, у кого стои́т… Перехватив усмехающегося подростка под коленями, Алексей в одно движение опрокинул Пашу на кровать, решительно нависнув над ним сверху. — У тебя сейчас всё ещё есть шанс отпихнуть меня. Выдержка у меня хоть куда, но на твоём месте, я бы сделал это как можно скорее. — А то что, потом уже не остановишься? — оторопевший, но лишь на секунду мальчишка уверенно стиснул рукой чужой воротник, лишая собеседника возможности отстраниться. — Остановлюсь, — Алексей склонился над ухом лежащего под ним подростка, горячо продолжив выдыхать в него всё новые и новые слова. — В любой момент, если только попросишь, я непременно перестану делать всё, что тебе не понравится и… — Тогда прекращай нести всякий старпёрский бред! — Паша растерянно отвернул голову, вызвав на лице Алексея короткую улыбку. — Тогда и ты прекращай смущаться, как малолетка. Уносящий остатки разума поцелуй в который раз оборвал диалог между присутствующими. Всего несколько минут спустя серая толстовка уже была бережно стянута и отложена куда-то в сторону, в то время, как суетливо расстёгнутая рубашка напару с форменным пиджаком оказались бесцеремонно сдёрнуты и откинуты далеко за пределы кровати. Непрерывные поцелуи машиниста, до сих пор сосредоточенные лишь на губах своего партнёра, постепенно спускались всё ниже, утрачивая в своих касаниях былую последовательность. — Хей… я же тебе, вроде-как, не нравлюсь? — запрокинувший голову Паша судорожно вцепился пальцами в подушку, неизбежно теряя возможность контролировать собственный голос. — Насколько я помню, ты тоже не был от меня в особом восторге, — Алексей жарко коснулся поцелуем чужого живота, заставляя мальчишку вздрогнуть. — Значит, всё та же обоюдная неприязнь? — Она самая. — Ну, вот и порешали…

*На следующее утро*

— Рота подъём! — Кого-че… чё ты так разорался? Одёрнутая в сторону шторка и открытая следом за ней форточка инстинктивно переключили Пашу в режим шипящего на свет крота, заставив его натянуть одеяло по самую голову. — Не разорался, а объявил начало нового дня. Ноги в руки и марш в ванну умываться, завтрак почти готов! — О-о-о, Боженька немилосердный… который сейчас час? — Начало седьмого. — Изверг, верни одеяло, я в это время ещё даже не ложусь… Строевой голос и бодрость присевшего на кровать машиниста раздражали подростка не меньше, чем пробирающий до костей холод. — Ничего, благодаря мне быстро режим восстановишь! — Ты, блин, издеваешься? И откуда в тебе вообще столько энергии с утра пораньше? — Ночью спать надо, тогда и энергия утром будет. — Так мы же это… — неохотно приподнявшийся на локтях Паша резко изменился в лице, заискивающе проведя пальцем по чужому плечу. — Вместе, вроде-как, не спали? — Ну, один раз ничего не меняет и… — Алексей помедлил, обеспокоенно покосившись в сторону. — Ты, кстати, как там вообще после вчерашнего? Пользуясь утраченной бдительностью собеседника, мальчишка в тот же миг выхватил одеяло из чужих рук, довольно закутавшись в него по самую голову. — Да как-как? Как-будто поездом перееханный…