О карме, валентинках и разговорах у деканата

«Ты действительно прислал мне валентинку с Кантом?» 14 февраля для Влада начинается…так. «I guess I did» «Хватит писать на английском, Миш.» «But I…KANT» «МИША БЛЯТЬ» День всех влюбленных выпадает на понедельник. И честно говоря…это пиздец. У Влада впереди три пары, штук сто валентинок от студенток и…бадумс — студентов, а еще тысяча столкновений в коридоре с лучшим другом. Он однажды услышал у деканата: -…хэдканоню Михаила Андреевича и Владислава Евгеньевича как лучших друзей-собутыльников. Типа знаешь, такие друзья по пьяни набивают одинаковые татушки, а эти ники одинаковые взяли! — О господи от твоих хэдов мне хочется писать фанфики…только не о дружбе… Мелкая говорливая староста со второго курса краснеет одними ушами, когда он проходит мимо, делая вид, что ничего не слышал. Влад помнит ее: девчонке никак не везет постоянно говорить что-то такое, когда он рядом. Только до этого он ни разу не лишал себя удовольствия немного ее потроллить. Так почему же сейчас смолчал? — Здрасьте! — пискает ее собеседница и ныряет в открытую аудиторию. Влад гуглит страшное «хэдканонить» и еще более ужасающее «фанфики», лишь отойдя на безопасное расстояние. — Студентки пишут про нас фанфики. — задумчиво тянет он, растянувшись на первой парте прямо перед… — Хммм… — мыкает его друг, кусая ручку и откидывая в сторону листок с чьей-то работой, — а йа швеху или шнизу? Влад резко подается вперед и выдергивает у него из зубов пожеванный колпачок. — Животное боже. — Ой, что я слышу! А когда-то кроме как Михаил Андреевич никак меня не называл! — журит мужчина, пискляво пародируя голос своего собеседника. — Я был молод и глуп. Повтори. Чертов Шильдман смотрит на него чертовски насмешливо, но послушно повторят: — Я там сверху или снизу. — Чего??? Ты что, знаешь, что такое фанфики?! — Очень интересная вещь, между прочим. С точки зрения как литературы, так и философии. Могу мои любимые покидать. — Не знал, что ты разбираешься в молодежном сленге. Может, еще и пишешь? — Культура фанфикшена существовала задолго до твоего появления на свет, Влад. — снисходительная улыбка, — Да и…моего тоже. А сейчас прошу меня простить, но меня ждут несколько ненадранных студенческих жоп. Тушит сигарету — хоть бы уборщица не вошла раньше, чем они вдвоем отсюда смоются, — карикатурно кланяется и, сграбастав папку со студенческим кровоизлияниями в мозг, испаряется за дверью. Влад вздыхает и встает, чтоб открыть окна. Миша уже стал профессором, когда Влад только поступил, и это действительно было только «Михаил Андреевич» и никак иначе. Но постепенно они рушили чисто деловые отношения формата препод-студент, переходя на какой-то новый неясный уровень. Курили вместе в туалете и быстро тушили окурки о подоконник, прячась вдвоем в одной кабинке. (Ни одного выговора Шильдману — он же профессор. Тысяча и одна ночь отработок Владу. Студенты всегда были пушечным мясом). Играли в карты на преподавательском столе в пустой аудитории. Господи, они даже женились как-то на университетских свадьбах 14 февраля. Курочкин помнит это как сейчас: полный зал улюлюкает, у каждого второго включена камера, у каждого третьего — со вспышкой, а сам он дрожащими руками надевает пластиковое колечко за 4 гривны на руку своему преподавателю. Прямо поверх настоящего золотого. «Дрожишь как мальчишка», шептал Миша и улыбался тепло по-отечески. Если закрыть глаза, казалось, что все реально. Но… Поэтому как только Влад энтерд их смол педагогический коллектив (как инглиш тичер), они наконец-то смогли выйти из шкафа и раскрыть свою настоящую крепкую мужскую…дружбу. Курочкин Владислав Евгеньевич и Шильдман Михаил Андреевич были лучшими друзьями и собутыльниками с никами karma в инсте, почте и дискорде. (- Миша, ну блять, придумай себе свой! — У нас парные, заткнись, ребенок). «Ты отправил мне валентинку с эксо и шуткой про анус?» «Влад» «Я был лучшего о тебе мнения» «Боже ты даже эти китайские группы знаешь» «Она корейская» «Тебе точно 43?» Картинку ему показала студентка. Вернее он сам ее увидел, решив пройтись по аудитории (Миша сказал выглянуть в дальнее окно, если он сейчас в 405…он просто не удержался, окей?!) и случайно обнаружив, что нежный цвЯточек Алфёрова вместо электронного варианта методички усиленно листает шутки про анус. И если не Шильдман, вытоптавший кривое сердечко на полурасстаявшем смешанном с грязью снегу под окном 405 аудитории, то Влад просто не мог предположить, кто еще в состоянии оценить современное валентино-анусное искусство. *вложение* «А теперь про лизание яиц» «Режешь без ножа» «Жду, когда ты решишься зайти дальше и скинешь мне свои яйца» Влад пинает мусорное ведро под столом и выключает телефон. Наверное, это было слишком. С Мишкой всегда сложно заметить черту. Но в то же время удивительно легко удержаться на плаву. Шильдман просто напишет что-то из разряда «воу шутки за триста» или «виу виу полиция нравов», и они легко сойдут со скользкой темы. Курочкин нервно нажимает кнопку блокировки. *печатает…* Все еще? Что это, Мишка? Философская статья на тему развращенности общества? *печатает…* Влад раздраженно вырубает мобильник. Студенты сомнамбулами вплывают в аудиторию. У него впереди последняя пара и романтический ужин при свечах с самим собой. — Итак, мои хорошие! Happy Valentine's day. Personally I hate it. («У тебя просто секса нормального не было. Все своим студентам про этот микэникал затираешь») Студенты ожидаемо поднимают гвалт. — Владислав Евгеньевич, а у Вас что, нет любимого человека? — Есть. — Влад хищно улыбается, — Но с ним я могу встретиться и устроить романтику в любой момент. Для этого не нужно ждать конкретный февральский день. Хотя бы потому что тогда этот человек точно назовет его придурочным. К концу пары Влад уже забывает про переписку и едва ли не быстрее студентов сбегает навстречу блювотно-розовым сердечкам маленькой уютной кофейни. Его ловят на выходе из универа. — Курочкин! Он тормозит, не оборачиваясь, как нашкодивший школьник. — Ты знаешь, что Канту никогда не давалась теология? «Господи, снова начинается», — Влад мысленно закатывает глаза и разворачивается на пятках, состраивая как можно более скептическую рожу. Шильдман плавно двигается в его направлении, привлекая внимание шугающихся от него в разные стороны ребят. — Так вот. Он все равно изо всех сил грыз гранит этой науки и вышел из школы, наполненный далеко не поверхностными знаниями. И более того, по своей воле продолжил изучение уже в университете. Кант никогда… — лакированные ботинки останавливаются, касаясь носками кед Влада, — не сбегал от трудностей. — выдох прямо в лицо. Минута нужна на битву в гляделки. — Ну Кант может и can't… — нащупать рукой дверную ручку позади себя, — А я вот очень даже can, Михаил Андреевич. — и дернуть изо всех сил, едва не вываливаясь спиной на плитку. Влад успевает словить расширившиеся от удивления и испуга глаза Мишки и шустро рвануть, на ходу салютуя охуевающим студентам, курящим у уныло чахнущего кустика. Шильдман материться где-то сзади и уже через мгновение нагоняет его, свирепо дыша в затылок. Черт дери, это Влад из них двоих ходит в зал! Нечестно! — Не запыхался, дедуле... — пытается крикнуть он и делает стратегическую ошибку, поскальзываясь на мокром снегу, -…чка… Миша ловит его за капюшон пальто. Он тяжело дышит и выглядит очень смешно в своем черном свитшоте с курящим Микки Маусом и лакированных ботинках на улице в феврале. Влад прыскает, и, когда его пихают в бок, пытается оправдаться: — Это все твои волосы, они так смешно распушились. — получает еще один тычок. Шильдман лезет в карман за сигаретами. Ну правильно, раз на улице, то и покурить надо. Ему и в аудитории, правда, ничего не мешает. — Ты чего носишься, как полоумный. — фыркает. — Ну шутка про Канта была огонь, признай. Влад выдергивает из его пальцев сигарету и затягивается. Миша не предлагает достать другую из пачки. — Да и про яйца тоже ничего так. Приплыли. Кант, может, от трудностей и не сбегал. А вот у Влада банально не получилось. — Мне тут на кафедре аспирантка кое-то показала… — Член. — вякает Влад. Преподаватель, сука, года. — Да окстись ты со своим членом. Ща. — во втором кармане отыскивается телефон, Миша уверенно листает панельку, — Я тебе скинул для дальнейшего ознакомления, а пока прочитай вот это. И сует ему в нос собственный экран. Вкладка интернета. Незнакомый бежево-коричневый сайт. Глава 10. - "…Влад покрывает нежными поцелуями тело партнера. Друг под ним мечется, словно в горячке, то подставляя шею, то тычась губами. Кто бы знал, что обычная пара философии кончится так… — Миша, Мишенька…что ж ты такой? Горячий…нежный…мой…" Курочкин прерывается резко, все еще глядя в экран, и на тон тише повторяет: — Миша, Мишенька… — а потом взрывается, — Это что, про нас?! — До него дошло! — веселится Миша, — Аня сказала, что ей какие-то мои данные нужны были для документации, и чтоб меня не беспокоить, она забила мое ФИО, а там это. Первой ссылкой, понимаешь? Сайт универа после шел — вот, насколько популярно. Владу кажется, что он ловит мини-паническую атаку, но что-то в тоне друга не дает окончательно отдаться истерике. — Ты что…этим гордишься что ли? — А ты будто гомофоб, Владик, ну ей-богу! — Шильдман досадливо тсыкает, — Мы с тобой попьюлярити, солнышко светит, яйца мои ты увидел, хоть и в фанфике, но увидел же. И вообще, это мне тут стоит расстраиваться: в этой истории ты меня нагнул. Обвинительно наставленный на него палец заставляет Влада трижды моргнуть. — В этой истории…? — Ну да. А так почти всегда я топ. — хмыкает, доставая вторую сигарету. — И тебе…нравится? — Быть топом? — снова эти насмешливые интонации. — Трахать меня. — огрызается Влад, и что-то в атмосфере между ними меняется. Шильдман ловит его взгляд, застывает с поднесенной ко рту сигаретой. Она касается его губ, и Владу хочется прижать сверху пальцем. Он сглатывает. — Мне 43, Влад. — опасные…опасные нотки! — Я сам тебе это напомнил утром. — У меня есть сын, и я на 13 лет старше тебя. Что это? Он снова сглатывает? В каком они, мать его, фанфике?! — И тебя все еще интересует, нравится ли мне тебя трахать? — Миша буквально выхаркивает последнее слово, и Влад против воли одергивает дрожащие руки. — Ну… — опасная…опасная тема! — Интересовало бы… — боже заткнись, -…если бы действительно трахал. Это финал. Виу виу полиция нравов. — О, если бы я тебя трахал, у тебя б не хватило сил на вопросы. Остановка сердца в 30 лет. Маме завещаю кота и холодильник. Телефон прошу положить со мной в гроб. Я еще не прочитал, что глубокоуважаемый Михаил Андреевич Шильдман ответил на сообщение о яйцах. Картина маслом. «Стоим, курим». Один в дыме, второй в ахуе. — Что-то не верится, что в таком почтенном возрасте Михаил Андреевич еще способен на подобные подвиги. — Хочешь проверить? Влад не помнит, как кивает. Не помнит, как поднимается следом за Мишкой на 3 этаж, чтоб забрать его вещи, потому что «сами свои бумажки заполнят, я им что, секретарша?». Не помнит, как едут на такси. Но удивительно четко вспоминаются тягучие поцелуи в коридоре, мягкое «Димка сегодня с ночевкой» на ухо и — почему-то — тот самый разговор девочек второкурсниц у деканата, с которого все и началось. Хотя…по правде говоря...

..началось все гораздо раньше.